История и археология Новгорода Новгородский государственный объединенный музей-заповедник Выпуск 19/2005 |
РАЗДЕЛ I. ПОЛЕВЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В НОВГОРОДЕ И НОВГОРОДСКОЙ ЗЕМЛЕ
АРХИТЕКТУРНО-АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ И АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ У ЦЕРКВИ БЛАГОВЕЩЕНИЯ НА МЯЧИНЕ БЛИЗ НОВГОРОДА В 2004 Г.
Вл.В. Седов, М.В. Вдовиченко, Д.В. Пежемский
В 2003 г. Новгородским государственным объединенным музеем-заповедником был разработан проект сооружения дренажной системы вокруг церкви Благовещения на Мячине (главный архитектор проекта В.А. Попов). В соответствии с ним вдоль трех фасадов - северного, восточного и южного, на расстоянии 1,5-2,5 м от стен храма был сооружен армированный бетонный подпорный бордюр высотой ~ 0,5 м. В ходе работ были обнаружены фрагменты древних захоронений. Два разведочных шурфа, заложенных осенью 2003 г. под руководством СВ. Трояновского, подтвердили наличие вокруг храма древнего кладбища: у южного фасада был обнаружен человеческий череп, а у северного - каменная тесаная вертикально стоящая плита. Для проведения археологических изысканий в зоне устройства дренажной системы в августе 2004 г. был заключен договор между Новгородским центром по организации и обеспечению археологических исследований и заказчиком работ - Новгородским государственным объединенным музеем-заповедником. В соответствии с проектом устройства дренажа в ходе работ были исследованы и сняты культурный слой и слой древнего кладбища на территории, примыкающей к храму вдоль трех фасадов в пределах подпорной стенки. По проекту уровень грунта должен был понижаться к западу в сторону отвода труб, поэтому в восточной части храма грунт снимался на 40 см. По северному и южному фасадам - на 60 см, а на участках, выходящих за церковь к западу, - на 80 см. В программу работ входила также расчистка нижних частей стен храма, отдельных участков фундамента, каменных саркофагов и других погребальных сооружений. Рис. 1. Сводный план конструкций и саркофагов
Архитектурная история Благовещенского монастыря на Мячине началась в 1170 г., когда обитель была основана архиепископом Ильей (Иоанном) и его братом Гавриилом (Григорием), и в ней был сооружен деревянный храм. Каменная церковь Благовещения была выстроена по заказу братьев в 1179 г. в течение очень короткого срока - одного строительного сезона, что особенно подчеркивается летописцем. В 1180-1182 гг. к северу от нового монастырского собора было завершено строительство каменного храма Богоявления «на воротах», одной из первых в Новгороде и его окрестностях над-вратных церквей. Следующие страницы истории монастыря связаны с архиепископом Феоктистом, избранным владыкой в 1300 г. из игуменов Благовещенской обители. После 8-летнего правления он отошел на безмолвное жительство обратно в свой монастырь, где скончался в 1310 г. и был похоронен в церкви Благовещения. На этом летописные свидетельства о монастыре практически исчерпываются, лишь под 1421 г. помещено сообщение о строительстве каменной церкви Воскресения, находившейся, вероятно, к юго-западу от собора. В течение XVI в. монастырь, по всей видимости, пришел в сильное запустение, у Благовещенской церкви обрушились купол и своды. В XVII в. при царе Алексее Михайловиче начались чудеса над гробом святителя Феоктиста, с чем связано восстановление Благовещенского храма. В 1680-х гг. новгородский наместник, князь Василий Ромодановский «очистил от развалин гроб святителя Феоктиста и соорудил над ним сперва часовню, а потом каменную церковь, которая и доныне существует». Возможно, к этому же периоду относится возведение внутри церкви, в ее северо-западном углу, каменного придела над гробом Феоктиста. В XIX в. тесовая кровля на храме была заменена на железное покрытие, а в 1864 г. с запада была пристроена паперть с колокольней над ней.
Рис. 2. Погребение 11. Сборный саркофаг
В 1959-1961 гг. Новгородскими реставрационными мастерскими была произведена реставрация церкви Благовещения (автор проекта Л.Е. Красноречьев). В ходе работ храм был укреплен системой внутренних металлических связей, перекрыт тесовой кровлей, были вычинены отдельные участки стен, реставрированы наличники XVII в., портал северного входа в формах XII в., выявлены несколько окон XII в. Кроме того, была проведена незначительная срезка грунта вокруг памятника на ширину 4 м, а также частично разобраны полы XIX в. до уровня древнего известково-цемяночного пола. В 1973 г. внутри храма на всей площади центральной апсиды были произведены археологические раскопки с целью обнаружения следов древнего иконостаса. Работы производились Новгородским музеем (руководитель В.М. Ковалева при консультации и наблюдении Л. Е. Красноречьева и Г.М. Штендера). В результате исследования между восточными столбами храма в уровне древнего пола был открыт канал прямоугольного сечения - след от нижнего бруса иконостаса, а также расчищен древний пол в центральной апсиде. В процессе археологических работ 2004 г. в результате понижения грунта на заданную глубину обнажился лишь верхний ряд фундамента. Для более детального исследования основания храма у центральной апсиды был заложен разведочный шурф глубиной 1,5 м, открывший участок основания храма протяженностью 1 м. Фундамент общей высотой 0,6-0,7 м сложен из трех рядов мелких и средних валунов (20-40 см) на известково-цемяночном растворе и выступает за внешнюю границу стены на 20-30 см. Нижний ряд валунов примерно на половину своей высоты заглублен в материковый грунт, на который, предположительно, положен строительный изоляционный замок красной глины толщиной 20-40 см. Но не исключено, что слой красной глины является природным напластованием и образует естественную возвышенность, послужившую площадкой для основания храма. Похожую картину мы встречаем в Полоцке, где фундамент Спасской церкви Евфросиньева монастыря (1153-1155 гг.) покоится на плотном материковом песке, прорезая природную, по мнению П.А. Раппопорта, линзу красной глины. Внешняя боковая стенка фундамента Благовещенской церкви, насколько можно видеть по открытому фрагменту, не имеет сужений ни к верху, ни к низу, т.е. относительно вертикальна, на обнаженной поверхности валунов отчетливо видны следы раствора, возможно, свидетельствующие об использовании деревянной опалубки при выкладке основания. Кладка фундамента образовывала некий общий абрис плана храма, в котором стык апсид имел более плавные очертания, чем в уровне стен, а в местах устройства лопаток фундамент образовывал плавные выступы. Верх фундамента обильно пролит раствором, отличающимся по своему внешнему виду от раствора, использованного между рядами валунов: внутри кладки фундамента он выглядит более насыщенным цемяночной крошкой, чем более светлые образцы верхней проливки. Поверх валунов читался выравнивающий ряд плинфы, выше которого начиналась регулярная кладка из камня и плинфы на известково-цемяночном растворе. Выравнивающий ряд кирпича над фундаментом прочитывался не везде одинаково четко как из-за частично закрывающей его фасадной обмазки, спускающейся со стен, так и из-за очевидных утрат. В связи с плохой сохранностью мы не можем с уверенностью утверждать, образовывал ли этот ряд своеобразную вымостку по верху фундамента, или такой вымостки здесь не было и плинфы выравнивающего ряда лишь ненамного выступали из-под вышележащей кладки стен. Кладка нижних участков стен, как уже отмечалось исследователями, смешанная, состоит из рядов тесаного плитняка различных размеров и рядов плинфы, причем с очевидным преобладанием камня. Исследование фундаментов и нижних частей стен церкви Благовещения на Мячине в 2004 г. позволили уточнить и дополнить наши сведения о конструктивных особенностях этого раннего памятника новгородской архитектуры, возникшего после предполагаемого возвращения мастеров-каменщиков из Ладоги, где в середине XII в. было построено несколько каменных храмов. В церкви Благовещения мы видим характерный для этого времени прием устройства валунного фундамента, выравнивающего ряда над ним и более узких по сравнению с фундаментом стен. Неглубокое заложение фундамента в церкви Благовещения встраивается в общую картину: сокращение глубины фундамента характерно для некоторых памятников середины — второй половины XII в. Пространство вокруг храма еще в домонгольское время использовалось как кладбище, захоронения на котором осуществлялись и позднее в XIV—XV вв. и в позднем средневековье. Погребения не имеют сопровождающего инвентаря и потому их датировка очень затруднена и часто приблизительна. Слой кладбища очень перемешан и в целом однороден, что затрудняет определение границ погребений, которые часто перебивают предыдущие захоронения. Всего зафиксировано 27 погребений, часть которых сохранилась фрагментарно. Наибольший интерес представляют погребения в каменных саркофагах. Самое древнее из них — погребение 11 в сборном каменном саркофаге, открытое напротив западного прясла северной стены. Подобные погребения в саркофагах из 6 плит характерны для Древней Руси XI—XII вв. и обычно связываются с захоронением князей, церковных иерархов и знати. В Новгородской земле подобные саркофаги из местного плитнякового камня датируются концом XI — началом ХШ вв. В саркофаге находились 5 скелетов (один ил них — детский), что, возможно, говорит о том, что перед нами семейный саркофаг (есть сведения о захоронении «в отне гробе», то есть о ггодзахоронении, с чем мы имеем дело и в настоящем случае). Однако возможно, что в каменный саркофаг в более позднее время осуществлялись подзахоронения. Рядом с указанным саркофагом к северу от него располагались плиты угла еще одного, разрушенного сборного саркофага; подобные плиты отмечены и с южной стороны храма. Это свидетельствует о том, что уже во второй половине XII — начале XIII вв. вдоль боковых фасадов каменного храма осуществлялись привилегированные погребения в дорогих каменных саркофагах. Напротив западного прясла южного фасада храма было обнаружено два каменных ладьевидных саркофага (погребения 20 и 25), залегавших приблизительно на одной глубине и расположенных параллельно. Такие саркофаги известны только в Новгородской земле и датируются XIV— XV вв. Безынвентарные погребения в этих саркофагах принадлежат, по всей видимости, боярам Людина конца, постригшимся в монастырь. Еще один ладьевидный саркофаг, хранящийся ныне внутри храма, был обнаружен Л.Е. Красноречьевым в 1959 г. во время реставрационных работ. В отчете об этих работах, хранящемся в архиве УГОПИК Новгородской области, говорится о том, что третий ладьевидный саркофаг располагался напротив средней западной лопатки северного фасада храма. Сложнее датировать два погребения у северо-восточного (16) и юго-восточного (17) углов храма. Они осуществлены с использованием отдельных вертикально поставленных каменных плит, накрытых горизонтальными плитами. Плита погребения 16 у северо-восточного угла храма была дополнена кирпичной выкладкой, голбцом. Вероятнее всего ,оба этих погребения относятся к XVI—XVII вв. К позднему времени относится и погребение в кирпичной гробнице (26), расположенное у юго-западного угла храма. Все остальные погребения были осуществлены в грунте. Монастырский некрополь, таким образом, сочетал как рядовые погребения в деревянных гробах, так и выделявшиеся по исключительности каменных саркофагов погребения монастырских иерархов и знати. Отметим, что наиболее ранние захоронения в саркофагах группировались вдоль боковых фасадов и размещались ближе к западу.
Рис. 5. Погребение 25. Чертеж крыши ладьевидного саркофага
Исследования 2004 г. дали дополнительный и важный материал, в котором наиболее интересна комплексность проявившейся после раскопок картины. В этой картине присутствует как каменный храм, археологические исследования которого позволяют проследить технологию и этапы строительства, так и окружающий этот храм монастырский некрополь, возникший вскоре после возведения храма и функционировавший в течение всего существования обители. Выделяющиеся захоронения в каменных саркофагах связаны с особым заказом и позволяют говорить об открытии ранее неизвестного боярского некрополя. |
«Новгород и Новгородская Земля. История и археология». Материалы научной конференцииНОВГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБЪЕДИНЕННЫЙ МУЗЕЙ-ЗАПОВЕДНИК ЦЕНТР ПО ОРГАНИЗАЦИИ И ОБЕСПЕЧЕНИЮ АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ NOVGOROD STATE MUSEUM ARCHAEOLOGICAL RESEARCH CENTRE
Ответственный редактор - академик В.Л. Янин Редколлегия: член-корреспондент РАН Е.Н. Носов доктор исторических наук А.С. Хорошев Составитель: Е.А. Рыбина |