Литература |
|
Самое знаменитое стихотворение Эдгара По "Ворон" впервые было опубликовано 29 января 1845 года в газете "Evening Mirror"*... И сразу же принесло автору большую славу. Возможно, Э. По опирался на средневековую христианскую традицию, в которой Ворон был олицетворением сил ада и дьявола, в отличие от Голубя, который символизировал рай, Святой Дух, христианскую веру. Корни такого восприятия уходят еще в дохристианские мифологические Представления о Вороне как птице, приносящей несчастья. Это стихотворение настолько ритмически разнообразно, что переводчикам есть где проявить свои способ- * "Вечернее зеркало" ности. "Ворона" на русский язык переводили многие поэты Некоторые переводы музыкально близки к оригиналу, но утрачивают что-то содержании, другие, наоборот, верны содержанию, но не отража* музыкального своеобразия. Здесь приводится перевод Дмитрия Мережковского, который довольно редко публиковался. А вообще это стихотворение переводили Валерий Брюсов, и Константин Бальмонт, и Василий Федоров, и Мит хайл Зенкевич, С. Андреевский, Л. Пальмин, В. Жаботинский, В. Бета-ки, М. Донской... ВОРОН Погруженный в скорбь немую и усталый, в ночь глухую, Раз, когда поник в дремоте я над книгой одного Из забытых миром знаний, книгой полной обаяний, - Стук донесся, стук нежданный в двери дома моего: "Это путник постучался в двери дома моего, Только путник - больше ничего". В декабре - я помню - было это полночью унылой. В очаге под пеплом угли разгорались иногда. Груды книг не утоляли ни на миг моей печали - Об утраченной Леноре, той, чье имя навсегда - В сонме ангелов - Ленора, той, чье имя навсегда В этом мире стерлось - без следа. От дыханья ночи бурной занавески шелк пурпурный Шелестел, и непонятный страх рождался от всего. Думал, сердце успокою, все еще твердил порою: "Это гость стучится робко в двери дома моего, Запоздалый гость стучится в двери дома моего, Только гость - и больше ничего!" И когда преодолело сердце страх, я молвил смело: "Вы простите мне, обидеть не хотел я никого; Я на миг уснул тревожно: слишком тихо, осторожно, - Слишком тихо вы стучались в двери дома моего..." И открыл тогда я настежь двери дома моего - Мрак ночной, - и больше ничего. Все, что дух мой волновало, все, что снилось и смущало, До сих пор не посещало в этом мире никого. И ни голоса, ни знака - из таинственного мрака... Вдруг "Ленора!" прозвучало близ жилища моего... Сам шепнул я это имя, и проснулось от него Только эхо - больше ничего. Но душа моя горела, притворил я дверь несмело. Стук опять раздался громче; я подумал "Ничего, Это стук в окне случайный, никакой здесь нету тайны: Посмотрю и успокою трепет сердца моего, Успокою на мгновенье трепет сердца моего Это ветер, - больше ничего". Я открыл окно, и странный гость полночный, гость нежданный, Ворон царственный влетает; я привета от него Не дождался. Но отважно, - как хозяин, гордо, важно Полетел он прямо к двери, к двери дома моего, И вспорхнул на бюст Паллады, сел так тихо на него, Тихо сел, - и больше ничего. Как ни грустно, как ни больно, - улыбнулся я невольно И сказал: "Твое коварство победим мы без труда, Но тебя, мой гость зловещий, Ворон древний, Ворон вещий, К нам с пределов вечной Ночи прилетающий сюда, Как зовут в стране, откуда прилетаешь ты сюда?" И ответил Ворон: "Никогда". Говорит так ясно птица, не могу я надивиться. Но казалось, что надежда ей навек была чужда. Тот не жди себе отрады, в чьем дому на бюст Паллады Сядет Ворон над дверями; от несчастья никуда, - Тот, кто Ворона увидел, - не спасется никуда, Ворона, чье имя: "Никогда". Говорил он это слово так печально, так сурово, Что, казалось, в нем всю душу изливал, и вот, когда Недвижим на изваяньи он сидел в немом молчаньи, Я шепнул: "Как счастье, дружба улетели навсегда, Улетит и эта птица завтра утром навсегда". И ответил Ворон: "Никогда". И сказал я, вздрогнув снова: "Верно молвить это слово Научил его хозяин в дни тяжелые, когда Он преследуем был Роком, и в несчастьи одиноком, Вместо песни лебединой, в эти долгие года Для него был стон единый в эти грустные года - Никогда, - уж больше никогда!" Так я думал и невольно улыбнулся, как ни больно. Повернул тихонько кресло к бюсту бледному, туда, Где был Ворон, погрузился в бархат кресел и забылся... "Страшный Ворон, мой ужасный гость, - подумал я тогда, - Страшный, древний Ворон, горе возвещающий всегда, Что же значит крик твой: "Никогда" ? Угадать стараюсь тщетно; смотрит Ворон безответно. Свой горящий взор мне в сердце заронил он навсегда. И в раздумьи над загадкой, я поник в дремоте сладкой Головой на бархат, лампой озаренный. Никогда На лиловый бархат кресел, как в счастливые года, Ей уж не склоняться - никогда! И казалось мне: струило дым незримое кадило, Прилетели Серафимы, шелестели иногда Их шаги, как дуновенье: "Это Бог мне шлет забвенье! Пей же сладкое забвенье, пей, чтоб в сердце навсегда Об утраченной Леноре стерлась память - навсегда!.." И сказал мне Ворон: "Никогда". "Я молю, пророк зловещий, птица ты иль демон вещий, Злой ли Дух тебя из Ночи, или вихрь занес сюда Из пустыни мертвой, вечной, безнадежной, бесконечной, - Будет ли, молю, скажи мне, будет ли хоть там, куда Снизойдем мы после смерти, - сердцу отдых навсегда ?" И ответил Ворон: "Никогда". "Я молю, пророк зловещий, птица ты иль демон вещий, Заклинаю небом, Богом, отвечай, в тот день, когда Я Эдем увижу дольной, обниму ль душой печальной Душу светлую Леноры, той, чье имя навсегда В сонме ангелов - Ленора, лучезарной навсегда?" И ответил Ворон: "Никогда". "Прочь! - воскликнул я, вставая, - демон ты иль птица злая. Прочь! - вернись в пределы Ночи, чтобы больше никогда Ни одно из перьев черных, не напомнило позорных, Лживых слов твоих! Оставь же бюст Паллады навсегда, Из души моей твой образ я исторгну навсегда!" И ответил Ворон: "Никогда". И сидит, сидит с тех пор он там, над дверью, черный Ворон С бюста бледного Паллады не исчезнет никуда. У него такие очи, как у Злого Духа ночи Сном объятого; и лампа тень бросает. Навсегда К этой тени черной птицы пригвожденный навсегда, - Не воспрянет дух мой - никогда! (Перевод Дм. Мережковского) В переводе нам труднее уловить "подводное течение смысла", но в оригинале, как писал Бодлер, поэт "вне всяких философских систем постигает раньше всего внутренние и тайные соотношения между вещами, соответствия и аналогии". Эдгар По вошел в американскую литературу как поэт, новелист и критик. Много внимания он уделял теории искусства: он разработал эстетику "кратких форм" в поэзии и прозе. Он был одним из тех, кто заложил основы современной научной фантастики и детектива. Он одновременно восхищался человеческим разумом и отчаивался от его бессилия, восхищался возвышенной красотой мира и тянулся к патологическим состояниям психики. В своем творчестве он стремился к математически точному "конструированию" произведений и эмоциональному воздействию на читателя. Желания и стремления его разрывали. Эдгар По жил словно на разрыв. Может быть, отсюда и полубезумное состояние его рассудка в последние годы жизни, пьянство, постоянные скитания, метания, переезды. Эдгар По родился в Бостоне 19 января 1809 года. Отец оставил семью почти сразу, а мать умерла, когда мальчику не исполнилось и трех лет. Он воспитывался в семье богатого торговца Аллана, которая переехала в Англию, где Эдгара отдали учиться в закрытый лондонский пансион. В 1820-е годы он уже учился в колледже в Америке. В колледже Эдгар влюбился в мать своего товарища. С его стороны это была очень страстная любовь, но закончилась она трагически - мать его товарища миссис Стенард в 1824 году умерла. После колледжа По поступил в Виргинский университет, в кото-Ром он проучился всего год, так как его кормилец и воспитатель Джон Аллан наотрез отказался оплачивать карточные долги Эдгара. Произошла ссора. Эдгар покинул дом Алланов. Сначала поэт уехал в родной Бостон, где под псевдонимом "Бостонец" выпустил свою первую книгу стихов. Всего он при жизни издал четыре поэтических сбор- ника и два сборника новелл. Самой известной его книгой стала изданная в 1845 году книга "Ворон" и другие стихотворения". Издание первой книги поглотило все сбережения Эдгара. Безденежье заставило его стать солдатом. Потом он пытался устроиться в военную академию, в театр, переписывал бумаги в конторах Бостона и Ричмонда... Стихи не приносили ему успеха. Зато первая же его новелла "Рукопись, найденная в бутылке", посланная на конкурс в один из журналов, заняла первое место. Нужда гнала Эдгара По, он работал теперь в различных периодических изданиях на износ. В 1835 году поэт обвенчался с четырнадцатилетней Вирджинией, дочерью его родной тетки Марии Клемм. Содержание семьи еще больше осложнило жизнь поэта. И тем не менее он все время писал новые стихи, замечательные новеллы, "Повесть о приключениях Артура Гордона Пима". Платили тогда пять-шесть долларов за рассказ, за стихотворение намного меньше, так что нужда была постоянная. В 1838 году Э. По переехал в Филадельфию, где стал редактором журнала Жизнь стала налаживаться. Шесть лет он проработал в Филадельфии. За это время издал свою прозу в двух томах - "Гротески и арабески", напечатал множество литературно-критических статей. В 1844 году писатель переехал в Нью-Йорк. Исключительный успех принесла ему публикация стихотворения "Ворон" в 1845 году. Эдгара пригласили в новый престижный журнал. Но светлый период длился недолго - через четыре месяца издание обанкротилось. А вскоре умерла Вирджиния. Э. По пристрастился к опиуму, стал пить, у него что-то произошло с рассудком... И все-таки последние годы жизни он много работал. Писал, читал лекции, в ричмондских барах декламировал отрывки из своей философской работы "Эврика". 3 октября 1849 года По был найден без сознания на дороге в Балтимор, спустя четыре дня он скончался. Вот такая жизнь была у великого романтика, который, как многие считают, очень сильно повлиял на мировую литературу XIX и XX веков, особенно на символистов, о чем писал Александр Блок. Эдгар По считал, что сотворение шедевра и приобщение к Красоте для художника порой важнее художественного результата и даже самой жизни. Об этом, например, говорит его новелла "Овальный портрет", которая в первом варианте называлась "В смерти жизнь". "Она была дева редчайшей красоты, и веселость ее равнялась ее очарованию. И отмечен злым роком был час, когда она увидела живо- писца и полюбила его и стала его женою Он, одержимый, упорный, суровый, уже был обручен - с Живописью; она, дева редчайшей красоты, чья веселость равнялась ее очарованию, вся - свет, вся - улыбка, шаловливая, как молодая лань, ненавидела одну лишь Живопись, свою соперницу; боялась только палитры, кистей и прочих властных орудий, лишавших ее созерцания своего возлюбленного. И она испытала ужас, услышав, как живописец выразил желание написать портрет своей молодой жены. Но она была кротка и послушлива и много недель сидела в высокой башне, где только сверху сочился свет на бледный холст. Но он, живописец, был упоен трудом своим, что длился из часа в час, изо дня в день. И он, одержимый, необузданный, угрюмый, предался своим мечтам; и он не мог видеть, что от жуткого света в одинокой башне таяли душевные силы и здоровье его молодой жены; она увядала, и это замечали все, кроме него. Но она все улыбалась и улыбалась, не жалуясь, ибо видела, что живописец (всюду прославленный) черпал в труде своем жгучее упоение, и работал днем и ночью, дабы запечатлеть ту, что так любила его и все же с каждым днем делалась удрученнее и слабее. И вправду, некоторые, видевшие портрет, шепотом говорили о сходстве, как о великом чуде, свидетельстве и дара живописца и его глубокой любви к той, кого он изобразил с таким непревзойденным искусством. Но наконец, когда труд близился к завершению, в башню перестали допускать посторонних; ибо в пылу труда живописец впал в исступление и редко отводил взор от холста даже для того, чтобы взглянуть на жену. И он не желал видеть, что оттенки, наносимые на холст, отнимались у ланит сидевшей рядом с ним. И, когда миновали многие недели и оставалось только положить один мазок на уста и один полутон на зрачок, дух красавицы снова вспыхнул, как пламя в светильнике. И тогда кисть коснулась холста и полутон был положен; и на один лишь миг живописец застыл, завороженный своим созданием; но в следующий, все еще не отрываясь от холста, он затрепетал, страшно побледнел и, воскликнув громким голосом: "Да это воистину сама Жизнь.'", внезапно повернулся к своей возлюбленной." - Она была мертва!" "Язык, замыслы, художественная манера - все отмечено в Эдгаре По яркою печатью новизны... Метко определив, что происхождение поэзии кроется в жажде более безумной красоты, чем та, которую нам может дать земля, Эдгар По стремился утолить эту жажду созданием неземных образов", - так писал наш Константин Бальмонт, много переводивший По.
Геннадий Иванов |
СОДЕРЖАНИЕ: «Жизнь и творчество великих писателей»
Смотрите также:
Аристид около 540-467 гг. V до н.э.
Перикл около 490-429 гг. до н.э.
Марк Туллий Цицерон 106-43 гг. до н.э.
Овидий 43 г. до н.э. -18 г. н.э.
Боккаччо как последователь Петрарки
Алексей Константинович Толстой Николай Семёнович Лесков Александр Сергеевич Пушкин Иван Сергеевич Тургенев Николай Васильевич Гоголь Владимир Иванович Даль Антон Павлович Чехов Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин Иван Алексеевич Бунин Сергей Тимофеевич Аксаков Леонид Павлович Сабанеев Исаак Эммануилович Бабель Варлам Тихонович Шаламов Александр Солженицын Сергей Есенин Михаил Булгаков Борис Васильев Артур Конан-Дойл
Розанов: «О писателях и писательстве»
Еще о графе Л. Н. Толстом и его учении о непротивлении злу
На границах поэзии и философии. Стихотворения Владимира Соловьева
М. Ю. Лермонтов (К 60-летию кончины)
«Демон» Лермонтова и его древние родичи
Счастливый обладатель своих способностей
Ив. С. Тургенев (к 20-летию его смерти)
Среди иноязычных (Д. С. Мережковский)
Толстой и Достоевский об искусстве
На закате дней. К 55-летию литературной деятельности Л. Н. Толстого
На закате дней. Л. Толстой и быт
На закате дней. Л. Толстой и интеллигенция
Некрасов в годы нашего ученичества
Автор «Балаганчика» о петербургских Религиозно-философских собраниях
На книжном и литературном рынке (Арцыбашев)
На книжном и литературном рынке (Диккенс)
80-летие рождения гр. Л. Н. Толстого
Великий мир сердца (Нечто о Л. Н. Толстом)
Гений формы (К 100-летию со дня рождения Гоголя)
Мережковский против «Вех» (Последнее Религиозно-философское собрание)
Алексей Степанович Хомяков. К 50-летию со дня кончины его
Одна из замечательных идей Достоевского
В. Г. Белинский (К 100-летию со дня рождения)
Чем нам дорог Достоевский? (К 30-летию со дня его кончины)
Загадочная любовь (Виардо и Тургенев)
Из житейских встреч. К. М. Фофанов
К 20-летию кончины К. Н. Леонтьева
Трагедия механического творчества
Тема и Боккачио, и Сократа (О цензуре)
К 50-летию кончины Аполлона А. Григорьева
Ломоносов. Его личность и судьба
Максим Горький и о чем у него «есть сомнения», а в чем он «глубоко убежден»...
Г-н Н. Я. Абрамович об «Улице современной литературы»
«Святость» и «гений» в историческом творчестве
К кончине Пушкина (По поводу новой книги П. Е. Щеголева «Смерть Пушкина»)
К 25-летию кончины Ив. Алекс. Гончарова
С вершины тысячелетней пирамиды (Размышление о ходе русской литературы)
Апокалиптика русской литературы