Вся электронная библиотека >>>

Содержание книги >>>

  

Бизнес

Риск, неопределенность и прибыль


Раздел: Бизнес, финансы

 

ГЛАВА III. ТЕОРИЯ ВЫБОРА И ОБМЕНА

 

Перейдем теперь от историко-критических рассмотрений к конструктивным разработкам, связанным с реальностью. Мы видели, что корпус экономической теории, в том виде, как он был выстроен исторически, покоится на допущении о совершенной конкуренции, но при этом не вполне ясен точный смысл этого допущения; оно ни разу не было адекватно сформулировано. Мы не критикуем экономистов прошлого за то, что они делали абстрактные допущения в целях упрощения анализа стоявших перед ними проблем, но настаиваем на необходимости извлечения этих фактически принимавшихся допущений и их следствий на поверхность и четкого их выражения. Мы утверждаем, что явное изложение неявных предпосылок теоретических рассуждений означает объяснение проблемы прибыли, отсутствие которой и составляет главное различие между реально существующей экономической системой и той, что представлена в теоретических разработках. Это объяснение сразу же обретет форму общего исследования феномена "неопределенности", чье наличие или отсутствие окажется наиболее важным фактором, определяющим фундаментальное различие между условиями, которые приходится принимать в теории, и теми, которые фактически имеют место. В данной главе и в двух следующих мы попытаемся дать определение совершенной конкуренции и проанализировать ее. Рассуждения в этих главах следует воспринимать как сжатое резюме классической экономической теории с особым акцентом на тех ее исходных предпосылках и следствиях, которые не получили адекватного освещения в самой теории, а потому ускользали от внимания читателей трудов по этой теории. Если не считать этого акцента, аргументация не очень сильно отличается от той, что в работах Дж.С.Милля, и почти не отличается от "Принципов" Маршалла.

Экономическая теория - наука гуманитарная; в ее основе лежат принципы человеческого поведения, и соответственно мы должны начать с некоторых размышлений о тех психологических аспектах поведения людей, которыми управляется экономическая жизнь. Можно с полной уверенностью сказать, что экономический анализ изучает "поведение" ("conduct") в смысле Спенсера, т.е. целенаправленные действия, или, иными словами, адаптацию действий к поставленным целям, в отличие от более широкой категории "поведения" ("behavior') вообще. Предполагается, что действия людей подчинены сознательным мотивам и что, выражаясь более обыденным языком, они нацелены на "удовлетворение потребностей"1. Таким образом, наука с самого начала становится подчиненной существенным ограничениям, поскольку наше поведение, даже экономическое, лишь до известной степени носит вышеописанный характер. Во многих аспектах оно в той или иной мере импульсивно и капризно, Вообще, выводы экономической теории следует принимать с той оговоркой, что они справедливы постольку, поскольку экономическая деятельность людей рациональна и спланирована заранее.

Это ограничение гораздо серьезнее, чем может показаться с первого взгляда. Его существование ставит фундаментальный вопрос о том, насколько человеческое поведение по самой своей природе допускает научную интерпретацию. В данном пункте я остаюсь в очень большой мере приверженцем иррационализма. С моей точки зрения, весьма искусственна и нереалистична интерпретация жизни в целом как деятельности, направленной на обеспечение чего-то такого, что считается действительно желанным. Конечно, такая характеристика корректна применительно к индивиду, находящемуся в данном месте в данное время, при условии, что это время достаточно непродолжительно. Именно так мы видим себя действующими не ради самого действия или приобретения опыта, а движимыми стремлением к какой-то скрытой цели. Однако если эта цель носит случайный или временный характер, то такие "желания" мало чем могут помочь в деле интерпретации экономического процесса, в ходе которого надо смотреть далеко вперед. По моему убеждению, такой взгляд на поведение, даже если его разделяет сам субъект поведения, в лучшем случае - поверхностный. Как представляется, деятельность цивилизованного человека лишь в относительно малой своей части связана с удовлетворением потребностей или желаний, в основе которых лежит нечто, отличное от простого факта существования в данный момент какого-то импульса в мозгу субъекта.

 

 

Большинство человеческих мотивов служат поводом для вхождения в игровую атмосферу. Не имеет никакого или почти никакого значения, что именно мы намереваемся делать; нам просто необходимо видеть перед собой какую-то цель, и цели, которые мы выбираем и преследуем, носят более или менее случайный характер: получить образование, овладеть какой-либо профессией, "делать деньги" и т.д. и т.п. Но коль скоро мы поставили перед собой некую цель, она становится абсолютной ценностью, неразрывно связанной с нашей жизнью и всецело ее поглощающей. Это происходит точь-в-точь, как в игре, где конкретная цель - "взятие" фигур противника, проведение мяча через некую отметку или что-нибудь еще в том же роде-является делом случая, но ее достижение на какой-то момент становится смыслом и целью всего существования. И опять же как в игре, так и в жизни вообще многое, что движет людьми, определяется общественной ситуацией, хотя найдется немало таких, кого она "крепко" учит держаться подальше от других.

Экономическая наука, как мы говорили выше, - это дисциплина, изучающая определенную форму организации человеческой деятельности. Сам факт организации еще больше сужает рамки дискуссии-до рационалистического взгляда на : деятельность людей как направленную на удовлетворение потребностей, которые считаются заданными и неизменными.

На противоположном полюсе - сочинении профессора Т.Н.К.арвера, в которых экономическая теория некритически рационализирована, лишена жизни и доведена почти до химической чистоты. Старые экономисты применяли концепцию экономического человека осмотрительно и в разумных пределах; для Карвера же экономический человек - буквально любой человек с улицы.

 Целенаправленное поведение само по себе дальновидно, а значит, и организованно. Любой организационный механизм нуждается в относительно больших заботах, ибо и для его развития, и для его функционирования требуется время. Одной из наиболее существенных характеристик экономической организации в том виде, как она существует, является умение прогнозировать нужды потребителя на длительный период производства, продолжительность которого все более возрастает; а такой прогноз предполагает устойчивость характера самих потребностей.

Четкое представление о наших действиях требует особого внимания к этому аспекту экономической теории как науки о системе организации. Человеческая деятельность могла бы быть относительно неорганизованной или организованной многими различными способами. Сюжетом истории (особенно современной истории) является в значительной мере поступательное развитие организации и изменение ее форм. Организация почти синонимична разделению труда. При организованной деятельности индивиды выполняют разные задания, и каждый пользуется плодами труда других. Две фундаментальные задачи организации-распределение работ и вознаграждений. При неорганизованной деятельности каждое лицо осуществляет всю работу, приносящую ему выгоду, и наградой ему служит немедленная материальная выгода от собственного труда. А когда люди работают сообща, должен быть обеспечен некоторый механизм выделения каждому его участка работы и определения того, какие плоды усилий других лиц ему причитаются, равно как и того, какую часть его собственного продукта он отдаст другим.

Современное индустриальное общество - "существующий экономический порядок" - решает эту двойную задачу в основном путем свободного соглашения и добровольного обмена между самими индивидами. Задача же экономической теории - изучение этого механизма, причем в целях упрощения научного анализа он рассматривается как единственная форма отношений между людьми. Обращаясь к Средневековью или временам освоения американского Запада, мы обнаруживаем сравнительно мало совместной деятельности, за исключением разделения труда между полами и в семье. Организация, сопряженная с войной, религией и т.д., осуществлялась не на основе принципов свободного обмена. Но всегда имело место какое-то общение между разными регионами, и происходило оно в значительной мере посредством обмена. С течением времени выясняется, что наибольшие изменения претерпело развитие форм экономической организации и особенно органиэации, сопряженной с добровольным, свободным обменом, хотя, безусловно, развивались и политические функции государства. Можно представить себе, что и индустриальный прогресс принимал разнообразные формы. В рамках сложной, технически оснащенной цивилизации задачи распределения работ и вознаграждений могли бы решаться в автократическом, теократическом или милитаристском духе - путем директив и рационирования продукции; индивид при этом не имеет ни малейшего права голоса как в отношении своей работы, так и в отношении ее плодов1. Или же была бы возможна любая из многочисленных форм демократического социализма. А кое-кто (анархисты) воображает, что организацию можно осуществить и без отношений обмена, и без централизации власти - просто с общего согласия. Но такое согласие достигалось и достигается главным образом путем свободных договоров, заключаемых на конкурентной основе, а наша задача в том и состоит, чтобы исследовать именно этот, а не какой-либо иной механизм.

Прежде всего важной чертой существующей системы является ее способность решать эти две фундаментальные задачи одновременно, как единое целое. Система индивидуалистична; в ее рамках распределение работ осуществляется посредством соответствующего распределения вознаграждений; ей присущ автоматизм, ибо взаимоотношения между индивидами определяются своекорыстными мотивами каждого из них. Основу этих отношений составляет частная собственность на производственные ресурсы, что синонимично индивидуальной свободе. Не существует принципиального различия между правом собственности индивида на свои физические или умственные способности и на другие производственные ресурсы (подробнее об этом мы будем говорить ниже). Суть права собственности - связь или объединение следующих двух факторов: (1) контроль над данным средством; (2) право распоряжаться продуктом функционирования этого средства. Современное общество (в экономическом аспекте) организовано исходя из принципа, согласно которому собственники производственных ресурсов находят им наилучшее применение, ибо тем самым они обеспечивают себе наибольшую выручку. Следовательно, в этой системе предполагается, что даже при сложной организации можно выделить вклад каждого отдельно взятого средства производства и что отношения, основанные на свободной конкуренции, позволяют вменить каждому такому средству его конкретный вклад в виде вознаграждения его собственника за участие в производительной деятельности. И в той мере, в какой эта система вообще функционирует, благодаря чему мы имеем экономический порядок вместо хаоса, следует считать, что данное предположение подтверждается. Рассматривая задачу организации под другим углом, мы можем представить ее в виде трех ступеней или этапов:

1.         Общество как организованная единица должно принять решение  об  относительной   важности  различных  вариантов потребления в качестве основы для ориентирования производства. Одновременно с этой задачей разрабатывается другая, тесно с ней связанная: распределение наличных запасов благ, произведенных в прошлом, таким образом, чтобы удовлетворить  существующие  потребности.  Эта двойная  задача ежедневно решается на рынке потребительских товаров. Изучение указанного процесса составляет первый  из основных разделов экономической науки -теорию рыночной цены.

2.         Общество должно на деле организовать производство. Каждое из имеющихся средств производства должно быть направлено на  выполнение  этой задачи  и скомбинировано с другими средствами производства таким образом, чтобы внести максимально возможный вклад в общественный доход (в виде благ, количественно оцениваемых по шкале ценностей, которая формируется на рынке потребительских товаров). Организацию механизма мобилизации производственных ресурсов на различные виды их использования осуществляет рынок производственных ресурсов. Исследование его функционирования является  вторым фундаментальным разделом данной науки. Он распадается на два подраздела: теория распределения для краткосрочного периода и теория ценности -для долгосрочного1. Для целей настоящего исследования и предложение   производственных   ресурсов,   и   спрос,   который   они призваны  удовлетворить,  предполагаются  постоянными.   На самом деле, как на цены потребительских товаров, так и на доли факторов производства оказывает сильное влияние третья общая проблема, охватывающая две других.

3.         Одновременно с использованием имеющихся ресурсов для удовлетворения текущих потребностей общество откладывает часть своих наличных ресурсов на цели увеличения объема самих этих ресурсов,  повышения эффективности их ис-. пользования путем разработки более совершенной технологии производства и количественного и качественного роста самого общества посредством обеспечения превышения рождаемости

 над смертностью, образования и улучшения качества жизни. Таким образом, налицо еще один аспект проблем оценки относительной важности и организации. Нужно принимать решения о том, какую долю общественного дохода следует отвлекать от текущего потребления на цели дальнейшего социального прогресса, причем отвлекаемый доход должен использоваться как можно эффективнее. Первая часть этой задачи решается на рынке путем конкуренции между благами сегодняшнего дня и перспективными плодами инвестирования этих благ, являющегося источником капитализации или процентного дохода; вторая - конкуренцией между различными возможными вариантами использования сбережений.

Поскольку теоретическим рассуждениям должен сопутствовать широкий взгляд на жизнь, охватывающий долгосрочную перспективу, возникают обескураживающие затруднения в трактовке потребностей. Наши потребности носят перемежающийся и циклический характер. В любой короткий промежуток времени они удовлетворяются сравнительно малыми дозами, так что мы можем переходить к удовлетворению какой-то иной потребности. Но если это подлинно фундаментальная потребность, то она возникает снова и снова, и в долгосрочной перспективе все такие потребности вместе с их удовлетворением обретают непрерывный характер. Периодичность, чередование желания и его удовлетворения в каждом отдельно взятом случае и последовательное преобладание различных потребностей - все это стирается, если смотреть достаточно далеко вперед, чтобы, так сказать, охватить взором ряд "полных циклов". Именно такой позиции, учитывающей долгосрочную перспективу, необходимо придерживаться при планировании программы удовлетворения потребностей; очевидно, что наша сиюминутная деятельность не обусловлена преимущественно тем, относительно чего мы испытываем "голод" в данный момент. Когда мы идем в магазин за покупками, мы не руководствуемся непосредственным ощущением аппетита  или сытости  в отношении  какой-либо конкретной вещи; в расчет принимается непрерывно возобновляемая долговременная значимость этой вещи для нашего существования.

Таким образом, проблема удовлетворения потребностей сводится к вопросу о пропорциях, или относительных нормах. Дело не в том, сколько требуется того или иного, а в том, какую часть нашего времени или дохода надо уделить каждой потребности или виду деятельности; при этом оценки следует делать в пересчете на год или какой-либо другой промежуток времени, достаточно большой, чтобы избавиться от случайных колебаний. Такая точка зрения естественна, если представить себе, что нам приходится первого января планировать нашу жизнь на год вперед и далее во всех деталях придерживаться этого плана. Поэтому экономическая дискуссия в терминах абсолютных "объемов" усилий, степени удовлетворенности потребностей или выбора между альтернативными вариантами, мотивированными сиюминутными желаниями, носит явно неполноценный и в какой-то мере даже опасный характер. Количественные показатели, которыми должна оперировать экономическая паука, суть относительные нормы, а в качестве побудительных мотивов должны выступать не желания, непосредственно присутствующие в сознании, а отвлеченные представления о потребности или ценности.

Фундаментальным фактом, связанным с потребностями, является их свойство вступать в противоречие друг с другом. На самом деле, судя по всему, конфликт органически присущ самой природе осознанного желания. Вопрос в том, существуют ли вообще потребности как сознательные мотивы целенаправленного поведения вне ситуации, когда нам приходится делать выбор, принимая одну линию целенаправленного поведения и отвергая другую. Следует проводить различие между потребностями и теми нуждами, которые не являются элементами запланированного порядка нашей жизни. Мы "нуждаемся" в йоде, витаминах и массе других вещей, по поводу существования которых широкие слои населения пребывают в блаженном неведении; но мы не "испытываем в них потребности", потому что они не порождают никаких конфликтов, а следовательно, и никакого "целенаправленного поведения". Общая основа конфликта и, можно сказать, существования потребностей вообще - ограниченность средств удовлетворения того или иного влечения или надобности. Когда количество некоего средства удовлетворения наших нужд ограниченно, нам приходится планировать использование этого средства и рост его предложения, этот процесс вступает в сферу целенаправленного поведения и таким образом возникает потребность. Наиболее общие и фундаментальные конфликты возникают между притязаниями на наше время и силы, а затем уже по поводу какого-либо материального ресурса или вспомогательных средств, используемых для удовлетворения наших нужд. Наши личные силы ограничены и абсолютно, и в еще большей мере тем обстоятельством, что их напряжение вызывает неприятные ощущения, вследствие чего возникает "потребность" уклониться от него'. Необходимо избегать путаницы между собственно потребностью, сопряженной с сознательно спланированными действиями и взвешиванием альтернатив, с одной стороны, и тем, что называют "предполагаемыми нуждами" или привлекают для метафизического объяснения непосредственного факта желания -с другой.

Способность вещей удовлетворять сознательные потребности или их свойство быть объектом потребности является полезностью в экономическом смысле, что эквивалентно "власти над целенаправленным поведением". Разумеется, полезность должна обладать теми же основными качествами, или параметрами, что и потребность; поэтому интенсивность или норма - характеристика, присущая не количеству в любом элементарном смысле этого слова, а качеству. Мы говорим о полезности данного количества некоторой вещи, но, опять же, это неточная формулировка; психологической переменной является на самом деле степень полезности потребления блага в отношении к потреблению других благ. А поскольку потребность соотнесена с конфликтом, полезность соотнесена с ограниченностью; интенсивность потребности и норма предложения средств удовлетворения этой потребности жестко связаны между собой: каждая из УТИХ переменных изменяется обратно пропорционально другой; т.е., чем выше норма предложения блага, признанного удовлетворить какую-либо потребность, тем ниже степень или интенсивность полезности при таком использовании блага и выше степень полезности его альтернативного применения1. Путаница понятий потребности и нужды, или гипотетической причины возникновения потребности, проявляется, когда речь идет о полезности и экономическую полезность приписывают "бесплатным" благам, т.е. благам, имеющимся в чрезмерном изобилии. Это -грубая ошибка. Между такими благами и целенаправленным поведением нет причинно-следственной связи, и им нет места в науке о таком поведении. Смешение понятий, несомненно, происходит по той причине, что есть многие вещи, как воздух и вода, которые при определенных обстоятельствах действительно приобретают власть над целенаправленным поведением, т.е. полезность (хотя обычно они таким свойством не обладают). Поэтому в нашем сознании возникает представление о "потенциальной" полезности таких благ, идея, что им была бы присуща большая полезность, если бы они поставлялись в ограниченном количестве или не поставлялись вообще; но реальной полезностью они обладают только тогда, когда не бесплатны.

Уменьшающаяся полезность - это научный термин, которым обозначается то обстоятельство, что по мере увеличения степени удовлетворения какой-либо потребности относительно других уменьшается интенсивность этой потребности, или, в

контексте средств удовлетворения потребностей, данная потребность проигрывает в полезности, а другие выигрывают. Ключевая связь между конфликтом полезностей и их относительностью в известной мере затемняется наличием промежуточных "средств" удовлетворения и даже целых цепочек таких средств. Но в ходе дальнейшего анализа будет показано, что всегда (без существенных исключений) актуальным вопросом является отвлечение конечных средств от одного вида использования на другой; это - проблема альтернативных вариантов, и основанием для того, чтобы одна потребность (или ее удовлетворение) выступила в роли альтернативы другой, служит зависимость от общих ограниченных средств удовлетворения.

Перемежаемость потребностей, с присущей им волнообразной сменой желаний и их удовлетворения, создает почву для ложного понимания уменьшающейся полезности. Обычные разговоры о детях, съедающих один апельсин за другим, или иные "обеденные" иллюстрации здесь неуместны. Серьезная ошибка, возникающая при таком подходе, состоит в том, что создается впечатление о якобы существующих различиях между полезностью разных порций предложения блага. Такой подход оказывает губительное воздействие и на четкий ход мыслей, как это становится понятно, если на минуту обратить внимание на контраст между вышеуказанной ситуацией, с одной стороны, и откладыванием запасов впрок на длительное время (или даже обычным походом за покупками) - с другой. Полезность любой отдельно взятой единицы блага в смысле влияния на целенаправленное поведение (а только это соображение и имеет значение) в точности совпадает с полезностью любой другой единицы; существенно же то, что по мере относительного увеличения числа таких единиц имеет место относительное снижение полезности в пересчете на единицу блага или полезности каждой из единиц.

Этот фактор относительности тем более важен, что обычно

он легко выпадает из поля зрения. Любая оценка есть сравне

ние; у нас нет концепции абсолютной полезности или абсо

лютного стандарта полезности. Понятие ценности имеет

смысл исключительно в связи с альтернативными вариантами

выбора. Полезность не просто измеряется другой полезно

стью - в конце концов, любая вещь измеряется выбранными в

качестве стандарта вещами, ей подобными; сам факт сущест

вования полезности обусловлен наличием альтернативного

варианта. Это - как сила в физике: действие равно противо

действию, и невозможно представить себе никакую силу

отдельно от равной ей и противоположно направленной силы,

или сопротивления.

Конфликт полезностей, играющий ключевую роль в экономическом анализе, - это хорошо известная альтернатива: либо получение удовлетворения от полезности ценой определенных усилий, либо принесение полезности в жертву ради того, чтобы избавиться от приложения этих усилий. Обычно "труд" трактуется в инвертированно-положительном смысле, как антиполезность. Важно понять, что для такого словоупотребления достаточно практических оснований, но существенно и то, что на самом деле здесь нет исключения из общего принципа альтернативных вариантов независимо от их конкретного вида. Дело в том, что в действительности "труд" -:JTO принесение в жертву какого-то желательного альтернативного варианта использования времени и сил индивида. Если нет альтернативы, то нет и жертвы, как нет и никакой мотивации, оценки или "проблемы" того или иного рода. По правде говоря, в контексте целенаправленного поведения нет различия между страданием и отсутствием удовольствия; все :>то - вопрос выбора между альтернативами, т.е. "предпочтения". Проблема удовольствия и страдания относится исключительно к сфере внутреннего сознания и никак не связана с темп проблемами, которыми занимается экономическая наука1. Веская причина разграничения разных типов альтернатив, акцентирования внимания на чем-то выбираемом в одном случае и на чем-то, от чего мы уклоняемся, - в другом заключается, как будет более детально показано ниже, в том, что мы заинтересованы в измерении альтернатив, а удовлетворительное количественное определение времени и усилий, сопряженных с трудом, затраченным на производство измеримого количества благ, более достижимо, нежели  измерение того неопределенного применения, которое нашли бы время и усилия, не будь этого труда.

Теперь мы можем резюмировать всю теорию целенаправленного поведения настолько, насколько это актуально для наших целей, в виде всеобъемлющего ''закона выбора": оказавшись перед лицом различных вариантов поступка или образа действий, допускающих вариации количественных характеристик, мы стремимся комбинировать эти варианты в такой пропорции, чтобы физически взаимосвязанные количественные характеристики или степень участия в нашем выборе каждого из вариантов обладали одинаковой полезностью для того, кто делает выбор'.

Сформулировав принцип выбора несколько иначе, можно ярче   высветить   основу   «альтернативности»   линий   целенаправленного поведения, а именно не просто констатировать факт, что индивиду приходится отказаться от большей доли одного блага ради большей доли другого, а придать этим действиям количественный смысл, связав их с отказом от определенного количества одного блага в обмен на определенное количество другого. Последнее обстоятельство обусловлено тем, что оба способа удовлетворения потребностей зависят от неких общих "средств" или "ресурсов". Соответственно мы можем переформулировать фундаментальный закон целенаправленного поведения следующим образом: при использовании ограниченных ресурсов в соперничающих друг с другом областях применения, что является единственной формой рациональной деятельности, присущей целенаправленному поведению, мы стремимся распределить эти ресурсы между доступными нам альтернативными вариантами их использования таким образом, чтобы отдача от равных объемов ресурсов была эквивалентна во всех этих областях.

Возможно, при такой формулировке становится немного яснее, что данный принцип выражает подлинную цель рационального планирования. Ибо очевидно, что если данная единица некоего данного ресурса при одном варианте использования лучше удовлетворяет потребность, нежели подобная ей единица при другом, то можно увеличить отдачу от этого ресурса, перемещая его от второго вида использования к первому до тех пор, пока значимость одною вида использования не возрастет, а второго не уменьшится до точки эквивалентности

Очевидно, что если предыдущие рассуждения обоснованны, то кривые полезности в том виде, в каком их обычно вычерчивают, представляющие уменьшающуюся полезность и возрастающие жертвы абсолютными и независимыми величинами и приписывающие изменяющуюся полезность следующим одна за другой единицам товаров и изменяющуюся антиполезность (отрицательную полезность) - единицам прилагаемых усилий, нуждаются в существенной модификации или новом истолковании. Коль скоро полезность относительна и по сути отражает сравнение, такая кривая может представлять одну переменную, измеренную в единицах другой, либо же при построении каждой кривой предполагается, что другая уже вычерчена. Картина становится еще более сложной и запутанной, если учесть роль денег в данном процессе.

Принципы, сформулированные выше в обобщенном виде, можно увязать с современными трактовками предмета и с конкретными фактами, если начать с рассмотрения простого случая выбора между альтернативными вариантами типа тех, которые постоянно изучаются при экономическом анализе. Возьмем приведенный Маршаллом пример мальчика, собирающего и съедающего ягоды1, но с той оговоркой, что нам понадобится некоторое изменение формулировок, чтобы картина точно соответствовала случаю выбора между альтернативными вариантами (т.е. комбинирования этих вариантов) в ходе детального долгосрочного планирования целенаправленного поведения. Вряд ли можно предполагать, что наш мальчик занят такими умственными операциями, как вычерчивание кривых или оценка шкал положительной и отрицательной полезности. Если он вообще мысленно взвешивает альтернативные варианты, то все его рассуждения2 сводятся к тому, чтобы   применительно  к   каждой  очередной   порции  своего "товара"   взвесить  полезность  каждого   приращения   и   "издержки, сопряженные с усилиями", а затем оценить чистый итог как положительный или отрицательный, т.е. либо побуждающий к комбинированному акту производства и потребления, либо нет. "Издержки, сопряженные с усилиями", очевидно, на самом деле являются принесением в жертву какого-то  альтернативного   варианта   (или   вариантов)   приложения этих усилий. Даже не поддающийся описанию вид поведения, именуемый праздностью, все же является целенаправленным поведением, альтернативной мотивацией и, подобно любому другому целенаправленному поведению, подчиняется закону уменьшающейся  полезности  или  относительных пропорций. Однако при том, что критический анализ демонстрирует отсутствие   "логического"   разграничения   между   нарастанием "реализованной" отрицательной полезности, с одной стороны, и нереализованной положительной полезности - с другой, следует признать наличие  '"психологических" различий; для целенаправленного поведения тут нет различия, но для сознания - по крайней мере для нашего, умудренного в финансовом аспекте сознания - оно существует.

Если возникает желание представить эту ситуацию графически и при этом избежать сбивающих с толку следствий сравнения отдельно взятых абсолютных переменных, то это можно сделать, убрав ось количества товара, как на прилагаемом рисунке. Линия OY просто задает направление в пространстве, чтобы показать рост "предпочтений" по вертикали., Количество товара, как это показано, измеряется некоторой, шкалой, но "полезности" не вписываются ни в какую шкалу. На рисунке кривая U представляет желательность товара, а кривая Е - приложение усилий; мы видим относительное уменьшение первой и относительное же увеличение последней по мере роста производства и потребления. Не имеет значения, трактовать ли растущую кривую как принесение в жертву или как "положительное" страдание, а усиление побудительных мотивов отвлечь энергию от данного вида се использования - как притяжение или отталкивание. Факт пересечения кривых показывает, что в некоторой точке (на шкале количества товара) отвлечение энергии действительно произойдет.

Вне этой точки кривые имеют еще меньше смысла по той причине, что кривая Е на самом деле не отражает ничего определенного, а просто любую мыслимую альтернативу; вид кривых указывает на быстро возрастающую силу, направленную против данного конкретного вида деятельности.   Кривые не дают никаких абсолютных значений какого-либо рода; значимо только расстояние между кривыми по вертикали: каждая из кривых служит "системой отсчета" для другой. То, что показывает это расстояние, можно было бы назвать "чистой полезностью" собирания и съедения очередных порций ягод в сравнении со всеми возможными альтернативными вариантами целенаправленного поведения.

Более простое и четкое представление данной ситуации можно получить с помощью другого рисунка, на котором изображена единстненная кривая ''чистой полезности'' на плоскости с Декартовой системой координат. Эта кривая пересекает ось X (на которой откладывается количество товара) в той точке, где становится предпочтительным какой-то альтернативный вариант, а затем резко уходит в область ''отрицательной полезности". Мы покажем, что значения кривой по оси К лишь с очень большой натяжкой можно считать количественными характеристиками. Мальчик не только не задается вопросом о том, скольких жертв стоит то ют иное количество ягод, но и простым вопросом о том, стоят ли данные ягоды жертв вообще; его даже не интересует, насколько эти ягоды оправдывают "данные" жертвы. Здесь нет никаких количественных оценок на уровне психологии; измеряется (или измеримо) только количество товара. И все же остается определенное ощущение количественной изменчивости степени предпочтительности, и поэтому нельзя сказать, что такого рода кривая отражает нечто, совершенно чуждое сознанию. Единственное четко определенное геометрическое место точек на кривой - это нулевая точка, но и то неясно, следует ли ее интерпретировать как количественное равенство стимулов

Из не количестве иного или неопределенно количественного характера "психологических" переменных- не посредственно вытекает, что "избытки" {surpluses), играющие столь важную роль в экономических дискуссиях, на самом деле суть вещи весьма туманные и эфемерные, если не сказать просто-воображаемые. Если ординаты кривых, о которых шла речь выше, не означают ничего определенного, то, безусловно, можно сказать то же самое и о площадях под этими кривыми. Ошибочное понятие избытка естественно вытекает из того факта, что сиюминутное насыщение смешивают с оценкой относительной важности вещей. Обсуждавшийся выше подход с позиции такой оценки является единственно правильным. Ту же ошибку совершают и при неправомерном использовании "обеденных" иллюстраций, когда излагают концепцию уменьшающейся полезности. Мы не можем слишком упорно отстаивать ту точку зрения, согласно которой люди, в общем случае, не тратят спои доходы, основываясь на сиюминутном страстном желании заполучить то, что они тут же и потребят. Ребенок в кондитерском магазине так себя не ведет. С разными единицами товара сопряжены известные психологические различия, и доктрину избытков можно было бы обосновать. Но тут нет почвы для экономических рассуждений, потому что, коль скоро люди вообще строят планы, они распоряжаются своими доходами (вследстиле чего устанавливаются цены вещей и задается степень использования общественных ресурсов и вся структура конкурентной экономической системы)  отнюдь не  на основе такого рода расчетов.

полезности: источник спета удаляют ил такое расстояние, что его интенсивность становится равной интенсивности эталонного источника света, после чего измеряется это расстояние. Очевидно, что при этом вовсе не измеряется ощущение. Аналогичным образом термометр не измеряет оио<-щение теплоты, а весы - ощущение веса. Еще лучшую иллюстрацию "порядковых" переменных предлагает такая область, как эстетика. Мы можем сказать, что то стихотворение лучше этого или что одна картина лучше другой, но никто не возьмется всерьез измерять такого рода превосходство. Разумеется, процедура "классификации" подобных пещей (и даже хороших манер!) по процентной шкале может быть уместна в школе или на состязаниях, но никто из тех, чье мнение пользуется заслуженным уважением, не придает никакого существенного веса результатам такой игры в цифири.

Отсюда вовсе не следует, что мы обосновали простое равновесие между удовольствиями и страданиями. Этот вопрос не имеет отношения к нашим проблемам, и нам нечего сказать по этому поводу. Определять ценность жизни в "гедонистических" или любых других единицах не входит в задачу жономической науки; ее цель - исходя из общих принципов целенаправленного поведения и основополагающих фактов ситуации в обществе - разрабатывать законы, определяющие цены товаров и направленность социально-экономического прогресса1. Поэтому нас интересуют не "количества" удовлетворения потребностей, даже не его интенсивность (хотя ограниченность языка вынуждает нас время от времени пользоваться этими терминами) и вообще не какие-либо абсолютные неличины, а сугубо относительные суждения о сравнительной значимости открытых для выбора альтернативных вариантов. Далее, очевидно, что значимость чего бы то ни было для целенаправленного поведения определяется усилиями или жертвами, необходимыми для его получения. С этой точки зрения две вещи, каждую из которых можно по желанию получить, пожертвовав другой, не могут не обладать одинаковой значимостью, так что бессмысленно говорить об избытках. Ситуация становится особенно ясной при системе обмена с фиксированными ценами, когда можно по желанию обращать один товар в другой посредством купли-продажи по известным расценкам. Мы утверждаем, что при таком положении дел совершенно невозможно представить себе действия, мотивы к которым определяются нормами обращаемости или замещения благ, отличными от установленных.

Для понимания психологии оценивания одинаково важны два следующих момента: (1) в логическом аспекте выбор-это сравнение альтернативных вариантов и их комбинирование в соответствии со сформулированным выше законом рациональной процедуры выбора1; (2) тем не менее в обыденной ситуации существуют практические различия между двумя видами альтернативных вариантов. Эти различия, видимо, связаны с различиями в наших ощущениях страдания и удовольствия, но по существу они обусловлены количественными характеристиками альтернатив (речь идет об их физических аспектах, а не о психологических состояниях, с ними сопряженных). В только что рассмотренном случае мальчика и ягод различие легко обнаруживает тот факт, что мы пользуемся вариантом собирания ягод как измерителем варианта праздности. Мы говорим об определенном количестве ягод и соответствующих ему альтернативах, принесенных в жертву, а не о независимо определяемом количестве чего-то альтернативного. "Хлопоты", "приложение усилий" и т.п. сами по себе не количественные показатели, они измеряются в ягодах; "данный" объем приложения усилий и т.д. связан с точно установленным количеством измеримого товара. Мы неизбежно приходим к такому результату, ибо, как отмечалось выше, "данная" альтернатива на самом деле не какой-то конкретный, а любой альтернативный вариант; он не только недоступен измерению; он неоднороден и совершенно неопределенный. Именно это обстоятельство возвращает нас к концепции "ресурсов11 для логического обоснования процесса обдумывания, превращая этот процесс в количественное сравнение; отсюда - важность, придаваемая "времени" как измерителю ресурсов. Ни альтернативы, ни жертвы не измеряются временем ни в каком подлинном смысле, и, как мы видели, любой вариант затрат времени является жертвой лишь в том смысле, что существуют другие варианты использования времени, действительно имеющие характер жертвы; но зато время измеримо, а наш разум не может обойтись без какой-нибудь "количественной" пищи, подобно пресловутому утопающему, который хватается за любую соломинку.

Поэтому, несмотря на сугубо относительный характер страдания и удовольствия и, по сути, паритет между ними как мотивами всех альтернативных вариантов целенаправленного поведения, из прагматических соображений необходимо отличать в производительной деятельности "экономическую" полезность (в смысле поступления дохода) от принесенных в жертву ресурсов, представляющих всю совокупность неэкономических, точно не специфицированных альтернативных вариантов, т.е. положительную полезность от отрицательной, или благо от издержек. В таком контексте издержки суть "издержки страдания" или "альтернативные издержки" - кому какой термин больше нравится: между этими двумя понятиями нет реальных различий.

Теперь мы можем перейти от длинного, но, по всей видимости, необходимого обсуждения основных принципов оценивания психологических факторов к рассмотрению несколько более сложной ситуации, которую можно использовать в качестве подхода к изучению принципов, проявляющихся в сфере рыночных отношений. Представим себе индивида, делающего выбор между производством и потреблением большого числа "товаров", плюс еще один альтернативный вариант - вообще ничего не производить и употребить свое время и т.д. на цели "неэкономического" характера. Это - ситуация Робинзона Крузо на острове, из которой уже извлекли пользу многие экономисты. Как и прежде, сохраняет силу "закон выбора"; делая выбор между двумя или вообще всеми доступ-ными альтернативными вариантами, человек выбирает такие "количества", т.е. делит свое время и "ресурсы" между альтернативами в таких пропорциях, чтобы физически взаимосвязанные количественные характеристики каждой из альтернатив были для него в равной степени желательны. Единственное отличие от случая с мальчиком и ягодами здесь в том, что альтернативные варианты сложнее и носят в чем-то иной характер; в частности, важную роль играет наличие ряда экономических альтернатив, сопряженных с конкретными измеримыми источниками удовлетворения.

Если Робинзон Крузо будет всерьез пытаться извлечь максимум удовлетворения из условий окружающей среды, то в его уме, вне сомнения, должно сложиться нечто вроде системы цен или шкалы ценностей, ибо иначе он не сможет "разумно" использовать имеющиеся благоприятные возможности. Он должен установить пропорции, в которых следует получать разные блага при субъективно эквивалентных пожертвованиях в виде "усилий", затем подобным же образом выработать суждения об относительной субъективной значимости этих благ для себя и, наконец, попытаться достичь совпадения этих двух множеств соотношений. Но множество отношений эквивалентности, или шкала эквивалентных количеств вещей, по сути и является системой цен. Удобным средством обращения одних вещей в другие или принесения одних вещей в жертву ради других в точно определенных количествах служит обмен, и в сущности тот же результат вытекает из выбора между разными направлениями производственной деятельности в экономике Робинзона Крузо. Достаточно ясно, что количества, фигурирующие в таких расчетах, суть количества вещей, а не "количества" удовлетворения или любые другие психологические параметры.

Характерна и ТЛ форма, которую обретает в варианте Робинзона Крузо роль "ресурсной" идеи и концепции "издержек". Для опосредствованных сравнений умственная работа по оценке всего в единицах всего остального требует обращения к грубому измерению "усилий" в качестве общего стандарта ценности или (что почти то же самое) "средства обмена". Ясно, что это хотя и "технический", но очень важный прием. На самом деле это и чистом виде вопрос комбинирования альтернатив, среди которых есть и необозримое множество "неэкономических" занятий - обследование острова, разговор с попугаем, физические упражнения или иные приятные развлечения, наконец, просто праздность и душеспасительные размышления. Учитывая необозримый, разнородный и неопределенный характер занятий такого рода и удобство "времени" как грубой основы для приближенных оценок "материала", из которого они состоят, оказывается, целесообразно использовать "время" в качестве общего знаменателя альтернатив. Но было бы неправильно уравнивать между собой все вещи, произведенные за одинаковое время, поскольку следует принимать во внимание еще и такие элементы, как "утомительность" и т.п. Время, вероятно, ляжет в основу шкалы ценностей Крузо, но с мысленными поправками на другие факторы, которые также необходимо учитывать.

В данном случае, как и в любом другом, отношения измерения носят взаимный характер. Использование приложенных усилий в качестве меры других вещей равносильно оценке усилий в единицах других вещей. Таким образом, мы приходим к понятию альтернативных издержек (outlay cost), которые поддаются количественным оценкам и означают нечто большее, нежели просто любую принесенную в жертву альтернативу. Как указывалось выше, когда мы формулировали общий закон выбора из альтернатив в "ресурсных" терминах, эта концепция издержек не имеет существенно независимого смысла: оказавшись в стесненном положении, мы заново оцениваем свои ресурсы, усилия или деньги, имея в виду позитивные альтернативы, которые у нас могут быть; но тем не менее она полезна и находит повсеместное применение в качестве некоей вспомогательной опосредствующей идеи. Однако у нас нет повода говорить о возможном расхождении между альтернативными издержками и ценностной отдачей, о чем-либо похожем на "прибыль" от деловых операций.

Последовательное усложнение альтернативных вариантов имеет много промежуточных этапов, обсуждение которых проливает свет на различные фазы экономических отношений; но сейчас для нас более целесообразно сразу перейти к рассмотрению ситуации, когда группа людей производит блага для продажи на свободном от ограничений рынке. В основе взаимоотношений внутри совокупности лиц, занятых удовлетворением потребностей, лежит еще один "конфликт" -между схожими потребностями разных индивидов, причем эти потребности в значительной мере зависят от общих предметов, непосредственно приносящих удовлетворение, а эти последние находятся почти о полной зависимости от некоего общего фонда ресурсов, непосредственно используемых в производстве. Благодаря возможности обмена имеют место значительное увеличение количества доступных любому индивиду альтернативных вариантов и их усложнение. Теперь индивиду предоставлена свобода не только комбинировать всеми возможными способами товары производственного назначения и предметы потребления, но и сочетать производство некоторых товаров с потреблением любой комбинации. благ - на условиях, диктуемых сложившейся системой меновых соответствий, исследование которой составляет нашу главную задачу. Мы начнем с изучения наиболее существенных характеристик отношений обмена, и для этого нам необходимо как можно больше упростить ситуацию путем "героического" абстрагирования.

Приведенный выше перечень допущений и искусственных абстракций действительно выглядит внушительно. Мы стремились сделать его не длиннее, чем это на самом деле необходимо или целесообразно, но никоим образом не ставили перед собой задачу свести к минимуму степень искусственности допущений, т.е. расхождение между нашими гипотетическими условиями и окружающей нас реальной экономической жизнью. По существу, те же самые допущения, особенно первые восемь и в значительной мере девятое, фигурируют, в том или ином контексте, во многих работах по экономической теории. И коль скоро такие допущения принимаются, будь то по необходимости или без таковой, не будем приуменьшать значимости явного подчеркивания их абстрактного и нереалистического характера.

Наша следующая задача - создать картину такого общества в действии и выявить условия равновесия, или естественные результаты действия присущих этому обществу сил и тенденций. Поэтому мы должны представить себе ситуацию, когда население при данных допущениях относительно его самого и окружающей среды de novo (заново] приступает к делу удовлетворения своих потребностей. Каждый индивид, разобравшись в наиболее существенных аспектах сложившейся ситуации, начинает производить некий товар, в котором он видит средство удовлетворения своих разнообразных потребностей путем обмена с другими лицами. Спустя короткий промежуток времени у каждого лица накопится небольшой запас своего конкретного блага, и мы можем считать, что все эти люди встречаются на каком-то центральном рынке, чтобы обменяться своими изделиями.

Ситуация группы индивидов с заданными запасами благ на продажу постоянно присутствует в экономических исследованиях, так что нам нет надобности подробно останавливаться на процессе, посредством которого для всех товаров устанавливаются фиксированные нормы обмена. Когда этот процесс завершен, вся масса товаров сводится к единому однородному фонду меновой эквивалентности, или ценности. Нам нет нужды заниматься и вопросом о том, в чем выражается этот фонд и как с ним обращаются; на практике неизбежно выделяется какое-то стандартное средство обмена; но для нас сейчас несущественно, будет ли это какой-то единый вариант денег или столько вариантов, сколько имеется различных товаров.

Если многосторонние контакты действительно беспрепятственны, то обмены могут производиться только при одной цене2. Мы можем представить себе, что она определяется посредством повсеместных запросов по поводу того, в каких соотношениях выступают товары. Каждый индивид, знающий, чего стоит вещь, которой он обладает, в единицах всех прочих товаров, по сути находится в том же положении, что и человек, расходующий свой денежный доход на рынке, где продажные цены фиксированы продавцом и открыто объявлены. Благо, находящееся в его собственности, представляет собой меновую силу, "ресурс", и он распределяет эту силу между возможными вариантами ее использования в соответствии с законом выбора, так что каждая единица блага служит источником обретения такой же полезности, или степени удовлетворения потребностей, и обладает такой же "значимостью", как и все другие единицы.

Изучение вопроса о том, каким образом сама шкала цен возникает в результате распределения покупательной силы товаров, принадлежащих разным индивидам, в соответствии с законом выбора при заданных ценах, является задачей раздела экономической теории, который известен как теория рыночной цены. При любой наперед заданной цене (т.е. отношении, в котором одно благо приносится в жертву ради приобретения другого), чем больше покупательной силы блага израсходовано на приобретение любого, но только одного товара, тем ниже уровень удовлетворения потребностей, получаемого посредством каждой его единицы (относительно способности удовлетворять потребности, присущей отчуждаемому благу или любому другому, на которое оно может быть обменено). Отсюда следует, что, чем выше цена любого блага (относительно других, в том числе и того блага, на которые покупаются остальные блага), тем меньше его будет куплено любым индивидом. Поэтому теоретически есть возможность построить для каждого индивида график, или кривую количества любого блага, приобретаемого этим индивидом в зависимости от цены, измеренной в единицах других благ; просуммировав эти количества благ по всем индивидам, мы получим аналогичный график для общества в целом. Но в любой заданный короткий промежуток времени количество каждого имеющегося в наличии блага на продажу фиксировано, и все оно должно продаваться по единой цене. Следовательно, в условиях совершенного рынка каждому товару назначается определенная цена, являющаяся самой высокой единой ценой, по которой можно продать весь имеющийся запас этого товара (включая часть, изъятую из рыночной торговли его владельцем).

Графическое представление рыночного равновесия цен элементарно и очевидно. Здесь применимы соотношения, фигурирующие в количественном анализе рассмотренной выше: ситуации мальчика и ягод2. Ситуация обмена изображена на прилагаемом рисунке. По горизонтали отложена шкала цен. Кривая спроса D показывает потенциальный объем покупок при ка;кдоп цене как для любого индивида, так и для общества в целом в соответствии с используемой шкалой цен. Количество товара на продажу не зависит от цены; это постоянная физическая величина, представленная горизонтальной прямой, в определенной точке пересекающей вертикальную ось, или ось количества товара. Горизонтальная координата точки пересечения показывает рыночную цену при данных условиях.

 Цены

Следует особо отметить, что все количественные характеристики, фигурирующие в данном анализе, являются физическими, а не психологическими. Если, как утверждалось, в индивидуальном сознании полезность не выражается никакой реальной измеримой величиной, то тем более очевидно, что полезность в любом социальном смысле, подразумевающем возвышение индивидуальных полезностей до некоей "общественной" оценки, является абсолютно недопустимой гипотезой. Понятие общественной полезности на самом деле подменяет анализ. Вся проблема как раз в том, чтобы показать, каким образом явно субъективные и изменчивые индивидуальные предпочтения порождают единую объективную цену. Для того чтобы это сделать, следует продемонстрировать взаимодействие индивидуальных предложений цены, выдвигаемых покупателями и продавцами на реальном рынке. На самом деле участники рынка ничего не знают ни о какой-либо абсолютной полезности для любого индивида, ни об абсолютных количествах благ, приобретаемых кем бы то ни было. Все, что можно сказать о корректирующей роли механизма совершенной конкуренции, укладывается в следующие три положения: (1) при данных условиях (альтернативных вариантах цен в том виде, как они фиксированы) каждый индивид достигает цели своих рациональных действий, максимизируя удовлетворение потребностей, насколько это позволяет покупательная сила его наличных ресурсов (какими бы они ни были), путем распределения последних между альтернативными вариантами в соответствии с законом выбора; (2) поскольку относительные полезности корректируются соответственно существующим условиям, т.е. ценам или меновым отношениям, а сами эти условия одинаковы для всех индивидов, относительные полезности всех благ, которые любой индивид вообще покупает, одинаковы для всех индивидов; (3) меновые отношения корректируются таким образом, что в итоге ни один индивид не захочет обменять что-либо, оказавшееся в его собственности, ни на какое благо, находящееся в собственности любого другого лица.

Мы придаем особое значение приведенным выше формулировкам по причине неоднозначных, а то и вовсе запутанных выводов в отношении благотворности результатов идеальной конкуренции. Назвать эти результаты идеальными с социальной точки зрения или наилучшими из всех возможных - значит предполагать, в дополнение ко всем теоретическим условиям, связанным с самим процессом удовлетворения потребностей, что наилучшей из всех возможных ситуаций (т.е. либо абсолютно идеальной, либо такой, что изменить ее невозможно никакими человеческими силами) было исходное положение, т.е. распределение благ до начала обмена. Здесь верен лишь тот факт (почти трюизм, если говорить о нем открытым текстом), что свободный обмен порождает тенденцию к такому варианту перераспределения благ, который удовлетворил бы всех в большей мере, нежели любой другой из числа достигаемых с добровольного согласия всего общества.

Очевидно, что при идеальном обмене обмениваемые количества обладают одинаковой ценностью и нет никаких шансов возникновения чего-либо, похожего на "прибыль".

Главное условие совершенного обмена, не соблюдающееся в реальной жизни, - это условие "беспрепятственных многосторонних контактов", т.е. полное знание всеми участниками обмена последствий своих действий1.

В нашей реальной системе посредники устанавливают такую цену, которая при отсутствии монополии является их наилучшей оценкой теоретической цены, т.е. в точности той, которая позволила бы распродать все обозримые запасы, и время от времени изменяют ее, когда доля сбыта указывает на то, что цена слишком высока или слишком низка. Хорошо известно, что вследствие несовершенства многосторонних связей в разных точках одного рынка один и тот же товар может продаваться по существенно разным ценам. Эффект неопределенности, искажающий теоретические корректировки, усугубляется следующими обстоятельствами: (1) инертность, или негибкость цен, обусловленная привычкой, безразличием, округлением количественных показателей и т.д.; (2) наличие разновидностей одного "товара1' (в том числе и жульническое предложение несуществующих разновидностей); речь идет и о разных вариантах самого товара как такового и в еще большей степени о побочной полезности, типа удобного или модного места торговли, красивой упаковки, торговой марки фирмы, личности продавца и т.д.; (3) расчеты потребителей; последние не делают покупки непрерывно, удовлетворяя текущие нужды: в зависимости от своих прогнозов рыночной конъюнктуры они либо запасаются на будущее, либо воздерживаются от приобретения товаров.

Когда условия должным образом определены и сделаны поправки на реальные различия в товаре (куда входят все факторы, перечисленные в пункте 2), тенденция к определенной и единой цене на сходные блага усиливается и приобретает явно выраженный характер, так что обычно удается достичь хорошего приближения к этому результату. Конечно, степень такого рода стандартизации весьма различна для разных товаров: на одном полюсе - пшеница и хлопок, на другом - произведения искусства.

После того как в нашем воображаемом обществе совершенной конкуренции завершены все обмены и потреблены все блага, каждый индивид снова приступает к производству. Но теперь они выбирают себе занятия уже не так, как прежде: на каждое благо установлена шкала цен в единицах каждого другого блага, и каждый индивид будет направлять свои усилия и рассчитывать их интенсивность, ориентируясь на эту шкалу и, разумеется, руководствуясь при принятии решений законом выбора. В произведенных товарах будут видеть просто покупательную силу применительно к благам вообще, и непосредственными альтернативными вариантами будут просто либо производить "богатство", либо нет, т.е. либо что-то делать, либо ничего не делать (это ведь тоже разновидность делания "чего-то"), причем и то и другое - целиком за пределами шкалы количественных сравнений, что означает в данном случае - за пределами рыночной сферы. Следовательно, каждый человек, подобно Робинзону Крузо или мальчику в ягоднике, приложит столько усилий, сколько нужно для того, чтобы положительная и отрицательная полезности (последняя - '"реально" принесенная в жертву полезности, но не определенная точно и не обладающая количественными характеристиками) приобрели одинаковую значимость в единицах некоторых альтернативных друг другу количеств.

Коль скоро производство продолжается и в собственности наших homines economki накапливаются запасы благ, эти блага будут, как и прежде, обмениваться, причем их распределение между разными меновыми возможностями будет подчинено закону выбора; и меновые возможности будут непрерывно меняться посредством одного и того же процесса таким образом, чтобы постоянно соблюдалось равенство между соотношениями полезностей и цен соответственно. Но этот процесс повторных корректировок также стремится к состоянию равновесия; исследование этого стремления к такому положению дел, когда производство и потребление всех товаров будет осуществляться по неизменным нормам, является предметом второго большого раздела экономической теории, один из подразделов которого - теория нормальной ценыК

В только что описанной ситуации непрерывного производства, обмена и потребления товаров шкала ценностей, или система количественных соотношений эквивалентности для товаров, становится более объективной и определенной, нежели могла бы быть в экономике отдельно взятого Робинзона Крузо. Постоянное наличие официально объявленной шкалы меновых отношений и формирование всей организации в соответствии с ней должны оказывать огромное влияние в деле "рационализации" экономической деятельности, закрепления ее количественных характеристик в умах людей и обеспечения точности расчетов и сравнений. В результате все блага сводятся к однородной совокупности или фонду ценностных единиц. Этот фонд ценности, посредством которого решаются проблемы выбора из альтернативных вариантов, позволяет каждому индивиду естественным образом разделить экономический процесс на две части (или стадии) и мысленно провести четкую грань между ними. Коль скоро производимые блага теперь выражаются в единицах меновой ценности, проблема комбинирования альтернативных вариантов в ходе производства теперь рассматривается отдельно и упрощается, поскольку, как отмечалось выше, речь идет всего о двух альтернативах. Аналогично и проблема потребления рассматривается независимо, принимая форму расходования ценности при обмене, и решается сама по себе в соответствии с принципом рационального выбора, или распределения ресурсов между конкурирующими видами использования. Таким образом, меновая ценность, превратившись в статью расходов, становится подобной понятию приложения усилий в варианте Робинзона Крузо; это-техническая идея, лишенная всякого онтологического содержания, но она исключительно полезна для решения проблемы выбора. Такое разделение данной экономической проблемы на две половины в реальной жизни существенно подкрепляется фактом накопления ценности в ходе обмена и ее производства для целей накопления на случай непредвиденных обстоятельств, без всякой мысли о какой-либо конкретной пользе, которую можно будет извлечь из накопленной ценности. Еще большую силу этому разделению придает присущая производству богатства тенденция терять все связи с представлением о потребительской полезности и принимать форму конкурентной борьбы, в которой меновая ценность становится просто мерилом успеха вроде фишки в игре.

Для дальнейшей разработки системы экономических ценностей и придания ей объективного смысла потребуется также более точная оценка жертв, принесенных производству, или "приложенных усилий", т.е. альтернативных занятий, от которых приходится отказываться ради производительного труда. Если проводить такую оценку в единицах меновой ценности, то производительный труд в этом смысле включается в общий ценностный фонд, хотя в оговоренных нами условиях независимого индивидуального производства он не поступает на рынок и не является предметом обмена. Оценка производительных усилий, т.е. их измерение по установленной шкале эквивалентности экономических альтернатив, придает реальное содержание понятию альтернативных издержек в количественном или ценностном смысле, и, несомненно, эта концепция в значительной мере составляет основу мышления людей,

Сейчас особенно важно отметить, что в этом пункте наших рассуждений мы впервые подходим вплотную к ситуации, когда теряет силу постулат о равенстве между альтернативными издержками, сопряженными с конкретным благом, и ценностью самого блага. Ибо в ходе корректировок, ведущих к нормальной цене или состоянию равновесия, "ценность" труда, выраженная в рыночных ценах, определяется в один момент времени, а ценность блага, созданного этим трудом, - в другой, чуть позже, и обычно между ними наблюдается некоторое расхождение. Ценность производительных усилий - это та ценность, которой производимое ими благо обладало до поступления на рынок, тогда как ценность блага в момент, когда благодаря этим усилиям оно уже произведено и появилось на рынке, будет несколько иной. Положительная или отрицательная разность между ценностью блага и ценностью издержек его производства аналогична "прибыли". Очевидная причина ее возникновения в том, что в основе действий людей лежат условия, имевшие место в прошлом, или неопределенные виды на будущее, вытекающие из тех же условий, но не реальные будущие условия, с которыми на самом деле связана их деятельность. Разность-прибыль исчезнет, как только люди точно выяснят, сколько будут стоить блага после того, как их произведут, и начнут применять свои силы соответствующим   образом.   А   поскольку   они   постоянно   стремятся

именно к этой цели и добиваются некоторого успеха, система будет корректироваться таким образом, чтобы прийти к равновесию, при котором не существует никакой прибыли.

Теория нормальной цены совершенно аналогична теории рыночной цены, поскольку нет никакой принципиальной разницы (есть только разница в степени сложности) между приобретением блага за счет принесения в жертву другого блага при обмене и его же "приобретением" за счет отказа, ради его производства, от создания другого блага. Обе теории - и рыночной, и нормальной цены - по существу не более чем следствия из одного фундаментального закона выбора.

Если говорить о производственном аспекте этой двухвариантной проблемы, то полезность, или значимость, любого блага заключается в его покупательной силе, и, чем выше цена, тем больше его произведут, по той же причине, по которой Робинзон Крузо произвел или индивид купил бы на рынке большее количество более желаемого блага. Но чем выше цена любого блага, тем меньше его можно продать. Далее, поскольку, в соответствии с нашими постулатами, произведенные и проданные количества благ суть одно и то же, цена будет стремиться к такому своему значению, при котором естественные объемы производства и сбыта одинаковы. На графике, где, как и прежде, шкала цен служит горизонтальной осью, возрастающая кривая изображает производительность, или норму предложения при разных ценах (выраженных через другие блага), а нисходящая - норму сбыта, или спроса. Пересечение кривых дает искомое значение цены.

Более четкое представление о мотивации индивидов и определенных аспектах концепции ценности издержек возникает при несколько ином взгляде на те же факты. Если посмот- реть на кривую спроса с другой стороны или поменять местами оси, то она фактически превратится в кривую издержек производства. При любой цене произведенное за единицу  времени количество блага, или производительность, - это то  количество, которое можно произвести при этой цене, не извлекая прибыли и не терпя убытки, так как если при какой-либо цене возникает прибыль, то ресурсы направляются на производство данного блага, а в случае убытков - отвлекаются от него; подлинный смысл прибыли просто в том, что от ресурсов, использовавшихся для производства других благ и  оценивавшихся при других вариантах использования, будет  больше отдача при производстве данного блага; и аналогично убытки означают, что ресурсы, участвующие в производстве  данного блага, лучше использовать иначе, так как их ценность определяется ценностью наилучшего их использования. С данной точки зрения кривая спроса показывает возможные продажные цены различных объемов предложения, а условие  равновесия заключается в равенстве издержек и продажной  цены. Тогда одна координата точки пересечения кривых по- казывает равновесные производство и потребление, а другая -равновесную цену. Весь анализ представляет собой элемен- тарные дедуктивные следствия из закона выбора и настолько  очевиден, что пет надобности с более детальных рассуждениях.

Ограниченный объем книги не позволяет уделить больше внимания этим первичным основам, так что нам придется удовольствоваться приведенной выше, сжатой и в чем-то догматической трактовкой спорных вопросов. В свете такого анализа трудно разглядеть какую-либо реальную причинно-

1 Заметим, что наша кривая издержек - кривая растущих издержек. Это единственный вариант, который можно рассматривать с выбранной нами точки зрения. Вопрос о снижении издержек возникает на одном из следующих эталон анализа, при более сложных условиях. Увеличение производства любого блага, очевидно, означает отвлечение ресурсов от производства других, что приводит к росту ценности последних и снижению ценности первого блага, а поскольку ценность ресурсов определяется в соответствии с наилучшим из возможных вариантов их исполыования, это означает, что издержки увеличиваются с ростом объема выпуска. На данном этапе рассуждений не существует таких проблем, связанных с издержками, сопряженными с любой единицей товара или с отдачей от любой единицы средств производства, поскольку рассматривается ситуация использования только одного вида средств производства для изготовления любого, но единственного товара.

Все эти рассуждения суть просто развитие закона выбора (т.е. корректной формы принципа полезности), гласящего, что соотношения предпочтений между альтернативными вариантами посредством комбинирования этих альтернатив в соответствующих пропорциях будут точно такими, что и физические соотношения эквивалентности, задаваемые экзоген-но сначала на рынке, а затем в производстве. Тот факт, что блага в значительной степени альтернативны (в том смысле, что для их производства используются одни и те же ресурсы), является условием существования экономического порядка -организации деятельности, направленной на удовлетворение потребностей на основе свободного производства и обмена. Обратимся теперь к рассмотрению более сложного варианта конкурентной ситуации, когда изготовление одного товара осуществляется совместным функционированием многих средств производства.

 

СОДЕРЖАНИЕ КНИГИ: «Риск, неопределенность и прибыль»

 

Смотрите также:

 

Азбука экономики   Словарь экономических терминов   Экономика и бизнес   Введение в бизнес    Управление персоналом   Как добиться успеха 

 Менеджмент    Риск-менеджмент   Основы менеджмента 

 

 Управление финансовыми рисками   Внутренняя торговля   Индивидуальная предпринимательская деятельность   Методы продажи   Новые собственники    Основы оптовой торговли

 

Вводный курс по экономической теории

Курс предпринимательства
 

 

Организация предпринимательской деятельности

 

Составление бизнес-плана

Экономика для менеджеров