Вся Библиотека >>>

Русская история и культура

Война с Японией: Порт-Артур >>>

 

 Русская история. Войны Российской Империи

Порт-АртурПорт-Артур

Русско-японская война


Разделы: Русская история и культура

Рефераты по истории

 

ОТРЫВКИ ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТА А. В. ФОН ШВАРЦА

 

 

Глава III. СМЕРТЬ ГЕНЕРАЛА КОНДРАТЕНКО

 

            В памяти моей сохранился один эпизод, имевший для крепости громадное значение. Это — смерть генерала Р. И. Кондратенко, происшедшая 2 декабря 1905 г. на форту № 2.

{130}  Впечатление, произведенное на всех, без исключения, доблестных и верных долгу защитников, было ужасно. В крепости не было ни одного офицера, ни солдата, ни матроса, ни жителя города, которые не знали бы его деятельности. Мне редко приходилось встречать людей, до такой степени привлекавших к себе всеобщие симпатии. Причиной этого было то, что в нем сочетались искреннее и сердечное отношение к другим, ровный и спокойный характер; большая благожелательность в отношении всех, кто к нему обращался с какой-либо просьбой, совершенное отсутствие честолюбия; большая личная храбрость, и наряду с этим большая скромность; большой такт в обращении с равными и подчиненными; сдержанность и полное отсутствие вспыльчивости; глубокое понимание долга перед Родиной и неутомимость в выполнении его; сохранение полного спокойствия в разгаре боя и совершенное пренебрежение опасностью.

            Вот те характерные черты, что я отметил при моих с ним встречах и разговорах во многих случаях. Главное в нем — была его большая доброта в отношении других: он всегда охотнее прощал, чем порицал, и каждый, в чем-либо виноватый, но не услышавший от него упрека или порицания, глубоко оценивал его такт, чувствовал свою вину еще больше, еще глубже, а к нему проникался еще большим уважением.

            Офицеры видели в нем замечательного во всех отношениях начальника, служившего им образцом в выполнении всех обязанностей в бою, вне боя и в отношении других. У многих являлось желание подражать ему и все без исключения проникались к нему чувством безграничного уважения и преданности. Я думаю, что в крепости не было ни одного офицера, который хоть на минуту замедлил бы выполнение отданного генералом Кондратенко приказа, так все были проникнуты сознанием целесообразности приказа.

            Солдаты, прежде всего, ценили в нем большого начальника, снисходившего к ним и лично знавшего многих из них, не видевшего в них лишь нижних чинов, обязанных исполнять его волю без рассуждений, а людей, преследующих одну с ним цель — служить Родине, {131} и лишь нуждающихся в его личном примере и ласковом одобрении, чтобы совершить подвиг.

            Никогда не забуду одну картину на Зеленых Горах: Кондратенко приказал контратаку. С большим подъемом бросились вперед все части. С одной ротой шел сам генерал; пришлось взбираться по подъему, все устали и генерал тоже. Приказал остановиться, лечь всем вокруг него, да поближе к нему, приказал курить; отдохнули, вскочил генерал, бросился снова вперед и все, как один, за ним.

            Легко понять, что чувствовали к нему люди, обыкновенно видевшие генералов лишь издали и слышавшие от них лишь сердитый окрик, или ругань, но никогда ни ласки, ни доброго обхождения. Это были просто начальники, от которых часто зависела судьба и жизнь солдата и которых все боялись и сторонились. В отношении Кондратенко этого не было, и поэтому все считали его не начальником, могущим засадить под арест или поставить под ружье кого угодно, но ясно сознавали, что этот не прибегнет ни к тому, ни к другому без крайней необходимости. Они радостно улыбались, слушая его приказ, и с полным самозабвением спешили за ним, когда он вел их в бой; и тогда в душах их уже создавался тот ореол славы героя и тот нерукотворный памятник, который существовал уже тогда, когда вне Порт-Артура еще никто не знал генерала Кондратенко и еще не считал его героем.

            При таком отношении к нему со стороны гарнизона крепости не мудрено, что в нем все видели ту несокрушимую базу, на которой покоилась оборона. Никто не мог представить себе, что он может умереть, и поэтому никто не представлял себе Порт-Артура без Кондратенко. В нем было всё: душа, ум, воля, неутомимость, энергия, всё, что нужно было для существования крепости. И когда вдруг, мгновенно, умер он, исчезло с ним и всё, на чем держалась крепость, и она пала.

            И едва совершилась трагедия на форту № 2, едва разнеслась об этом весть по крепости, все поняли, что затем последует.

            Тогда началась агония крепости, настали ее {132} последние дни. Это длилось только две недели. Со мной лично в течение этого времени произошло следующее: я заменил подполковника Рашевского в объединении действий участков инженеров Восточного фронта.

            На всех фронтах японские минные работы уже значительно подвинулись вперед, и наши контрмины лишь с большим трудом боролись с ними, вследствие недостатка инструментов и специалистов минеров.

            Наиболее угрожающего положения для нас достигли японские минные работы на форту № 2; в первые дни декабря голова японских галерей уже достигла брустверов форта. Многочисленные японские батареи не переставали бомбардировать порт, разрушая его всё больше и больше. В предвидении неизбежного взрыва бруствера и штурма форта, который за ним последует, гарнизон соорудил из обломков посредине форта вторую линию обороны.

            В 2 часа пополудни 4/17 декабря японцы к обычному обстрелу фронта присоединили сосредоточенный по нем огонь 11-дюймовых гаубиц. Взрывом одного снаряда, упавшего у входа в офицерский каземат, было ранено три офицера; три других снаряда упали на кухню и довершили ее разрушение; затем был контужен комендант форта капитан Мицкунас и ранено 15 солдат.

           

Капитан Кроун, бывший ранее комендантом форта и раненный 2 дня назад, немедленно прибыл из госпиталя и занял место коменданта. Вечером генерал Фок, назначенный приказом ген. Стесселя начальником сухопутной обороны крепости, желая знать положение минных работ противника и наших, особенно на форту № 2, вызвал меня к себе на квартиру для доклада. Я изложил ему положение вещей, равно как и те меры, которые, по моему мнению, надлежало принять немедленно. Считая, что головы японских галерей уже проникли под бруствер и можно было ожидать с часу на час их взрыв с последующим обвалом бруствера, я находил, что мы можем остановить их дальнейшее движение только заложив на бруствер два булевых колодца и взорвав их немедленно. Я считал необходимым {133} прибегнуть к этой мере на основании следующих соображений:

            1) Этот взрыв не вызовет паники в гарнизоне и предупредит взрыв горнов противника.

            2) Если противник услышит нашу работу, он должен будет немедленно взорвать свои горны, но так как мы будет их ждать, то не будем захвачены врасплох со всеми неприятными последствиями.

            Я просил для этого соответствующего приказа Начальника обороны, но генерал Фок, выслушав меня, не принял решения и ответил только словами: «Несомненно, это прославило бы нашего минера».

            Я отлично понимал, что нам необходимо взять инициативу в минной войне в свои руки, чтобы лишить японцев возможности подготовить штурм, но вследствие неприязненных отношений с Начальником обороны, не считал возможным действовать без приказа, и поэтому явился к генералу Горбатовскому, Начальнику Восточного фронта, и доложил ему мои соображения. Однако, генерал Горбатовский не пожелал принять решения без совета с Начальником инженеров крепости полковником Григоренко. Вследствие этого, вечером, того же 4-го декабря, в блиндаже генерала Горбатовского состоялся совет, был принят мой план действий и решено на другой день, 5 декабря, заложить и взорвать булевые колодцы. Однако, противник предупредил нас, и на другой день взорвал свои горны, а затем произвел штурм форта и овладел им.

 

Генерал-Лейтенант А. В. фон-Шварц

 

К содержанию книги:  Русско-японская война. Порт-Артур       Следующая глава >>>

 

Смотрите также:

 

Русско-японская война

РУССКО-ЯПОНСКАЯ ВОЙНА (1904-1905 гг.). Цусима. Порт-Артур. Мукден

Порт-Артур. Русско-японская война. Русская эскадра заняла Порт-Артур

Цусима (Tsushima) Русско-японская война. Адмирал Рожественский ...

Награды за русско-японскую войну

Порт-Артур