Вся Библиотека >>>

Русская история и культура

Война с Японией: Порт-Артур >>>

 

 Русская история. Войны Российской Империи

Порт-АртурПорт-Артур

Русско-японская война


Разделы: Русская история и культура

Рефераты по истории

 

ОТРЫВКИ ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТА А. В. ФОН ШВАРЦА

 

 

Глава II. НА  ФОРТУ  №3

 

            По возвращении в Порт-Артур я был назначен на форт № 3 для производства инженерных работ на этом форту и на промежутке вправо до редута № 1.

            В мое ведение входили также возвышенности непосредственно в тылу форта Скалистый Кряж и так называемая Митрофаньевская гора.

            Форт № 3 не был вполне закончен, так как ни его бруствера, ни гласис не представляли правильных и примененных к местности насыпей. Обеспеченное сообщение с левым кафром не существовало и непосредственно за гласисом находилось мертвое пространство, ниоткуда не обстреливаемое. В течение лета я всё это {123} привел в порядок, и на стрелковых брустверах устроил козырьки, дававшие возможность стрелять, находясь под защитой от шрапнельного огня.

Эта деталь впоследствии была принята в фортификационных уставах армий всех государств; также приняты были две меры для уничтожения мертвого пространства впереди форта, для чего у подошвы гласиса была построена солидная траншея, хорошо соединенная с тылом, т. е. с фортом; на высоте (вправо от форта), отделявшейся от форта оврагом, я построил на обратном скате высоты батарею на два полевых орудия, они остались совершенно невидимыми с форта и могли хорошо поддерживать влево форт № 3 и вправо редут № 1.

            Чтобы еще лучше замаскировать это укрепление, названное «открытый капонир № 1», я окрасил все насыпи и передний склон его под цвет окружающей местности.

            Это не было мое изобретение, а научил меня красить землю один из моих десятников, рассказавший мне, что на Архангельской железной дороге некоторые подрядчики, вместо того, чтобы шерновать выемки, окрашивали их и никто из начальства, проезжая мимо, не замечал. Я сейчас же применил это для маскировки, и это имело успех настолько, что позже этот способ был принят, как обязательный, и в Москве была учреждена Инженерным ведомством особая школа маскировки, где занимались усовершенствованием этого метода.

            В гарнизоне форт № 3 находилась 7-ая рота 25-го Стрелкового полка дивизии генерала Кондратенко; командир роты капитан Петр Иванович Булгаков был комендантом форта. Кроме роты пехоты, находились четыре 6-дюймовые пушки в 120 пудов — установленные посредине форта на батарее, несколько возвышавшейся над бруствером. В кофрах находились шесть небольших, 47 м/м. пушек Гочкиса, данных моряками, ими заведывал лейтенант Королев, он же ведал минными работами вокруг форта.

            Медицинская помощь на форту организована не была, и поэтому, по моей просьбе на форт прибыл и {124} поселился там ветеринарный врач Авроров, большой специалист в своем деле. Он случайно застрял в Порт-Артуре, не имея никаких обязанностей, пожелал помочь гарнизону и, за неимением настоящих врачей, добровольно поселился на форту. Авроров пробыл там всю осаду, завоевал симпатию всего гарнизона. Во время боя делал перевязки, а в остальное время упражнялся в стрельбе по японцам, которых замечал с брустверов форта. Пробыл он на форту до конца осады. По окончании войны вернулся в Читу, продолжал свою службу в Ветеринарном ведомстве, во время одной из работ в лаборатории он заразился и умер. Это был один из очень скромных и никому неизвестных, но настоящих героев, единодушно оцененный всем гарнизоном.

            Форт № 3 входил в состав так называемого Восточного фронта крепости, начинавшегося у берега моря и кончавшегося укреплением № 3 Курганной батареей у долины реки Лунже. По ту сторону этой долины начинался Западный фронт крепости, и впереди у входа в долину находилась группа укреплений, составлявшая Северный фронт.

            В начале августа японцы подошли к крепости и обложили ее, окружив кольцом укреплений от бухты Луизы до бухты Taxe. Как только окончили установку орудий, начали бомбардирование линии фортов. С первого же дня бомбардирования наибольшая сила огня была сосредоточена по фортам Восточного фронта № 2 и № 3 с укреплением

№ 3 и промежуточными укреплениями. Именно эти укрепления были избраны для ускоренной атаки, т. е. для штурма, который должен был последовать, как только сильное бомбардирование достаточно разрушит форты.

            Я всё время находился на форту № 3, жил в кофре правого рва вместе с моим десятником Иваном Головченко, другом моего детства, поступившим на службу добровольно, чтобы не расставаться со мной. Там же жил лейтенант Королев, заведующий минами, и доктор Авроров. Две 47 м/м. пушки Гочкиса для обстреливания рва обслуживались двумя матросами.

{125}  Кофр соединился потерной с убежищем для гвардии под бруствером напольного вала форта.

            Остальная часть гарнизона помещалась в убежище под бруствером горжи.

            С утра 6-го августа на форт посыпался дождь снарядов среднего и мелкого калибра и не прекращался до вечера. То же происходило и в следующие дни. Мы провели этот день и следующие дни в наших убежищах. Помню, что в один из этих дней на форту произошел следующий случай.

Весь гарнизон находился в убежище, на валах стояли только часовой и подчасок, наблюдавшие за местностью впереди фронта; около полудня огонь противника достиг большого напряжения: снаряды падали на валы, на батарею и на двор форта без перерыва; я находился в убежище для гвардии, где был также и комендант форта капитан Булгаков. Вдруг прибежал подчасок и доложил коменданту, что часовой на валу убит. Нужно было немедленно назначить другого. 

Начали жаловаться: «Сумно мне». Я понимал и объяснял, обратился к солдатам с воззванием: «Кто хочет идти?» На вызов никто, однако, не ответил. Комендант повторил его второй и еще третий раз, и все молчали. И вдруг из толпы раздался голос: «Я, ваше высокоблагородие». Из толпы протискался вперед и стал перед Булгаковым солдат. Он был еврей.

            К вечеру на форту загорелись деревянные блиндажи от шрапнели. Мой десятник Якимов немедленно бросился туда и, несмотря на град снарядов, падавших вокруг, потушил пожар, не дав ему распространиться, а сам остался совершенно невредимым, что было своего рода чудом. Я представил его к Георгиевскому кресту. Несколько дней спустя, он пришел ко мне и стал жаловаться: «Сумно мне». Я понимал и объяснял настроение и душевное состояние моих людей, понял, что ему необходим отдых и послал его на работу в одно из наиболее безопасных мест; он проработал там несколько дней и соскучился по мне, пришел на форт навестить меня, был более спокоен и бодр. Когда он должен был возвращаться на свою работу, я поручил ему зайти по Дороге в убежище начальника Восточного фронта {126} генерала Наденна и передать ему мой рапорт. Якимов отправился. Когда он пришел к блиндажу начальника отряда, генерал отдыхал, и Якимов присел у блиндажа; в это время высоко над ним разорвалась японская шрапнель и одна пуля попала Якимову в спинной хребет — он был убит на месте.

 

            После бомбардирования, продолжавшегося несколько дней, последовал штурм укреплений Восточного фронта. Несколько раз японцы достигали укреплений в промежутке между фортами №№ 2 и 3, овладевали ими и двигались дальше к Китайской стенке, но здесь их отбивали окончательно и они отходили назад.

            Всеми войсками Восточного фронта командовал генерал-майор Митрофан Александрович Надеин, начальником его штаба был капитан генерального штаба Федор Васильевич Степанов. Они жили в блиндаже за Митрофаньевской горой, названной так в честь генерала Надеина.

            Однажды перед вечером, едва окончился штурм этого дня, я получил на форту приказ генерала Надеина, в котором мне сообщалось, что штурм японцев на редут № 1 отбит, редут остался в наших руках и мне приказывалось отправиться туда и исправить все разрушения, причиненные во время штурма... Взяв с собою Ивана Головченко и двух сапер, я вышел из форта и, обогнув форт Скалистый Кряж, направился к проходу в Китайской стенке, чтобы оттуда пройти прямо в редут № 1. В момент, когда я уже был близко к выходу в Китайской стенке, я заметил влево сидящего на камне человека. В темноте не мог разглядеть, кто сидит, но подойдя поближе узнал капитана Степанова. «Куда вы идете?» — спросил он. Я ответил. «Как? Да ведь там японцы!» — и он объяснил мне, что выбить японцев не удалось, но что ночью будет предпринята контратака, которую он подготовляет.

            Я был чрезвычайно поражен этим случаем... чудом Бог спас меня от величайшего несчастья — попасть в {127} плен. Если бы, проходя мимо Степанова, я повернул не влево, а вправо, я не заметил бы его и, продолжая мой путь, попал бы прямо к японцам и, несомненно, был бы убит или взят в плен, и при этом никто бы не знал, что я попал на редут, выполняя приказ, и могли бы объяснить всё очень плохо.

           

Контратака ночью не удалась... японцы продвинулись несколько вперед и укрепившись там, стали обстреливать тыл форта № 3. На Булгакова это произвело впечатление, что японцы хотят штурмовать форт с тыла, и, не долго думая, он сжег мост через горжевой ров форта и этим прекратил его сообщение с центром крепости.

            Я был в эту ночь на работах в промежутке между фортами и ничего об этом не знал. На рассвете, возвращаясь с работ на форт, я с моими людьми подошел ко рву и мы чуть не упали в него, т. к. моста не оказалось, а только четыре длинных деревянных балки, обгоревшие и почерневшие. С разгона мы чуть не свалились в ров. Между тем японцы, заметив нас, стали обстреливать ружейным огнем. Осталось одно: быстро перебежать по обгорелым балкам с надеждой, что не рухнут под нами. Так и сделали: балки оказались еще достаточно прочными и мы достигли входа на форт благополучно, хотя и под близким огнем противника.

            На другой день я получил приказ: немедленно восстановить сообщение форта с тылом, построив новый мост. Я был очень озабочен, так как построить мост на виду у японцев и под постоянным и непрекращающимся огнем было достаточно трудно. Однако, выполнить приказ нужно было немедленно. Придумывая разные способы наиболее безопасной работы, я остановился на мысли, что необходимо помешать японцам видеть нашу работу, что было бы единственным способом выполнить ее. Тогда с наступлением темноты, я приказал одному саперу проползти по дну рва на другую его сторону, вбить там в дно рва столб и прикрепить к нему конец брезента, другой конец которого оставался на внутренней стороне; когда это было выполнено, брезент натянули вертикально и образовался занавес через всю {128} ширину рва, скрывший от японцев место постройки. Некоторое время они еще стреляли, а затем, не видя цели, прекратили огонь, и мы построили мост в полной безопасности и без потерь, никто из моих сапер не был убит, ни даже ранен. Генерал Надеин представил меня за эту работу к награждению орденом Св. Георгия 4-й степени.

            Августовский штурм Восточного фронта крепости кончился полным триумфом защитников Порт-Артура. Японцы были отброшены во всех пунктах. Тогда они начали против этого фронта т. н. постепенную атаку, т. е. приближение посредством траншей, а открытую атаку перенесли на Западный фронт против гор Угловая, Плоская и Высокая.

            Против приближения японских траншей к форту № 3 я всячески боролся также при помощи контрапрошей, которые строил впереди и по сторонам форта, особенно мне помогал открытый капонир вправо от форта. Тем не менее к середине августа японские траншеи подошли уже к подошвам гласиса фортов №№ 2 и 3.

            15-го сентября я весь день провел на работах на промежутке и хотел уже возвратиться на форт, как неожиданно явились ко мне два матроса, обслуживавшие пушки в кофре, где я жил. Они рассказали мне, что противник, подойдя минной галереей к наружной стене кофра, взорвал мину и обрушил часть стены и открыл таким образом вход в кофр, причем сообщение кофра с фортом по потерне было завалено обломками стены. Видя неизбежное занятие кофра, матросы решили выбраться из него через амбразуры, то есть небольшие отверстия в стене, в которые входят дула пушек. Не понимаю, как могли они пролезть через такие узкие отверстия. Непостижимо, как, — но это им удалось, и они прежде всего прибежали ко мне, чтобы сообщить о взятии кофра; они знали, что у меня был деревянный ящик куда я складывал мои документы и расписки в израсходовании денег; не будучи в состоянии вытащить ящик, они разбили его, документы сложили в мешок и {129} принесли мне, понимая, что документы эти мне очень важны.

            Узнав о взятии кофра, ген. Надеин приказал мне перейти с форта в его блиндаж, т. к. хотел иметь при себе советника по инженерной части.

            На форту № 3, чтобы выжить японцев из занятого ими кофра, решили набить потерну соломой и, заложив выход в убежище, зажечь ее; дым, ища выхода, должен был наполнить кофр и выкурить японцев. Так и случилось, но японцы сейчас же воспользовались этой идеей и стали выкуривать нас, но не безвредным дымом, а мышьяковистыми газами. Вследствие этого мы потеряли часть потерни, но зато энергично защищали часть, оставшуюся у нас, так что борьба в этой подземной галерее продолжалась больше двух месяцев. Подобная же борьба происходила в подземной галерее на укреплении № 3 и на форту № 2.

            Это были первые в истории войны образцы применения простых и ядовитых газов. Подробно эта героическая борьба описана мною в моих книгах, посвященных обороне Порт-Артура.

            На соседнем форту № 2 происходила еще более героическая борьба на поверхности дворика форта и в его рвах.

            Овладев кофром на форту № 3, японцы пытались перейти ров и атаковать бруствер форта, но все их попытки были отражены; тогда оставалась только минная война, к которой они и прибегли, направив три галереи под бруствер форта и выводя их под дном рва. Работа эта очень медленная и кончилась только в середине декабря.

 

К содержанию книги:  Русско-японская война. Порт-Артур       Следующая глава >>>

 

Смотрите также:

 

Русско-японская война

РУССКО-ЯПОНСКАЯ ВОЙНА (1904-1905 гг.). Цусима. Порт-Артур. Мукден

Порт-Артур. Русско-японская война. Русская эскадра заняла Порт-Артур

Цусима (Tsushima) Русско-японская война. Адмирал Рожественский ...

Награды за русско-японскую войну

Порт-Артур