Вся Библиотека >>>

ИНКВИЗИЦИЯ. История испанской инквизиции >>

  

 Мировая история. История религии

инквизиция Инквизиция

История инквизиции


Разделы:  Всемирная История

Рефераты по истории

 

История испанской инквизиции

 

Глава V. УЧРЕЖДЕНИЕ ТЕПЕРЕШНЕЙ ИНКВИЗИЦИИ В ИСПАНИИ

 

 

Статья четвертая. ПЕРВЫЕ КАЗНИ И ИХ ПОСЛЕДСТВИЯ

 

     I. Средства, столь пригодные для умножения числа  жертв,  не  могли  не

произвести ожидаемого от них эффекта. Поэтому  трибунал  начал  вскоре  свои

жестокие экзекуции. 6 января 1481 года он приказал сжечь  шесть  осужденных,

26 марта того же года семнадцать, а  месяцем  позже  еще  большее  число.  4

ноября того же года двести девяносто  восемь  новохристиан  уже  подверглись

казни  сожжения,  семьдесят  девять  обвиняемых  были  ввергнуты   в   ужасы

пожизненного заключения, и все это произошло  в  одном  городе  Севилье,  на

жителей которой пали первые  удары  кровавого  трибунала.  В  других  частях

провинции и в  епархии  Кадикса,  по  сообщению  Марианы,  две  тысячи  этих

несчастных были преданы огню  в  1481  году;  другие  в  большом  числе,  за

отсутствием  их,  были  казнены  фигурально  [322],   и   семнадцать   тысяч

подверглись различным каноническим карам {Мариона. История Испании. Кн.  24.

Гл. 17.}. Среди тех, кто погиб в пламени, мы встречаем значительных людей  и

много богачей, состояние коих стало добычей казны.

     II. Большое количество осужденных,  подвергавшихся  сожжению,  вынудило

префекта Севильи построить на поле,  называемом  Таблада  [323],  постоянный

каменный эшафот, который сохранился до наших дней под именем Кемадеро  [324]

и на котором воздвигались четыре большие каменные статуи  четырех  пророков.

Новохристиане,  отпавшие   от   веры   и   закоренелые   в   отступничестве,

замуровывались в этих изображениях заживо и там  погибали,  поджариваясь  от

пламени общего костра {После опубликования  этого  тома  меня  уверяли,  что

лица, присужденные  к  сожжению,  только  привязывались  к  статуям  четырех

пророков, а не замуровывались  внутри  их.  Андрее  Бернальдес,  современный

писатель и очевидец, от  которого  я  почерпнул  этот  факт,  не  выражается

достаточно ясно, чтобы рассеять все наши сомнения.  Однако  я  очень  охотно

допускаю новое  сообщенное  мне  мнение  как  менее  противоречащее  законам

гуманности.}, постепенно нагревавшего каменные изваяния пророков.

     Кто из людей осмелится  объявить,  что  это  наказание,  наложенное  за

простое заблуждение разума, соответствовало духу Евангелия?

     III.  Страх,  внушаемый  подобными  казнями  новохристианам,   заставил

бесчисленное множество их эмигрировать во Францию, в  Португалию  и  даже  в

Африку. Многие, осужденные заочно, спаслись в  Рим  и  там  просили  у  папы

правосудия против своих судей. Верховный первосвященник  писал  об  этом  29

января Фердинанду и Изабелле. Он  жаловался  на  то,  что  два  инквизитора,

Мигуэль Морильо и Хуан де Сан-Мартино, не следуют правилам закона,  объявляя

еретиками тех, кто ими не был. Его святейшество прибавлял, что он отрешил бы

их от должности, если бы не имел уважения к королевскому декрету, который их

поставил на место;  тем  не  менее  он  отменяет  данное  им  полномочие  на

назначение других лиц, за исключением  того  случая,  когда  найдутся  люди,

способные к этим обязанностям, среди назначенных  генералом  и  провинциалом

доминиканцев,  которым  одним  принадлежит   эта   привилегия;   привилегия,

посланная королю  и  королеве,  относилась  лишь  к  отправлявшим  ее  лицам

{Писатель, скопировавший эту буллу из сборника, составленного  в  1566  году

Франциском Гонсалесом  де  Лумбрерасом,  ошибся  насчет  даты  этого  бреве,

проставив 1481 год - время менее всего верное, потому что приводимые  в  нем

факты не могли иметь место с тех пор, как инквизиторы вступили в  должность.

Эти ошибки в дате иногда зависят от способа  исчисления  годов  понтификата,

которые начинались с самого дня избрания пап. Бреве, о  котором  идет  речь,

было отправлено на одиннадцатом году папства Сикста IV, которое  началось  9

августа 1471 года, и, следовательно, истинную дату этого документа  надлежит

отнести к 29 января 1482 года Та же двусмысленность  наблюдается  во  многих

других бреве, которые я буду иметь случай цитировать; я предупреждаю об этом

читателя, чтобы он не удивлялся разнице, которую заметит между  датами  этой

Истории и датами собрания Лумбрераса, которым я пользовался.}.

     IV. Поразительно, как Фердинанд и Изабелла могли стерпеть  оскорбление,

сделанное  им  римской  курией,  решение   которой,   вопреки   их   власти,

благоприятствовало генералу и провинциалу  доминиканцев.  Как  ни  был  этот

поступок возмутителен, папа пошел еще дальше. 11 февраля следующего года  он

отправил новое бреве, в котором, не упоминая о первом бреве, он говорил, что

так  как  генерал  доминиканцев  Альфонсо  де   Сан-Себриано   доказал   ему

необходимость увеличить число инквизиторов, он счел необходимым  призвать  к

этим обязанностям самого дома Альфонсо и других монахов его ордена, Педро де

Оканью, Педро Марильо, Хуана де Сан-Доминго, Хуана де Сан-Эспириту,  Родриго

де Сегарру, Томаса Торквемаду и Бернардо де Санта-Мариа, и что  он  отправил

этим монахам мандаты, чтобы  они  немедленно  вступили  в  исполнение  своих

обязанностей  вместе  с  епархиальными  епископами  [325]   при   соблюдении

процедуры согласно с другим специально на этот предмет данным бреве.

     V. Я не мог найти этого другого документа;  но  вероятно,  что  он  был

подписан, как и первый, 17 апреля и послан в одно и то же время инквизиторам

Арагона. Эта процедура нарушала так открыто  законы  уголовного  права,  что

тотчас же дала повод к бесконечному количеству жалоб. Король счел себя  даже

вынужденным написать об этом папе. Ответ папы гласил, что булла была послана

на основании мнений нескольких кардиналов, которые из страха чумы принуждены

были уехать из Рима; что дело будет передано  им  для  пересмотра  после  их

возвращения и что пока он разрешает приостановить  исполнение  бреве  от  17

апреля, лишь бы инквизиторы сообразовались при исполнении своей должности  с

уголовным правом  и  апостолическими  буллами,  в  согласии  с  епархиальным

епископом.

     VI. В это именно время  королева  Изабелла  просила  папу  дать  новому

трибуналу устойчивую форму, способную удовлетворить всех. Она просила, чтобы

судебные решения, вынесенные в Испании, были окончательными и  не  допускали

апелляции в  Рим;  в  то  же  время  она  жаловалась,  что  многие  усиленно

распространяют про нее слух, будто все сделанное ею для  трибунала  имело  в

виду лишь овладение имуществом осужденных.

     VII. Когда Сикст IV получил  письмо  Изабеллы,  он  узнал,  что  буллы,

посланные им в Сицилию по делам инквизиции, встретили там  сопротивление  со

стороны вице-короля и высших должностных лиц королевства. Папа  сумел  ловко

извлечь выгоду для обеспечения своей власти в Сицилии из просьбы Изабеллы, с

которой она только что обратилась. 23 февраля 1483 года он ответил королеве.

Он похвалил ее рвение к инквизиции и утишил угрызения ее совести по  вопросу

о конфискациях. Он уверял ее, что исполнил бы все, о чем  она  его  просила,

если бы кардинал и мудрые люди, управляющие делами, не  находили  для  этого

непреодолимых препятствий.  Папа  умолял  королеву  продолжать  поддерживать

инквизицию в своих владениях и в особенности сделать нужные распоряжения для

принятия и исполнения апостолических булл в Сицилии.

     VIII. Среди параграфов этого письма особенно замечателен тот, где  папа

заявляет, что он сильно желает видеть учреждение  инквизиции  в  Кастильском

королевстве. Такое желание папы не  вызывает  удивления,  когда  изучаешь  в

истории церкви обычную систему римской курии. Но важно знать, что  Сикст  IV

делает в этом признание,  потому  что  оно  подтверждает  сказанное  нами  о

старании апостолического легата Никколо Франко покровительствовать,  как  он

делал это пять лет тому назад, учреждению этого трибунала в Кастилии.

     IX. Папа, верный обещанию, данному  им  Изабелле,  передал  предложение

этой государыни на рассмотрение многих важных  особ  Испании,  которые  были

тогда в Риме, и особенно кардинала Родриго де Борхи (который был потом папой

под именем Александра VI  Борджиа);  [326]  кардинала  церкви  Св.  Пракседы

[327]дома Хуана де Мельи (брата еретика Альфонсо  де  Мельи,  о  котором  мы

говорили и который был сожжен в изображении после того, как убежал в Гранаду

к  маврам);  кардинала  дома  Ауксиаса  Деспуига  из  Майорки,  архиепископа

Монреаля в Сицилии; кардинала дома Рафаэле Галеото-и-Риарио, племянника папы

и епископа Осмы, в Испании; епископа Хероны дома Хуана де  Молеса  Маргарита

(который потом был кардиналом) и Гонсало де Вильядиего, испанского капеллана

[328] папы, а позднее епископа Овиедо.

     X.  Все  эти  советники  одобрили  создание  должности  апостолического

апелляционного судьи для Испании, которому будет поручено  выносить  решения

на  все  апелляции  против  судебных  приговоров,   сделанных   инквизицией.

Одновременно они постановили не допускать в среду судей и  к  делам  святого

трибунала ни  одного  епископа,  ни  наместника  или  генерального  викария,

происходящих от евреев, все равно по,  мужской  или  по  женской  линии,  и,

наконец,  при  помощи  разных  форменных  бреве  установить  другие  пункты,

относящиеся к тому же делу.

     XI. Первое из этих бреве было адресовано Фердинанду  и  Изабелле.  Папа

говорил, что вопрос этот был зрело обсужден им самим и его советниками,  что

он решил назначить дома Иньиго Манрике, архиепископа  Севильи,  единственным

апелляционным судьей по делам веры, и  он  дал  повеления,  позволяющие  ему

надеяться, что поведение инквизиции не даст более повода ни к какой  жалобе.

Он убедительно просил обоих государей продолжать с рвением начатое ими дело,

напоминая им, что Иисус Христос укрепил свое царство  на  земле  разрушением

идолопоклонства, и уверял  их,  что  победа,  одержанная  ими  над  маврами,

являлась наградою за их любовь к чистоте веры и что в настоящих условиях  им

предстоят не менее славные успехи.  Папа  прибавлял,  что  дурное  поведение

Кристовала  Гальвеса,  инквизитора  Валенсии,   известно   всем,   что   его

бесстыдство и его  нечестие  заслуживают  примерного  наказания;  однако  он

удовольствовался лишением  его  должности,  поручая  Фердинанду  и  Изабелле

назначить ему  преемника,  которому  он  с  момента  его  назначения  дарует

юрисдикцию и необходимые полномочия.

     XII. Что касается инквизитора Гальвеса, то Сурита рассказывает в  своей

Летописи Арагона, что Фердинанд написал уже папе 20 мая того же  года  через

своего посла в Риме дона Гонсало Бетета на него жалобу и просьбу  о  лишении

его должности. Таким образом оба государя были осведомлены в то же  время  о

намерениях папы по отношению к инквизитору. Что думать о таком человеке, как

Гальвес, когда видишь, что его называют нечестивым те  самые  лица,  которые

одобряют жестокость порученной ему обязанности?

     XIII. Второе папское бреве  датировано  25  мая.  Оно  было  адресовано

архиепископу   Севильи   Манрике,   которого   Его   Святейшество   назначил

апелляционным судьей по делам испанской инквизиции. Это бреве предлагало ему

просить Фердинанда и Изабеллу одобрить  отставку  Гальвеса.  Это  доказывает

старание Сикста IV щадить расположение обоих государей. В этой политике папы

нет ничего такого, что могло  бы  нас  поразить.  Ввиду  того,  что  он  был

заинтересован в удаче дела инквизиции в Испании и Сицилии и предвидел не без

основания, что оно явится  для  него  обильным  источником  богатств,  он  и

применял крайнюю осторожность  по  отношению  к  королю  и  королеве,  чтобы

сохранить свой авторитет.

     XIV. Третьим бреве, адресованным дому Альфонсо де Фонсеке, архиепископу

Сант-Яго, папа указывал этому прелату, что в интересах успешной деятельности

инквизиции и во избежание всякого рода жалоб следовало бы всякому  епископу,

происходящему от предков евреев,  воздерживаться  от  обязанностей  судьи  в

процессах, касающихся веры, которые  будут  предприняты  в  его  епархии,  и

назначать епархиальным инквизитором своего главного официального  наместника

и генерального викария, если они сами не подлежат вышеуказанному  отводу.  В

противном случае его выбор должен пасть  на  другое  духовное  лицо,  против

которого не существует никакого повода  для  подобного  отвода.  Затем  папа

поручал архиепископу сообщить это решение всем епископам церковной провинции

Кампостело, чтобы они с  этим  сообразовались  в  своих  епархиях.  Если  же

кто-нибудь воспротивится этой мере, папа уполномочивает его самого назначить

епархиального  инквизитора,  которому  он  своим  бреве  давал   необходимые

полномочия, чтобы епископ не мог  воспользоваться  своею  властью  назначить

другое лицо.

     XV. Папа направил кардиналу архиепископу Толедо дому Педро Гонсалесу де

Мендосе четвертое бреве, предписывающее ему держаться того же поведения, как

с епископами, и относительно высших духовных лиц Толедо  и  Сарагосы.  Можно

думать, что  подобные  же  бреве  были  разосланы  архиепископам  Севильи  и

Таррагоны, хотя история и не говорит  ничего  определенного  об  этом.  Быть

может, покажется странным, что это поручение  в  части,  касающейся  епархии

Сарагосы, было дано кардиналу Мендосе; но надо знать,  что  архиепископством

этого  города  обладал  тогда  под  названием  пожизненного   администратора

четырнадцатилетний  мальчик  дон   Альфонсо   Арагонский,   внебрачный   сын

Фердинанда.

     XVI. Назначение дома Иньиго Манрике, архиепископа Севильи, на должность

апелляционного  судьи  казалось  полезным,  потому  что  оно  препятствовало

жителям и деньгам Испании утекать  из  королевства.  Поэтому  римская  курия

вскоре собралась сделать  его  недействительным.  Она  продолжала  принимать

апелляции, с которыми к ней обращалось множество испанцев, как будто  булла,

поставившая Манрике на должность, была уже объявлена потерявшей силу.

     XVII.  2  августа  этого  года  папа  отправил  другое   послание,   по

собственному  побуждению  для  постоянного  напоминания  (motu  proprio   ad

perpetuam rei memoriam), которое доказывает одновременно несправедливость, с

какой велись дела инквизиции, а также и то, как  мало  можно  было  доверять

заявлениям римской  курии.  Ибо  мы  видим,  что  в  течение  двух  месяцев,

прошедших  между  обнародованием  этих  двух  документов,  в  апостолическом

секретариате были приняты все испрашиваемые апелляции, как будто буллы от 25

мая, запрещавшей их, не существовало. Его Святейшество говорил в этом  новом

послании, что он принял многих севильских испанцев,  которые  доложили  ему,

что не могут предстать перед апелляционным судьей, который  не  преминул  бы

поступить с ними еще суровее, чем сам  закон,  и  что  они  не  осмеливаются

вернуться в Севилью из опасения, что их арестуют и посадят  в  тюрьму.  Папа

писал далее, что  некоторые  из  них  получили  отпущение  в  апостолическом

пенитенциарном суде, а другие были готовы его получить; что  он  осведомлен,

что милости, дарованные недавно святым престолом,  были  сочтены  в  Севилье

недействительными и что там продолжают процессы некоторых из этих  испанцев,

тогда как другие уже сожжены фигурально и были бы сожжены  живьем,  если  бы

вернулись в Испанию.  Принимая  все  происшедшее  во  внимание,  он  поручил

аудиторам апостолического дворца обсудить апелляции обвиняемых, невзирая  на

право, предоставленное архиепископу Севильи, и сверх  того  приказал,  чтобы

данные пенитенциарным судом отпущения имели  силу  наравне  с  выданными  им

мандатами. Папа объявлял,  что  начатые  против  этих  лиц  процессы  должны

считаться законченными, и повелевал архиепископу Севильи и  другим  прелатам

Испании и тем испанским прелатам, которые жили в Риме, допустить к  частному

примирению  с  Церковью  (наложив  тайную  епитимью)  всех,  кто  его  будет

испрашивать, хотя бы они были обесчещены, преданы суду, уличены и присуждены

окончательно к сожжению. Они должны были также оправдать  виновных,  которые

явятся с мандатами на этот предмет, смотреть как на оправданных на всех, уже

получивших отпущение от апостолического пенитенциарного суда, и охранять  их

от всех властей, которые стали бы их преследовать. Папа говорил Фердинанду и

Изабелле, что сострадание к виновным  более  приятно  Богу,  чем  строгость,

которую хотели к ним применить, как это доказывает пример доброго пастыря  в

Евангелии,  который  бежит  искать  заблудшую  овцу.  Вследствие  этого   он

обязывает их обращаться благосклонно с теми из их подданных, которые сделали

бы добровольные признания, позволяя им оставаться в  Севилье  или  в  других

местах их владений и пользоваться там всем своим имуществом, как если бы они

никогда не впадали в ересь.

     XVIII. Последняя булла, очевидно, противоречила всему  тому,  что  папа

установил,  по  совету  кардиналов,  буллой  от  25  мая.  Однако   подобное

соображение не могло удержать римскую курию. Обстоятельства жизни  позволяли

все более обогащаться через новохристиан Испании, и эта выгода казалась папе

слишком ценной, чтобы продолжать держаться своих собственных  декретов.  Тем

не менее, не будучи в состоянии скрыть от себя дурное  впечатление,  которое

произвела  эта  булла,  и  предвидя,  что  Фердинанд  не  преминет  на   нее

пожаловаться, он написал ему 13 августа, что, признав отправку буллы слишком

поспешной, он счел уместным ее взять обратно. Но при  каких  обстоятельствах

папа принял это  решение?  Когда  несчастные  новохристиане,  ограбленные  и

обманутые  римской  курией,  безуспешно  требовали  возврата  стоимости  тех

отпущений, которые им были ею дарованы.

     XIX. Хуан из Севильи, один из  тех,  кто  содействовал  получению  этой

буллы,  представил  ее  7  января  1484  года  дому  Гарсии   де   Менесесу,

архиепископу Эворы [329] в Португалии, прося, чтобы, согласно находящейся  в

ней статье, с нее была бы снята заверенная копия, которая могла  бы  служить

оригиналом для всех тех, кто хотел  бы  заставить  признать  ее  силу  перед

судьями инквизиции в Севилье или в других городах  королевства.  Архиепископ

поручил  Нуньо  Льоренте,  священнику  Эворы,   нотариусу   своей   епархии,

предоставлять заверенные копии с этой буллы всем, кто будет  их  спрашивать,

признавая их имеющими силу, удостоверив, что в подлиннике нет никакой ошибки

и никакого указания, которое могло бы заставить считать  его  фальшивым  или

поддельным.

     XX. Этот поступок архиепископа оказался бесполезным. Хуан из Севильи  и

другие осужденные заочно были вынуждены явиться к апелляционному судье  дому

Иньиго Манрике и подверглись роковой судьбе, которую легко  было  предвидеть

на основании царившего тогда духа. Фердинанд  был  очень  доволен  при  виде

упрочения системы конфискаций, а инквизиторы, со своей стороны, были слишком

заинтересованы, чтобы их способ судопроизводства  не  казался  неправильным.

Один папа мог исправить это  столь  великое  дело,  подтвердив  распоряжения

последней буллы; но он боялся не угодить Фердинанду в таком щекотливом деле,

хотя и признал несколько раз несправедливость и жестокость инквизиторов.  Он

подумал лишь о том, чтобы дать  испанской  инквизиции  устойчивую  форму,  и

достиг этого в том же году, как мы вскоре увидим.

 

К содержанию книги:  История Святой Инквизиции    Следующая глава >>>

 

Смотрите также:

 

Инквизиция   Колдовство и средневековье. Борьба с ересью. Святая инквизиция   Святая Инквизиция   История Средних веков    Энциклопедия сект   "Святые" реликвии   "Чудо" Благодатного огня

 

Жестокий путь

Под властью креста и меча

 Где выход?

Так хочет бог!

Рыцари «просветители»

Торговля Раем - индульгенции

Миг счастья на земле - шабаши

Ереси

Без пролития крови - инквизиция

Невежество – мать благочестия

На Руси