На главную

Оглавление

    


 

 

Поэзия и проза Древнего Востока

 

Из «Джатак»

 

Джатака о Суссонди (№ 360)

 

«Там и запах цветов тимиры...[1]» Эту историю Учитель, находясь в Джетаване[2], рассказал об одном удрученном бхикшу. «Правда ли, что ты тоскуешь?» — спросил Учитель. «Правда», — отвечал тот. «По ком же ты тоскуешь?» — «Я увидел одну нарядную женщину». — «За женщинами уследить невозможно, — сказал Учитель,— даже привратники в царстве нагов берегли и не смогли уберечь женщину». И по просьбе бхикшу он рассказал историю о прошлом.

Некогда правил в городе Варанаси[3] царь по имени Тамба. Его главная жена Суссонди была необычайно красива.

В то время Бодхисаттва возродился в образе нага[4] и жил в царстве нагов в Серумадипе[5]. Тогда Нагадипа называлась Серумадипой.

Однажды он явился в Варанаси и стал играть в кости с молодым царем Тамбой. Увидав его, приближенные сказали царице: «Какой‑то красивый юноша играет в кости с нашим царем». Суссонди захотела на него посмотреть. Нарядившись, она явилась со своей свитой в игральную комнату и стала его разглядывать. Тот тоже посмотрел на царицу, и оба они сразу полюбили друг друга.

Тогда силою волшебства царь нагов поднял в городе ураган. Люди из царской свиты, боясь, что разрушится дворец, разбежались. А наг своими чарами сделал тьму, подхватил царицу и по воздуху перенес ее в свой дворец в Нагадипе. Как исчезла и куда делась Суссонди, никто не знал.

А царь нагов наслаждается с ней в своем дворце и снова летает к царю Тамбе играть с ним в кости.

У царя был музыкант по имени Сагга. Не зная, куда исчезла Суссонди, царь призвал к себе этого музыканта и сказал: «Иди, обойди сушу и море, разыщи царицу».

Музыкант взял денег на дорогу и, начав поиски с той деревни, что находилась за городскими воротами, дошел до города Бхарукаччхи[6]. В это время тамошние купцы снаряжали корабль в Суван‑набхуми. Сагга подошел к ним и стал просить: «Я музыкант. Я заплачу вам и еще на вине[7] буду играть, возьмите меня с собой».— «Ну хорошо»,— согласились купцы и взяли его на корабль. А когда отплыли от берега и корабль побежал по волнам, купцы позвали музыканта и сказали: «Сыграй нам что‑нибудь».— «Я бы сыграл вам,— сказал Сагга,‑— но стоит мне заиграть, рыбы придут в волнение, и корабль ваш разобьется». — «Если играет смертный человек,— сказали купцы,— рыбы спокойны, сыграй нам». — «Ну, тогда пеняйте на себя»,‑— сказал Сагга, настроил вину и, не заглушая своего голоса музыкой, запел и заиграл.

Опьяненные звуками, рыбы задвигались, а одна макара[8] прыгнула на корабль и разбила его. Сагга схватился за доску и, лежа на ней, по ветру доплыл до Нагадипы. Там он вышел на берег у самого дворца, возле дерева нигродха.

А царица Суссонди всякий раз, как царь нагов улетал играть в кости, выходила из дворца и бродила по острову. Встретив на берегу Саггу‑музыканта, она узнала его. «Как ты попал сюда?»— удивилась царица. И музыкант все ей рассказал. «Не бойся»,— успокоила его царица и, обняв, привела во дворец. Там она усадила его, накормила царской пищей, велела омыть царской водой, одеть в царские одежды и украсить царскими благовониями и цветами. Потом она позвала его на царское ложе. Так она кормила его и с ним наслаждалась, пряча, когда возвращался царь нагов.

Спустя полтора месяца прибыли на этот остров купцы из Варанаси за водой и древесиной и высадились у дерева нигродха. На их корабле Сагга‑музыкант вернулся в Варанаси и явился к царю, когда тот играл в кости. Взяв вину, Сагга заиграл на ней и произнес первую гатху[9]:

Там и запах цветов тимиры, там и шумящее море.

Далеко отсюда Суссонди, в сердце меня поразила царица.

Услыхав это, наг произнес вторую гатху:

Как переплыл ты море, как попал ты в Серумадипу,

Как удалось тебе, Сагга, с моей повстречаться Суссонди?

Тогда Сагга произнес три гатхи:

Когда с товаром купцы вышли в море из Бхарукаччхи,

Разбила макара их корабль, один на доске я спасся.

 

Благовонная, ласково встретив, меня обняла царица,

Словно добрая мать своего обнимает ребенка.

 

Потом она усладила меня питьем, одеждой и ложем.

Страстью блестели ее глаза. Знай это, Тамба.

После рассказа музыканта нага охватило отчаяние. «Даже в царстве нагов,— подумал он,— я не смог ее уберечь, зачем мне эта развратница». И, возвратив Суссонди царю, он исчез и с тех пор больше не появлялся.

Учитель, приведя этот рассказ и показав Благородные Истины, отождествил перерождения: «Тогда царем был Ананда[10], а царем нагов был я».

 

 

Джатака о добродетельном слоне (№72)

 

«Повсюду так и рыскают...» Эту историю Учитель, находясь в Велуване[11] рассказал о Девадатте[12].

Собравшись в зале дхармы, бхикшу рассуждали: «Братья, Девадатта — неблагодарный, он не признает добродетелей Благословенного». В это время вошел Учитель и спросил: «Что вы тут обсуждаете, бхикшу?» Когда те объяснили, Учитель сказал: «Не только теперь, о бхикшу, Девадатта неблагодарный, он и прежде был таким и никогда моих добродетелей не признавал». И по их просьбе он рассказал историю о прошлом.

Давным‑давно, когда в Варанаси царствовал Брахмадатта, Бодхисаттва возродился в образе слона и жил в Гималаях. Только вышел он из утробы матери, как был уже весь белый, словно слиток серебра, глаза его были, как драгоценные камни, как пять божественных лучей, рот — словно красная ткань, а хобот — как серебряная цепь, украшенная каплями красного золота. Ноги его были гладкие и блестящие, как будто покрытые лаком. Словом, все десять совершенств обрела его достигшая вершин красоты природа.

Когда этот слон вырос, то все восемьдесят тысяч гималайских слонов собрались вокруг него и сделали его своим вожаком.

Но увидел он в стаде грех, удалился от своих собратьев и стал жить один в лесу. Из‑за его добродетелей прозвали его «добродетельный царь слонов».

Как‑то один житель Варанаси бродил по лесу в поисках пропитания и забрел в гималайские леса. Там он заблудился и, в ужасе вздевая руки и громко причитая, метался по зарослям. Услыхав его крики, Бодхисаттва подумал: «Надо помочь в беде этому человеку». Проникшись состраданием, слон стал приближаться к нему. А человек, внезапно увидев слона, испугался и побежал. Тогда Бодхисаттва остановился. И человек остановился. Но стоило Бодхисаттве двинуться с места, человек снова бежал. 

Но вот слон еще раз остановился, и человек подумал: «Когда я бегу, этот слон останавливается, а когда стою, подходит. Видно, он не желает мне зла. Наверное, он хочет спасти меня». И, осмелев, человек замедлил шаг. Тогда Бодхисаттва подошел к нему и спросил: «Что ты кричишь, человек?» — «Почтенный,— отвечал тот,— я сбился с дороги, не знаю, в какую сторону идти, и боюсь здесь погибнуть».

Тогда Бодхисаттва привел его в свое жилище, накормил разными плодами и сказал: «Не бойся, я выведу тебя на дорогу, где ходят люди». И он посадил человека к себе на спину и пошел. А человек этот, по природе коварный, подумал: «Если кто‑нибудь спросит, надо будет рассказать про это». И, сидя на спине Бодхисаттвы, он старался запомнить приметы гор и деревьев, мимо которых проходил слон.

И вот слон вынес его из леса и, поставив на большую дорогу, ведущую в Варанаси, сказал: «Иди, человек, по этой дороге, а о том, где я живу, спросят тебя или не спросят, никому не рассказывай». И слон пошел к себе домой.

А человек этот вернулся в Варанаси и, проходя как‑то по улице, где работали резчики по слоновой кости, сказал мастерам: «Что бы вы дали мне за бивни живого слона?» — «И ты еще спрашиваешь,— сказали резчики,— конечно, бивни живого слона гораздо дороже, чем мертвого».— «Тогда я принесу вам бивни живого слона»,— сказал человек и, захватив острую пилу, отправился в те места, где жил Бодхисаттва.

«Зачем ты пришел?» — спросил слон, увидев его.— «Я, почтенный, несчастный бедняк, — отвечал тот,— жить мне не на что. Прошу тебя, дай мне один твой клык. Я продам его и на эти деньги буду кормиться».— «Ну что ж, дам тебе клык, если у тебя есть чем отпилить».— «Я захватил пилу, почтенный».— «Ну отпиливай клык и бери». Слон подогнул ноги и лег, как ложится вол. И человек отпилил у него два главных клыка.

Тогда Бодхисаттва обхватил клыки хоботом и сказал: «Послушай, человек, не думай, что эти клыки мне не дороги. Но всепроникающие клыки — клыки общего знания, с помощью которых можно постичь все дхармы, для меня в тысячу, в сто тысяч раз дороже. Да будут отданы эти клыки для достижения общего знания». И он отдал человеку пару клыков.

Человек унес эти клыки и продал, а когда истратил все деньги, снова пришел к Бодхисаттве и сказал: «Почтенный, я продал твои клыки, но деньги пришлось раздать за долги, дай мне остатки твоих клыков».

«Хорошо»,— сказал Бодхисаттва и отдал остатки своих клыков.

Человек продал их и опять пришел к слону. «Почтенный, жить мне не на что, отдай мне корни твоих клыков».— «Хорошо», — сказал Бодхисаттва и лег, как прежде. А этот злобный человек по хоботу Великого Существа, как по серебряной цепи, взобрался на голову, словно на снежную вершину Кайласа[13], и стал пяткой бить по заросшим концам клыков, пока не оголил их. Тогда он выпилил корни и ушел.

И как только этот злодей исчез с глаз Бодхисаттвы, огромная, простирающаяся на двести девяносто четыре тысячи йоджан земля, которая выдерживала и тяжесть гор Сумеру и Юкагиры, и отвратительный запах человеческих нечистот, словно не смогла выдержать всех низменных качеств этого человека, треснула и разверзлась. Из трещины вырвалось пламя великого ада и как будто роскошной шерстяной тканью окутало этого предающего друзей человека, закружило и увлекло вниз.

Когда этого злого человека поглотила земля, божество дерева, жившее в этом лесу, стало размышлять: «Человека неблагодарного, предающего своих друзей, невозможно удовлетворить, даже подарив ему могущественное царство». И, разъясняя дхарму[14], божество огласило лес следующей гатхой:

Повсюду так и рыскают глаза неблагодарного,

Хоть землю всю ему отдай, он этим не насытится.

Так божество, огласив лес, показало дхарму. А Бодхисаттва прожил свой жизненный срок и возродился согласно карме.

Учитель сказал: «Не только теперь, о бхикшу, Девадатта неблагодарен, он был таким и прежде.

Приведя этот рассказ для разъяснения дхармы, Учитель отождествил перерождения: «Тогда предающим друзей человеком, был Девадатта, божеством дерева — Сарипутта[15], а добродетельным царем слонов был я».

 

 

Джатака о не слушающем советов (№ 116)

 

«Задумал прыгнуть далеко...» Эту историю Учитель, находясь в Джетаване, рассказал об одном не слушающем советов бхикшу. Рассказ о нем подробно будет изложен в девятой книге в джатаке о грифе. Обращаясь к тому бхикшу, Учитель сказал: «Не только теперь, о бхикшу, ты не слушаешь советов, ты и прежде был таким, а оттого что не исполнял наставлений умных людей, погиб от удара дротика». И он рассказал историю о прошлом.

Давным‑давно, когда в Варанаси царствовал Брахмадатта, Бодхисаттва возродился в образе акробата. Когда он вырос, стал ловким и находчивым. У одного акробата обучился он прыгать через дротики и вместе с наставником бродил по стране, показывая свое искусство. Наставник его умел прыгать только через четыре дротика, а через пять — не умел.

Как‑то они давали представление в одной деревне. Наставник, подвыпив, поставил пять дротиков и хвастается: «Все пять перепрыгну!» — «Послушай, учитель,— сказал Бодхисаттва,— ты же через пять дротиков прыгать не умеешь. Если будешь прыгать через пятый, наскочишь на него и погибнешь; убери один дротик». А учитель, пьяный, говорит: «Ты не знаешь, на что я способен!» Не обращая внимания на уговоры ученика, он перескочил через четыре дротика, но, подобно цветам мадхуки[16], нанизанным на свой стебель, напоролся на пятый и с воплем повалился на землю.

Тогда Бодхисаттва сказал: «Советов мудрых людей не слушал, оттого попал ты в такую беду». И он произнес следующую гатху:

Задумал прыгнуть далеко наставник, не послушавшись,

Четвертый дротик одолев, на пятый напоролся он.

Приведя эту историю, Учитель отождествил перерождения: «Тогда не слушающий советов бхикшу был наставником, а учеником был я».

 

 

Джатака о преданном друге (№27)

 

«Ни крошки проглотить не может...» Эту историю Учитель, находясь в Джетаване, рассказал об одном мирянине, принявшем учение Будды, и об одном тхере[17]. Говорят, были в городе Саваттхи[18] два друга. Один из них, удалившись в монастырь, имел обыкновение приходить за милостыней в мирской дом другого. Накормив друга и наевшись сам, мирянин шел с ним в вихару[19], и там просиживали они за разговором до захода солнца. Тогда тхера провожал его до самых городских ворот и возвращался в свою обитель. Такая их дружба стала известна всей общине.

Однажды, собравшись в зале дхармы, бхикшу стали обсуждать их дружбу. В это время вошел Учитель и спросил: «Что вы тут обсуждаете, бхикшу?» Когда ему объяснили, Учитель сказал: «Не только теперь, о бхикшу, они так привязаны друг к другу, они были друзьями и прежде.» И он рассказал историю о прошлом.

Давным‑давно, когда в Варанаси царствовал Брахмадатта, Бодхисаттва был его советником.

В то время одна собака повадилась ходить в стойло к государственному слону и там, где кормили слона, подбирала остатки риса. Привлеченная сначала обилием корма, она постепенно подружилась со слоном. Они ели всегда вместе и не могли жить друг без друга. Собака обычно забавлялась тем, что, уцепившись за хобот слона, раскачивалась на нем в разные стороны. Но вот однажды какой‑то крестьянин купил ее у сторожа, смотревшего за слоном, и увел в свою деревню.

Как только собака исчезла, государственный слон не стал больше ни есть, ни пить, ни купаться. Об этом доложили царю. Царь вызвал советника и сказал ему: «Пойди, мудрейший, узнай, почему слон так ведет себя».

Бодхисаттва пришел в стойло к слону и, увидев, что он так тоскует, подумал: «Это у него не телесный недуг; наверное, он был с кем‑нибудь дружен, а теперь разлучен со своим другом». И он спросил сторожа: «Скажи, любезный, был ли слон с кем‑нибудь дружен?» — «Да, почтенный,— сказал тот,— он очень привязался к одной собаке».— «А где же она теперь?»—«Да один человек увел ее».— «А знаешь ли ты, где он живет?» — «Нет, не знаю, почтенный».

Тогда Бодхисаттва пришел к царю и сказал: «Божественный, у слона нет никакой болезни, но он был очень привязан к одной собаке. А не ест он теперь, я думаю, оттого, что лишился своего друга». И Бодхисаттва произнес следующую гатху:

Ни крошки проглотить не может,

Не пьет воды, купаться не желает.

Собаку в стойле часто видя,

Наверно, слон с ней крепко подружился.

Выслушав советника, царь спросил: «Что же теперь делать, мудрейший?»— «Божественный,— отвечал советник,— прикажи бить в барабан и объявить: «У государственного слона один человек увел его подружку‑собаку. У кого в доме найдут ее, того постигнет такое‑то наказанье».

Царь так и сделал. А тот человек, услыхав царский указ, отпустил собаку. Сразу же прибежала она к слону, а слон при виде ее взревел от радости, обхватил ее хоботом, поднял себе на голову, потом снова спустил на землю, и только, когда собака наелась, сам принялся за еду.

«Он постиг даже мысли животных»,— подумал царь и воздал Бодхисаттве большие почести.

«Не только теперь, о бхикшу,— сказал Учитель,— они так привязаны друг к другу, они были друзьями и прежде». Приведя эту историю для разъяснения дхармы и показав Четыре Благородные Истины, Учитель отождествил перерождения: «Тогда мирянин был собакой, тхера — слоном, а мудрым советником был я».

 

 

Джатака о золотом гусе (№ 130)

 

«Что дали, тем доволен будь...» Эту историю Учитель, находясь в Джетаване, рассказал об одной бхикшуни по имени Тхуллананда.

Как‑то один буддийский мирянин, живший в Саваттхи, пригласил общину бхикшуни прийти к нему за чесноком. «Если придут бхикшуни,— сказал он сторожу,— дай каждой из них по две‑три луковицы чеснока». С тех пор бхикшуни стали ходить к нему домой или на его поле за чесноком.

Однажды, когда наступили холода и все покрылось инеем, в доме мирянина кончился весь чеснок. В это время Тхуллананда явилась с другими сестрами к его дому и сказала хозяевам: «Мы пришли за чесноком».— «Дома нет чеснока, почтенные,— отвечали хозяева,— весь вышел, идите за ним в поле».

Сестры отправились в поле и, не зная меры, стали рвать чеснок.

«Ну и бхикшуни, — сказал рассердившийся сторож, — дергают чеснок, не зная никакой меры».

Услыхав его слова, некоторые сестры, соблюдавшие умеренность, обиделись, а узнав об этом с их слов, обиделись и бхикшу и рассказали об этом Благословенному.

Выслушав их рассказ, Благословенный сказал, порицая Тхуллананду: «О бхикшу, алчный человек неприятен даже матери, его родившей. Он не может ни обратить в веру необращенного, ни увеличить добродетели обращенных, ни способствовать получению милостыни, ни удержать уже полученную, тогда как человек умеренный всего этого может достичь». Этим и другими подобными наставлениями разъясняя дхарму, Учитель сказал: «Не только теперь, о бхикшу, Тхуллананда алчная, она была такой и прежде». И он рассказал историю о прошлом.

Давным‑давно, когда в Варанаси царствовал Брахмадатта, Бодхисаттва возродился в семье одного брахмана. Когда он вырос, его женили на девушке такого же происхождения. У нее родились три дочери, и всем им дали имя Нанда.

После смерти Бодхисаттвы всех их взяли в чужую семью. А Бодхисаттва возродился в образе золотого гуся и был наделен знанием своих прежних воплощений. Когда он вырос и увидел, что тело его покрыто золотыми перьями, он стал думать: «Какое же воплощение я сменил, приняв такой вид?» И догадался: «Рождение в мире людей».

Потом он стал размышлять: «Как живут моя жена и дочери?» И увидел: они живут из милости, прислуживая другим людям. Тогда он подумал: «Мое тело покрыто золотыми перьями, которые можно выщипывать. Если я каждый раз буду отдавать одно перо моей жене и дочерям, они заживут безбедно». И, подлетев к их дому, он сел на гребень крыши.

Увидав его, жена и дочери спросили: «Откуда ты прилетел, почтенный?» — «Я ваш отец,— сказал гусь, — после смерти я возродился в образе золотого гуся и вот прилетел повидаться с вами. Теперь вы не будете жить в бедности и прислуживать чужим людям. Я буду отдавать вам каждый раз по одному перу, а вы, продавая их, заживете в достатке». И, дав им одно перо, гусь улетел.

С тех пор он стал прилетать к ним время от времени и оставлять по одному перу, и брахманки в самом деле зажили безбедно.

Но вот однажды мать позвала своих дочерей и сказала: «Милые, ведь у животных нет разума: как только ваш отец прилетит, выдернем у него все перья и возьмем их себе».— «Но это же будет ему больно»,— возразили дочери.

А жене так хотелось золота, что однажды, когда прилетел гусь, она подозвала его к себе, схватила и ощипала. Но перья, выдернутые против воли Бодхисаттвы, из золотых превратились в простые, как у журавля. Бодхисаттва взмахнул крыльями, но взлететь не смог. Тогда брахманка посадила его в глиняный ящик и стала кормить. А когда у него снова отросли перья,— теперь они стали белыми,— он улетел в свое прежнее жилище и больше никогда не появлялся.

Приведя эту историю, Учитель сказал: «Не только теперь, о бхикшу, Тхуллананда алчная, она была такой и прежде. Желая золота, она погибла из‑за своей алчности. А сейчас, желая чеснока, она тоже погибнет из‑за алчности, ведь теперь и она, а из‑за нее и другие бхикшуни больше чеснока есть не будут. Поэтому знайте, что, получив много, следует соблюдать меру, получив мало, довольствоваться тем, что есть, не желать большего». И Учитель произнес следующую гатху:

Довольствуйся тем, что дали. Ведет к погибели алчность,

Гуся поймавшая брахманка погибла от жажды золота.

Так сказав, Учитель стал всячески порицать Тхуллананду: «Бхикшуни, евшая чеснок,‑— сказал он,— должна искупить свой грех...» После этого Учитель разъяснил нравственные правила[20] и отождествил перерождения: «Тогда брахманкой была Тхуллананда, тремя ее дочерьми были три бхикшуни, а золотым гусем был я».

 

 

Джататка о тщетности печали (№ 328)

 

«Она уже среди мертвых...» Эту историю Учитель, находясь в Джетаване, рассказал об одном мирянине. У этого мирянина умерла жена. Говорят, после ее смерти он не ел, не умывался и забросил все свои дела. Охваченный печалью, он приходил на то место, где был ее погребальный костер, и там причитал по ней. А вокруг его головы, словно как свет над светильником, поднималось сияние — знак вступления его на Первый Путь[21].

Учитель, оглядев на рассвете мир и увидев этого человека, подумал: «Кто, кроме меня, отвратит от него печаль и дарует ему силу вступить на Первый Путь. Я буду ему спасением». В послеобеденное время, обойдя округу и собрав подаяния, Учитель взял с собой бхикшу, который обычно его сопровождал, и отправился к дому мирянина.

Услыхав, что к нему идет Учитель, мирянин вышел ему навстречу и, выказав все должные знаки почтения, усадил на подобающее место. А когда мирянин, поклонившись Учителю, сел возле него, Учитель спросил: «Отчего ты все время молчишь, мирянин?» — «Почтенный,— отвечал тот,— у меня умерла жена, и я с печалью думаю о ней».— «Закон разрушения разрушает,— сказал Учитель.— Раз она погибла, не следует о ней думать. Мудрые люди говорили о смерти жены: «Закон разрушения разрушил»,— и больше о ней не думали». И он рассказал историю о прошлом.

Давным‑давно, когда в Варанаси царствовал Брахмадатта, Бодхисаттва возродился в семье брахмана. Достигнув зрелого возраста, он изучил в Таксиле[22] все искусства. А когда вернулся домой, родители ему объявили: «Мы найдем тебе жену».— «Семейная жизнь — не мой удел,— отвечал Бодхисаттва,— после вашей смерти я уйду в отшельники». По родители стали уговаривать его жениться. Тогда он сделал золотую статую и сказал: «Если вы найдете мне девушку, такую же, как эта статуя, я возьму ее в жены». Родители приказали своим людям: «Поставьте эту статую на крытую повозку и обыщите всю Джамбудвину. Как только увидите дочь брахмана, похожую на статую, то девушку возьмите, а золотую статую взамен оставьте».

В это время одно благочестивое существо покинуло мир Брахмы[23] и в стране Каши[24] в деревне, расположенной недалеко от города, возродилось в образе шестнадцатилетней девушки, дочери брахмана, у которого было состояние в восемьдесят коти[25]. Звали ее Саммиллабхасини. Эта девушка была необычайно красива и стройна, словно небесная апсара, и наделена всеми благоприятными признаками. К тому же она отличалась редким благочестием, и мысли ее были далеки от греховных желаний.

Разъезжая по стране с золотой статуей, посланные люди заехалии в эту деревню. Увидав статую, деревенские жители стали спрашивать: «Почему вы возите здесь дочь такого‑то брахмана?» Услыхав это, посланные явились в дом брахмана и стали сватать Саммиллабхасини. Но она сказала родителям: «После вашей смерти я стану отшельницей, семейная жизнь — не мой удел».— «Что ты говоришь, дочка!» — сказали родители, взяли золотую статую и отправили Саммиллабхасини с большой свитой.

Против их воли, и Бодхисаттвы и Саммиллабхасини, была устроена свадьба. Но даже находясь в одной комнате, лежа на одной постели, они не смотрели друг на друга с греховными желаниями. Словно два бхикшу или два брахмана, жили они вместе.

Чрез некоторое время родители Бодхисаттвы умерли. Тогда, совершив погребальные обряды, он сказал Саммиллабхасини: «Милая, у меня есть восемьдесят коти и у тебя—столько же. Возьми себе все эти деньги и займись хозяйством, а я уйду в отшельники». — «Почтенный, — отвечала Саммиллабхасини, — если ты уйдешь в отшельники, я тоже стану отшельницей. Не могу я тебя покинуть».

«Пусть будет так»,— сказал Бодхисаттва. Они раздали все имущество, оставили, как сор, свое благополучие и ушли в Гималаи. Там они сделались отшельниками и стали жить, питаясь кореньями и плодами.

Однажды, спустившись с Гималаев за солью и уксусом, пришли они в Варанаси и поселились в царском саду. Когда они жили там, хрупкая отшельница съела разной непосоленной пищи и заболела кровавым поносом. А оттого, что у них не было лекарств, она совсем ослабела.

Направляясь в соседнюю деревню за подаяниями, Бодхнсаттва довел Саммиллабхасини до городских ворот и оставил ее в одном доме на лавке. Когда он ушел, Саммиллабхасини умерла. Люди обступили тело красивой отшельницы и стали плакать и причитать.

Собрав милостыню, Бодхисаттва вернулся в этот дом и, узнав, что отшельница умерла, сказал: «Закон разрушения разрушает, таковы все смертные существа». И он сел на лавку рядом с лежащей отшельницей, поел и омыл себе рот. Люди обступили его и стали спрашивать: «Скажи, милый, кто тебе эта отшельница?»— «Когда я был мирянином.— отвечал Бодхисаттва,— она была мне женой».— «Милый, мы и то не можем сдержать себя, плачем и причитаем, почему же ты не плачешь?» — «Пока она была жива,— сказал Бодхисаттва,— она для меня что‑то значила, а теперь, принятая в другой мир, она для меня ничто. Ведь она перешла в другое рожденье, о ком же я буду горевать?» И, объясняя людям дхарму, Бодхисаттва произнес четыре гатхи: 

1    Она уже среди мертвых, но какое до них мне дело,

Поэтому я не печалюсь о милой Саммпллабхасини.

2    Зачем о ней горевать, ведь ее уж нет в этом мире.

О своей печалься душе, с каждым часом все ближе смерть.

3    Стоишь ты, или сидишь, или по миру странствуешь,

Не успеешь глазом моргнуть, смерти пора пришла.

4    В исполнении долга жизнь, в пресеченье сомнений жизнь.

Все живое надо жалеть, о погибшем напрасна скорбь.

Так Великое Существо четырьмя гатхами показало закон непостоянства. Люди совершили погребальные обряды над юной отшельницей. А Бодхисаттва, отправившись в Гималаи, прошел все ступени на пути к Высшему Существу[26] и был удостоен мира Брахмы.

Приведя этот рассказ для раъяснения дхармы и показав Благородные Истины, Учитель отождествил перерождения (после этого мирянин, обрел плод Первого Пути): «Тогда мать Рахулы[27] была Саммиллабхасини, а отшельником был я».

 

 

Джатака о верном изречении (№ 73)

 

«Правду, думаю я...» Эту историю Учитель, находясь в Велуване, рассказал о попытке убийства. Однажды вся община бхикшу, собравшись в зале дхармы, обсуждала пороки Девадатты: «Братья, Девадатта не признает добродетелей Учителя, пытается даже совершить убийство». В это время вошел Учитель и спросил: "Что вы тут обсуждаете, бхикшу?" Когда те объяснили, Учитель сказал: "Не только теперь, о бхикшу, Девадатта предпринимает попытки меня убить, он пытался это сделать и раньше". И он рассказал историю о прошлом.

Давным‑давно царствовал в Варанаси Брахмадатта. Его сын Дуттхакумара был груб и жесток, подобно нападающей змее. Без брани и побоев он ни с кем не говорил. И своим домашним, и чужим он был неприятен и отвратителен, словно песок, попавший в глаза, словно пишача[28], пришедший на трапезу.

Однажды царевич захотел порезвиться в воде и отправился с большой свитой на берег реки. Вдруг появилась большая туча. И сразу стало темно. Тогда царевич сказал слугам: «Эй, вынесите‑ка меня на середину реки, искупайте там и несите домой». Входя в воду, слуги стали рассуждать: «Что будет нам от царя, если мы утопим здесь этого злодея?» — «Ну‑ка, иди сюда, черноухий»[29],— сказали они царевичу, бросили его в воду, а сами выскочили на берег.

Когда во дворце их спросили, где царевич, слуги сказали: «Мы не знаем; когда появилась большая туча, царевич стал купаться и, наверное, ушел прежде нас». Потом слуг призвали к царю. «Где мой сын?» — спросил царь. «Не знаем, Божественный,— отвечали они, — туча появилась, и он, наверное, ушел раньше нас, думая, что мы уже дома». Тогда царь приказал открыть ворота, сам вышел на берег реки и велел повсюду искать царевича. Но никто не мог его найти.

А когда совсем стемнело и начался ливень, царевич, увлекаемый потоком, заметил плывущее бревно, забрался на него и в смертельном страхе, рыдая, плыл по течению.

В это время один купец, живший прежде в Варанаси и закопавший на берегу реки клад в сорок коти, из‑за жадности к деньгам возродился после смерти в образе змеи и жил над тем пестом, где были зарыты деньги. Другой купец закопал в той местности тридцать коти и из‑за жадности к деньгам возродился в образе крысы. И змея и крыса, смытые водой, поплыли наперерез течению и достигли бревна, на котором сидел царевич. Змея забралась на один конец бревна, а крыса — на другой.

На берегу реки росло дерево симбали[30], а на нем жил молодой попугай. Когда вода размыла корни этого дерева, оно упало в реку. Попугай поднялся в воздух, но из‑за сильного ливня лететь не смог и сел на то же бревно, на котором плыл царевич. Так они все четверо неслись по течению.

В то время Бодхисаттва возродился в стране Каши в семье одного северного брахмана. Когда он вырос, ушел в отшельники и, построив себе хижину в тихом местечке на берегу реки, поселился там. Как‑то‑в полночь он вышел из хижины и вдруг услышал сильный вопль царевича. «Отшельник, проникшийся любовью и состраданием ко всему живому,— подумал он,— не может равнодушно смотреть на гибель этого человека, надо вытащить его из воды и спасти ему жизнь». «Не бойся, не бойся!» — крикнул он человеку, а сам, войдя в воду, поплыл наперерез течению. Сильный, как слон, он схватил бревно за один конец, потянул за собой и быстро дотащил до берега.

Царевича он на руках вынес на берег, а змею и других животных сразу отнес к себе в хижину.Потом развел огонь и, как более слабых, отогрел сначала животных, а потом — царевича. Когда все они согрелись, отшельник стал их кормить. Сначала накормил животных, а потом принес разных плодов царевичу. «Этот негодяй‑отшельник,— подумал царевич,— не почитает мое царское достоинство, а отдает предпочтение диким животным». И он затаил зло на Бодхисаттву.

Через некоторое время все они окрепли, вода в реке спала, и змея, поклонившись отшельнику, говорит: «Любезный, ты мне большую услугу оказал. У меня в таком‑то месте зарыто сорок коти золотых монет, а мне деньги не нужны. Если они тебе понадобятся, я отдам тебе весь этот клад. Ты только подойди к тому месту и позови: «Эй, длинная!» И змея уползла.

Крыса тоже поклонилась отшельнику и сказала: «Если надо будет, приходи в такое‑то место и позови меня; «Эй, крыса!» И она исчезла.

Попугай, поклонившись отшельнику, сказал: «Любезный, денег у меня нет, но, если тебе понадобится красный рис, приходи к такому‑то месту и крикни: «Эй, попугай!» Тогда я созову моих родственников, и они соберут для тебя сколько угодно возов красного риса». И попугай улетел.

А царевич, привыкший предавать своих друзей, подумал про себя: «Если он придет ко мне, я прикажу его убить». И он сказал: «Любезный, когда я стану царем, приходи ко мне, я позабочусь о четырех необходимых тебе вещах[31]». И, вернувшись во дворец, он вскоре сделался царем.

«Испытаю‑ка я их»,— решил Бодхисаттва. Сначала он явился к змее и, став в указанном месте, позвал ее: «Эй, длинная!» Змея сразу выползла и, поклонившись, сказала: «Любезный, в этом месте лежат сорок коти золотых монет, откопай их и возьми».— «Хорошо,— сказал Бодхисаттва.— если понадобится, я буду знать». 

Потом он пришел к крысе и позвал ее. Крыса поступила, как и змея. От нее Бодхисаттва пошел к попугаю и позвал: «Эй, попугай!» Стоило ему крикнуть, как попугай сразу же спустился с верхушки дерева и, поклонившись, сказал: «Если хочешь, любезный, я сейчас же скажу моим родственникам, и они принесут для тебя из области Гималаев сколько угодно риса».— «Хорошо,— сказал Бодхисаттва,— если понадобится, я буду знать».

«Теперь испытаю царя»,— решил он. Поселившись в царском саду, Бодхисаттва принял вид странствующего отшельника и на следующий день пришел в город за милостыней. А в это время тот вероломный царь, восседая на пышно разукрашенном государственном слоне, в сопровождении огромной свиты торжественно объезжал город.

Еще издали заметив Бодхисаттву, царь подумал: «Этот негодяй‑отшельник, наверное, пришел здесь у меня поселиться. Пока он не рассказал людям об оказанном мне благодеянии, надо отрубить ему голову». И он взглянул сверху на своих людей. «Что угодно Божественному?» — спросили приближенные. «Мне кажется,— сказал царь,— этот мерзкий отшельник пришел просить меня о чем‑то. Не допускайте ко мне этого черноухого, а свяжите ему руки и, давая по четыре удара, выведите из города к месту казней. Там отрубите ему голову, а тело посадите па кол».

Люди пошли исполнять приказание. Они связали невинное Великое Существо и, давая время от времени по четыре удара палками, повели к месту казней. Всюду, где его били, Бодхисаттва только говорил: «Матушка моя! Отец мой!» И без стонов и воплей неизменно повторял одну гатху:

Правду, думаю я, говорили мудрые люди:

Лучше плывущий чурбан, чем иной человек.

Услыхав эту гатху, бывшие там мудрые люди спросили: «Какое доброе дело, отшельник, сделал ты для нашего царя?» Тогда Бодхисаттва рассказал всю историю, закончив ее словами: «Так я его из речной стремнины вытащил, а себе несчастье причинил; не исполнены мною советы прежних мудрецов, так вот теперь, вспомнив, я повторяю их».

Выслушав отшельника, кшатрии, брахманы и другие городские жители стали говорить: «Этот царь предает своих друзей, даже такого добродетельного человека, спасшего ему жизнь, не ценит. Какой нам толк от такого царя! Хватайте его!» Разгневанные, они кинулись на царя. Со всех сторон посыпались на него стрелы, дротики, палки и камни. Потом горожане схватили его за ноги, стащили со слона и бросили в канаву, а Бодхисаттву помазали на царство.

Бодхисаттва справедливо управлял своим царством и вот как‑то раз снова захотел испытать тех животных. С большой свитой явился он к тому месту, где жила змея, и позвал се. Змея вышла и сказала: «Эти деньги твои, почтенный, возьми их». Царь передал советникам сорок коти золотых монет и пошел к крысе. Крыса, поклонившись, отдала ему тридцать коти золотых. Вручив эти деньги советникам, царь отправился к попугаю. Тот слетел с ветки и спросил: «Собрать для тебя рису, почтенный?» — «Когда будет необходимость, тогда соберешь,— сказал царь,— а теперь пойдем с нами».

Взяв семьдесят коти золотых монет и захватив с собой всех трех животных, царь вернулся в город. Поднявшись на плоскую крышу дворца, он приказал хранить там привезенные сокровища. Змее он велел сделать для жилья золотую трубу, крысе — хрустальную пещеру, а попугаю — золотую клетку. Каждый день по приказу царя кормили их отборной пищей: змею и попугая — сладким зерном, а крысу — очищенным рисом.

Справедливо управляя царством, Бодхисаттва раздавал дары и совершал другие благочестивые деяния. И все четверо, прожив свой жизненный срок в мире и довольстве, возродились согласно карме.

Учитель сказал: «Не только теперь, о бхикшу, Девадатта пытается меня убить. Он замышлял это и прежде». Приведя этот рассказ для разъяснения дхармы, Учитель отождествил перерождения: «Тогда вероломным царем был Девадатта, змеей — Сарипутта, крысой — Моггаллана[32], попугаем — Ананда, а справедливым царем был я».

 

 

Джатака о неудаче с обеих сторон (№ 139)

 

«Лишился глаз, одежды нет...» Эту историю Учитель, находясь в Велуване, рассказал о Девадатте. Говорят, бхикшу собрались тогда в зале дхармы и стали рассуждать: «Братья, так же как факел, обгоревший с обоих концов, а в середине испачканный навозом, не может служить поленом ни для костра в лесу, ни для очага в деревне, так и Девадатта, отказавшийся от такого превосходного, ведущего к спасению учения, с обеих сторон потерпел неудачу: и радостей мирской жизни лишился, и отшельнический долг не выполняет.»

В это время вошел Учитель и спросил: «Что вы здесь обсуждаете?» Когда те объяснили, Учитель сказал: «Не только теперь, о бхикшу, Девадатта с обеих сторон потерпел неудачу, так было с ним и прежде». И Учитель рассказал историю о прошлом.

Давным‑давно, когда в Варанаси царствовал Брахмадатта, Бодхисаттва возродился в образе божества дерева.

Тогда в одной деревне жили рыбаки. И вот один рыбак взял рыболовный крючок и отправился с маленьким сыном к излюбленному месту, где хорошо клюет рыба. Пришел он туда и стал в разные стороны крючок забрасывать. Вдруг крючок его зацепился за подводную корягу; никак не может рыбак его освободить. И он подумал: «Наверное, у меня на крючке большая рыба. Пошлю‑ка я сына домой и велю жене с соседями поругаться, чтобы никто из них на долю моей добычи не посягнул». И он сказал сыну: «Пойди, милый, передай матери, что мы поймали большую рыбу, и скажи, чтобы она затеяла ссору с соседями». 

Когда сын ушел, рыбак, боясь, как бы не оборвать леску, снял свою одежду, сложил на берегу и полез в воду. Ему так хотелось поймать большую рыбу, что он принялся искать ее в воде и, наткнувшись на корягу, выколол оба глаза. А в это время вор утащил его одежду, лежавшую на берегу. Обезумев от боли, прикрывая глаза рукой, рыбак вышел из воды и, дрожа всем телом, стал ощупью искать одежду.

А в это время жена рыбака, желая поссориться с соседями, решила принять такой вид, чтобы всем противно смотреть на нее было. Прицепив к одному уху пальмовый лист, а один глаз вымазав сажей, она взяла на руки собаку и отправилась к соседям.

«Что это с тобой? — сказала соседка,— к уху ты прицепила пальмовый лист, глаз сажей вымазан, как ребенка, держишь ты на руках собаку и ходишь из дома в дом, с ума сошла, что ли?» — «Нет, я не сошла с ума,— отвечала жена рыбака,— а ты без причины бранишь меня и оскорбляешь. Вот я пойду к деревенскому старосте, и пусть он покарает тебя уплатою восьми каршапан[33]». И так, затеяв ссору, обе пришли к деревенскому старосте. А когда староста разобрал дело, эта кара пала на голову жены рыбака. Ее связали и стали бить, требуя уплаты денег.

Видя оба эти несчастья: одно, которое постигло жену в деревне, а другое — мужа в лесу, божество дерева, сидя на ветке, сказало: «Эй, рыбак, и в воде, и на земле ты замышлял недоброе, оттого с обеих сторон — беда». И божество произнесло следующую гатху:

Лишился глаз, одежды нет, в соседнем доме брань слышна,

В воде и на земле беда на рыбака обрушилась.

Приведя этот рассказ для разъяснения дхармы, Учитель отождествил перерождения: «Тогда рыбаком был Девадатта, а божеством дерева был я».

 

 

Джатака об опьянении (№81)

 

«Мы пили и пускались в пляс...» Эту историю Учитель, находясь в Гхоситараме[34], недалеко от Косамби, рассказал об одном тхере по имени Сагата. Проведя время дождей в Саваттхи, Учитель отправился за милостыней в город Бхаддаватика[35]. Встречавшиеся ему по пути пастухи со стадами коров и коз, пахари и путники кланялись и предупреждали: «Благословенный, не ходи в манговую рощу. Там в обители отшельников живет страшный ядовитый наг по прозвищу Амбатиттхака». Он может причинить вред Благословенному». Трижды они повторяли эти слова, но Учитель, будто не слыша их, отправился в манговую рощу.

В то время в одной лесной обители жил тхера по имени Сагата, обладавший высшей магической силой, какую только может иметь смертный человек. Он пришел в манговую рощу и как раз в том месте, где жил царь нагов, сел на охапку травы, скрестив ноги. Наг не мог сдержать гнева и выпустил дым. Тхера тоже выпустил дым. Тогда наг выпустил огонь, и тхера выпустил огонь. Пламя нага не причинило вреда тхере. Пламя тхеры укротило нага. Укротив царя нагов, тхера наставил его в правилах учения Будды и пришел к Учителю.

Пробыв сколько ему хотелось в Бхаддаватике, Учитель отправился в Косамби. История о том, как тхера Сагата укротил нага, распространилась среди народа. Жители города Косамби вышли встретить Учителя. Они поклонились ему, а потом подошли к тхере Сагате и, поклонившись, сказали: «Почтенный, скажи, в чем ты нуждаешься, мы дадим тебе это. Сагата молчал. Тогда шесть братьев, наблюдавшие за нравами, сказали: «Почтенные, ведь отшельникам вина не подают. Поэтому тхере приятно будет, если вы дадите ему прозрачного красного вина».

Люди согласились и решили угостить тхеру каждый в своем доме. Потом они пригласили Учителя прийти на другой день, а сами вернулись в город.

На следующий день, приготовив прозрачного красного вина и зазывая тхеру каждый в свой дом, жители угощали его. Напившись вина, тхера захмелел, а выходя из города, он свалился у городских ворот и, бормоча что‑то бессвязное, заснул.

Спустя некоторое время Учитель отправился за подаяниями и, увидав пьяного Сагату, который валялся у городских ворот, велел бхикшу поднять его и отнести в обитель. Первым делом бхикшу положили тхеру головой к Благословенному, но Сагата, перевернувшись, снова лег к Благословенному ногами. Тогда Учитель сказал: «О бхикшу, есть ли у Сагаты то уважение ко мне, какое было у него прежде?»— «Нет, почтенный»,— отвечали бхикшу. «А скажите, бхикшу, кто укротил царя нагое из манговой рощи?» — «Сагата».— «А мог бы теперь Сагата укротить безвредную водяную змею?» — «Нет, почтенный». — «Что же, бхикшу, следует ли пить тому, кто, напившись, совсем теряет разум?»—«Не следует, почтенный». Так порицая тхеру, Учитель сказал: «Питье разных крепких напитков требует искупления греха».

Дав бхикшу такое наставление, Учитель поднялся со своего места и пошел в зал благовоний.

Собравшись в зале дхармы, бхикшу обсуждали греховность опьянения: «Подумайте, братья, настолько велик грех опьянения, что Сагата, достигший мудрости и владеющий магической силой, забыв добродетели Учителя, так поступил». В это время вошел Учитель и спросил: «Что вы здесь обсуждаете, бхикшу?» Когда те объяснили, Учитель сказал: «Это, бхикшу, не первый раз, когда отшельники, напившись вина, теряют разум. Это бывало и прежде». И он рассказал историю о прошлом.

Давным‑давно, когда в Варанаси царствовал Брахмадатта, Бодхисаттва возродился в стране Каши в семье одного северного брахмана. Когда он достиг зрелого возраста, то ушел в Гималаи и сделался отшельником. Овладев магической силой и одолев все ступени на пути к конечному освобождению, он жил там в созерцании и размышлениях среди пятисот учеников.

Когда наступила пора дождей, ученики сказали ему: «Учитель, мы хотим пойти туда, где живут люди, за солью и уксусом. Потом вернемся».— «Я, милые, останусь здесь,— сказал наставник,— а вы идите, проведите время дождей, как вам нравится, и возвращайтесь».

Простившись с наставником, они пришли в город Варанаси и поселились в царском саду. Утром они уходили за подаяниями в деревню, расположенную за городскими воротами, насыщались там, а потом возвращались в город. Благочестивые люди давали им пищу, а через несколько дней доложили царю: «Божественный, из Гималаев пришли пятьсот отшельников и поселились в царском саду. Это отшельники необыкновенной строгости, соблюдающие все нравственные правила и обуздавшие свои желания».

Услыхав о таких добродетелях отшельников, царь явился в сад и приветствовал их. Он взял с них обещание прожить здесь все четыре месяца дождей и пригласил их во дворец. С этого времени отшельники стали кормиться в царском дворце, а жили в царском саду.

Однажды в городе был объявлен праздник вина. «Ведь отшельникам вина не подают», — подумал царь и приказал дать им самых лучших вин. Напившись, отшельники пришли в царский сад. Захмелев, одни из них стали плясать, другие запели, а третьи, напевшись и наплясавшись, рассыпали принесенную еду и другие свои пожитки и заснули где кому пришлось. 

Когда опьянение прошло, отшельники проснулись и, узнав, какую они совершили измену нравственным правилам, решили: «Мы сделали то, что недостойно отшельников». И они стали рыдать и причитать: «Мы совершили такой грех потому, что были без наставника». И в тот миг они покинули царский сад и вернулись в Гималаи.

Положив собранное ими, они поклонились наставнику и сели возле него. «Ну как, дети мои, — спросил он, — счастливо ли вы жили среди людей? Не утомились ли, собирая подаяния? Дружно ли вы жили?» — «Мы жили счастливо, Учитель,— сказали отшельники,— но однажды мы выпили то, что нам не полагается пить, и, потеряв рассудок и память, стали петь и плясать». И, объясняя, как это произошло, они произнесли следующую гатху:

Мы пили и пускались в пляс, орали песни, плакали.

Как хорошо, что в обезьян не превратило нас вино.

«Вот что бывает с теми, кто не живет вместе с наставником, — сказал Бодхисаттва, порицая отшельников, — впредь этого не делайте». Дав им такое наставление, он жил, не прекращая созерцания и размышлений, и возродился в мире Брахмы.

Приведя этот рассказ для разъяснения дхармы, Учитель отождествил перерождения: «Тогда община отшельников была окружением Будды, а наставником их был я».

 

 

Джатака о царе Махапингале (№ 240)

 

«Народ царем Пингалой...» Эту историю Учитель, находясь в Джетаване, рассказал о Девадатте. Когда Девадатту, который целых девять месяцев замышлял зло против Учителя, у ворот Джетаваны поглотила земля, жители Джетаваны и других соседних мест радовались и ликовали. «Девадатту, противника Будды, поглотила земля,— говорили они.— Теперь, когда враг погиб, Учитель достиг полного просветления».

Весть о смерти Девадатты распространилась по всей Джамбудвине[36], узнали об этом якши, бхуты и дэвы[37]. Все они радовались и ликовали.

Однажды бхикшу собрались в зале дхармы и стали рассуждать: «Братья, когда Девадатту поглотила земля, народ смеялся и ликовал». В это время вошел Учитель и спросил: «Что вы здесь обсуждаете, бхикшу?» Когда те объяснили, Учитель сказал: «Не только теперь, о бхикшу, люди смеются и радуются смерти Девадатты, так было и прежде». И он рассказал историю о прошлом.

Давным‑давно правил в городе Варанаси злой и несправедливый царь по имени Махапингала. Что ни день, совершал он по своей прихоти разные злодеяния. Словно сок из сахарного тростника, выжимал он из своих подданных налоги, карал их то и дело все новыми поборами. Всегда был он груб, суров и жесток и никогда не испытывал жалости к другим людям. Во дворце он был неумолим и беспощаден не только к своим женам, сыновьям и дочерям, но и к придворным, брахманам и знатным землевладельцам. Всем был он неприятен, словно песок в глазах, словно камень, попавший в пищу, словно колючка, застрявшая в пятке.

В то время Бодхисаттва возродился в образе сына этого царя. Когда после долгого царствования Махапингала наконец умер, все жители Варанаси радовалась и хохотало. Они привезли тысячу возов дров, сожгли Махапингалу, вылили на это место тысячу кувшивов воды и помазали на царство Бодхисаттву. «Теперь у нас справедливый царь»,— говорили они. По всем улицам было приказано бить в праздничные барабаны и поднять над городом стяги и знамена. У дверей каждого дома были сделаны навесы, и люди сидели под этими навесами на помостах, усыпанных печеным зерном и цветами, ели и пили.

На диване, стоявшем на пышно разукрашенном помосте, в окружения придворных, брахманов, знатных горожан и привратников под белым зонтиком торжественно восседал Бодхисаттва.

А в это время один привратник, стоявший возле царя, все время вздыхал и всхлипывал. Заметив это, Бодхисаттва сказал: «Эй, привратник, смотри, весь народ веселится и празднует смерть моего отца, а ты стоишь и плачешь. Разве мой отец был тебе так приятен?» И он произнес первую гатху;

Народ, царем Пингалой притесненный,

В его лишь смерти видит избавленье.

 

Так был тебе приятен Красноглазый,

Что ты о нем теперь, привратник, плачешь?

Выслушав его, привратник сказал: «Нет, не о смерти Махапингалы я скорблю. Моей голове с лихвой от него досталось. Всякий раз, выходя из дворца и возвращаясь обратно, царь Пингала, словно кузнечным молотом, давал мне по восьми ударов кулаком по голове. Боюсь я, как только попадет он в другой мир, стукнет восемь раз по голове Ямы, привратника ада, думая, что он меня бьет. «Слишком уж он непочтителен с нами», — скажут обитатели ада и отошлют его обратно на землю. И тогда он снова каждый день будет бить меня по голове. Вот чего я боюсь, оттого и плачу». И, разъясняя это, привратник произнес вторую гатху:

Всегда мне был противен Красноглазый,

Боюсь его сюда я возвращенья.

Он, в ад придя, побьет там бога смерти,

А тот, рассерженный, пришлет его обратно.

Выслушав привратника, Бодхисаттва сказал ему; «Царь Пингала сожжен на костре из тысячи возов дров, место сожжения залито водой из тысячи кувшинов, и борозду кругом провели. А существа, перешедшие в другой мир, в то же тело не возвращаются, поэтому ты не бойся». Так успокаивая привратника, он произнёс третью гатху:

На тысяче возов сожжен, из тысячи горшков залог,

Кругом прорыта борозда, не бойся, не вернется он.

После этого привратник успокоился, а Бодхисаттва, раздавая дары и совершая другие благочестивые деяния, справедливо управлял царством и возродился согласно карме.

Учитель, приведя эту историю, отождествил перерождения: «Тогда Пингалой был Девадатта, а сыном был я».

 

 

Перевод выполнен по изданию: «The Jataka», ed. by V. Fausboll, vols 1—7, London, 1877—1897.

 

 

 

 

На главную

Оглавление

 




[1] то же, что и нигродха (ньягродха)

 

[2] монастырь близ города Саваттхи, где Будда обычно вел свои проповеди

 

[3] древний священный город на берегу Ганга

 

[4] разновидность полубогов с человеческой головой и змеиным телом

 

[5] область на севере Цейлона (совр. Джафна)

 

[6] торговый порт в Индии (совр. Брочх в штате Катхьявар)

 

[7] струнный музыкальный инструмент

 

[8] мифическое морское чудовище

 

[9] строфа буддийского стихотворного текста

 

[10] один из наиболее преданных учеников Будды

 

[11] местность близ города Раджагрихи

 

[12] родственник Гаутамы Будды, вошедший в буддийскую общину и впоследствии ставший противником Будды

 

[13] одна из вершин в Гималаях

 

[14] здесь: буддийское учение

 

[15] главный ученик Будды

 

[16] растение Bassia latifolia

 

[17] старший буддийский монах или монах, отличающийся определенными достоинствами

 

[18] древняя столица северо‑индийского государства Кошалы

 

[19] буддийский монастырь

 

[20] пять основных правил поведения, которые должны были соблюдаться всеми, принявшими учение Будды: 1) не есть в неурочное время, 2) избегать мирских развлечений, 3) не употреблять благовоний и украшений, 4) не спать на высокой и широкой постели, 5) не иметь золота и серебра

 

[21] первый шаг на пути к конечному освобождению (нирване). Вступивший на Первый Путь освобождается от рождения в дурном состоянии, то есть в виде животного, в виде прета (тени умершего) или в аду

 

[22] город в северо‑западной Индии, центр наук и искусств

 

[23] небесный мир, достигаемый благочестивым поведением в земном существовании

 

[24] древнее царство со столицей Варанаси

 

[25] коти ‑ десять миллионов

 

[26] Имеется в виду религиозная деятельность состоящая в смене определенных духовных состояний: 1) освобождение от мирских чувств и мыслей путем сосредоточения на каком‑нибудь предмете, 2) радость и легкость тела и ума, 3) чувство легкости, 4) абсолютная ясность ума и спокойствие

 

[27] жена Будды, мать его сына Рахулы

 

[28] разновидность демонов, пожирающих человеческое мясо

 

[29] бранное слово

 

[30] шелковичное дерево

 

[31] одежда, пища, ночлег и лекарство

 

[32] ученик Будды

 

[33] монета из сплава серебра и меди, 7.8 гр

 

[34] место, где находилась одна из трех буддийских общин Косамби, большого города в центральной Индии

 

[35] небольшой торговый город недалеко от Косамби

 

[36] название Индии

 

[37] полубожественные существа, служившие богу богатств Кубере; разновидность демонов; низшие божества

 







Rambler's Top100