На главную

Оглавление

    


 

 

Поэзия и проза Древнего Востока

 

Из «Упанишад»

 

Брихадараньяка‑упанишада (II, 4)

 

1. «Майтрейи[1], — сказал Яджнявалкья, — поистине, я собираюсь оставить это состояние[2] домохозяина. Давай же я произведу раздел между тобой и Катьяяни».

2. Майтрейи сказала: «Господин. Если бы вся эта земля, полная богатства, сделалась моей, стала бы я от этого бессмертной?» — «Нет,— сказал Яджнявалкья.— Какова жизнь наделенных имуществом, такой стала бы и твоя жизнь. Но нет надежды достичь бессмертия с помощью богатства».

3. Майтрейи сказала: «Что я буду делать с тем, от чего все равно не стану бессмертной? Поведай мне, блаженный, что ты знаешь».

4. Яджнявалкья сказал: «Да. Ты всегда была дорога нам и говоришь дорогое. Подойди же и сядь — я объясню тебе это. А ты поразмысли над тем, что я буду объяснять».

5. И он сказал: «Поистине, не ради супруга дорог супруг, но ради Атмана дорог супруг. Поистине, не ради жены дорога жена, по ради Атмана дорога жена. Поистине, не ради сыновей дороги сыновья, но ради Атмана дороги сыновья. Поистине, не ради богатства дорого богатство, но ради Атмана дорого богатство. Поистине, не ради брахманства дорого брахманство, но ради Атмана дорого брахманство. Поистине, не ради кшатры[3] дорога кшатра, но ради Атмана дорога кшатра. Поистине, не ради миров дороги миры, но ради Атмана дороги миры. Поистине, не ради богов дороги боги, но ради Атмана дороги боги. Поистине, не ради существ дороги существа, но ради Атмана дороги существа. Поистине, не ради всего дорого все, но ради Атмана дорого все. Поистине, лишь Атмнпа следует видеть, следует слышать, о нем следует думать, следует размышлять, о Майтрейи. Поистине, когда Атмана видят и слышат, когда думают о нем и распознают его, все становится известно.

6. Брахманство оставляет того, кто считает брахманство отличным от Атмана. Кшатра оставляет того, кто считает кшатру отличной от Атмана. Миры оставляют того, кто считает миры отличными от Атмана. Существа оставляют того, кто считает существ отличными от Атмана. Все оставляет того, кто считает все отличным от Атмана. Это брахманство, эта кшатра, эти миры, эти боги, эти существа, это все — Атман.

7. Это подобно тому, как не могут быть восприняты сами по себе внешние звуки, возникающие, когда ударяют в барабан, но, благодаря восприятию барабана или ударяющего в барабан, воспринимается и звук.

8. Это подобно тому, как не могут быть восприняты сами по себе внешние звуки, возникающие, когда трубят в раковину, но, благодаря восприятию раковины или трубящего в раковину, воспринимается и звук.

9. Это подобно тому, как не могут быть восприняты сами по себе внешние звуки, возникающие, когда играют на лютне, но, благодаря восприятию лютни или играющего на лютне, воспринимается и звук.

10. Подобно тому как из огня, в который подложено сырое топливо, выходят один за другим клубы дыма, поистине, так же и с дыханием этого великого существа[4] вышли «Ригведа», «Яджурведа», «Самаведа», «Атхарвангираса»[5], итихаса[6], пураны[7], науки[8], упанишады, шлоки[9], сутры[10], анувьякхьяны, вьякхьяны[11]. Все они вышли с его дыханием.

11. Это подобно тому, как океан — средоточие всех вод, как кожа — средоточие всех прикосновений, как ноздри — средоточие всех запахов, как язык — средоточие всех вкусов, как глаз — средоточие всех образов, как ухо — средоточие всех звуков, как разум — средоточие всех решений, как сердце — средоточие всех знаний, как руки — средоточие всех дел, как детородный орган — средоточие всех удовольствий, как задний проход — средоточие всех извержений, как ноги — средоточие всех путешествий, как речь — средоточие всех вед.

12. Подобно тому как брошенный в воду комок соли растворяется в воде и нельзя вытащить его снова, но какую часть воды ни возьмешь — она соленая, поистине, так же и эта великая, бесконечная, безграничная, состоящая из одного лишь распознавания сущность, возникнув из этих элементов[12], исчезает в них. Нет после смерти сознания. Так говорю я», — так сказал Яджнявалкья.

13. Тогда Майтрейи сказала: «Ты смутил меня, господин, словами: «нет после смерти сознания». Тогда он сказал: «Поистине, я не говорю смущающего. И этого достаточно, чтобы понять.

14. Ибо, где есть что‑либо подобное двойственности, там один обоняет другого, там один видит другого, там один слышит другого, там один говорит другому, там один мыслит о другом, там один распознаёт другого. Но когда для него все стало Атманом, то как и кого сможет он обонять, то как и кого сможет видеть, то как и кого сможет слышать, то как и кому сможет говорить, то как и о ком сможет мыслить, то как и кого сможет распознать? Как сможет он распознать того, благодаря которому он распознаёт все это? Как сможет он распознать распознающего?[13]»

 

 

Перевод дается по книге: «Брихадараньяка‑Упанишада», перевод, предисловие и комментарии А. Я. Сыркина, М. 1964. В фрагменте говорится об Атмане — высшем индивидуальном психическом начале, пронизывающем все мироздание. В упанишадах Атман выступает в тесном соотношении с высшей объективной реальностью, Брахманом; тождество их — одна из основных идей в догматике упанишад. Здесь Атман трактуется как источник и носитель всего сущего. Легендарный мудрец Яджнявалкья, согласно преданию, получивший свое знание от солнца (его именем назван один из разделов этой унанишады) учит, что ради Атмана, а не ради самих себя дороги все мирские блага. После смерти человек сливается со своим источником — Атманом, лишается сознания и для него исчезает всякое подобие двойственности (субъекта‑объекта).

 

 

 

Чхандогья‑упнишада (VI, 8‑16)

 

 

Восьмая глава

 

1. Уддалака Аруни сказал своему сыну Шветакету: «Узнай от меня, дорогой, об истинной природе сна. Когда человек, как это называют, спит, то он, дорогой, достигает[14] тогда высшего бытия, достигает самого себя. Поэтому и говорят: «Он спит»,— ибо он достигает самого себя.

2. Подобно тому как привязанная за веревку птица, устремляясь в разные стороны и не зная, где пристроиться, находит прибежище там, где она привязана, так, дорогой, и этот разум, устремляясь в разные стороны и не зная, где пристроиться, находит прибежище в дыхании[15]. Ибо разум, дорогой, привязан к дыханию.

3. Узнай от меня, дорогой, о голоде и жажде. Когда человек, как это называют, голоден, то это вода уводит съеденное им. И как говорят: «уводящий коров, уводящий лошадей, уводящий людей»,— так говорят и о воде: «уводящая пищу». Знай, дорогой, что там поднимается этот росток‑тело, ибо он не может быть без корня.

4. И где еще мог бы быть его корень, как не в пище? И также, дорогой, если пища — росток, ищи корень в воде. Если вода — росток, дорогой, ищи корень в жаре. Если жар — росток, дорогой, ищи корень в Сущем. Все эти творения, дорогой, имеют корень в Сущем, прибежище в Сущем, опору в Сущем[16].

5. Далее, когда человек, как это называют, испытывает жажду, то это жар уводит выпитое. И как говорят: «уводящий коров, уводящий лошадей, уводящий людей»,— так говорят и о жаре: «уводяший воду». Знай, дорогой, что там поднимается этот росток, ибо он не может быть без корня.

6. И где еще мог бы быть его корень, как не в воде? Если вода — росток, дорогой, ищи корень в жаре. Если жар — росток, дорогой, ищи корень в Сущем. Все эти творения, дорогой, имеют корень в Сущем, прибежище в Сущем, опору в Сущем. О том, дорогой, как каждое из этих трех божеств, достигнув человека, стало тройным, было сказано раньше. И когда, дорогой, этот человек умирает, то его речь погружается в разум[17], разум — в дыхание, дыхание — в жар, жар — в высшее божество.

7. И эта тонкая сущность[18] — основа всего существующего, То — действительное, То — Атман. Ты одно с Тем, Шветакету!» — «Учи меня дальше, почтенный!»—«Хорошо, дорогой»,— сказал он.

 

 

Девятая глава

 

1. «Подобно тому, дорогой, как пчелы, приготовляя мед, собирают соки различных деревьев и делают из них один сок,

2. и эти соки не различают себя там, говоря: «Я — сок этого дерева! Я — сок того дерева!» ‑ так же точно, дорогой, и все эти существа, достигнув Сущего[19], не знают, что они достигли Сущего.

3. Кем они ни бывают здесь — тигром, или львом, или волком, или вепрем, или червем, или крылатым насекомым, или слепнем, или мошкой, — тем они и становятся вновь[20].

4. И эта тонкая сущность — основа всего существующего, То — действительное, То — Атман. Ты — одно с Тем. Шветакету!» — «Учи меня дальше, почтенный!» — «Хорошо, дорогой», — сказал он.

 

 

Десятая глава

 

1. Эти восточные реки, дорогой, текут на запад, западные — на восток. Они идут из моря в море, они становятся самим морем, И подобно тому, как они не знают там о себе: «Я — эта река. Я — та река», —

2. Так же точно, дорогой, и все эти существа, придя из Сущего, не знают, что они пришли из Сущего. Кем они ни бывают здесь — тигром, или львом, или волком, или вепрем, или червем, или крылатым насекомым, или слепнем, или мошкой,— тем они и становятся вновь.

3. И эта тонкая сущность — основа всего существующего, То — действительное, То — Атман. Ты — одно с Тем, Шветакету!» — «Учи меня дальше, почтенный!»— «Хорошо, дорогой», — сказал он.

 

 

Одиннадцатая глава

 

1. «Если бы, дорогой, ударили по корню этого большого дерева, то оно истекало бы древесным соком, продолжая жить. Если бы ударили посередине, то оно истекало бы, продолжая жить. Если бы ударили по верхушке, то оно истекало бы, продолжая жить. Будучи проникнуто живым Атманом, оно прочно стоит, постоянно поглощая влагу и пребывая в радости.

2. И если жизнь покидает одну его ветвь, та засыхает; если покидает вторую — та засыхает; если покидает третью — та засыхает; если покидает все дерево — то все оно засыхает. Знай же, дорогой, что это так»,— сказал он.

3. «Поистине, покинутое жизнью, это существо умирает, но сама жизнь не умирает. И эта тонкая сущность — основа всего существующего, То — действительное, То — Атман. Ты — одно с Тем, Шветакету!» — «Учи меня дальше, почтенный!» — «Хорошо, дорогой»,— сказал он.

 

 

Двенадцатая глава

 

1. «Принеси сюда плод ньягродхи[21]».—«Вот он, почтенный».— «Разломи его». —«Он разломан, почтенный».— «Что ты видишь в нем?» — «Эти маленькие семена, почтенный».—«Разломай же одно из них».—«Оно разломлено, почтенный».—«Что ты видишь в нем?»— «Ничего, почтенный».

2. И он сказал ему: «Поистине, дорогой, вот — тонкая сущность, которую ты не воспринимаешь; поистине, дорогой, благодаря этой тонкой сущности существует эта большая ньягродха. Верь этому, дорогой.

3. И эта тонкая сущность — основа всего существующего, То — действительное, То — Атман. Ты — одно с Тем, Шветакету!» — «Учи меня дальше, почтенный!» — «Хорошо, дороюй»,— сказал он.

 

 

Тринадцатая глава

 

1.«Положи эту соль в воду и приди ко мне утром». И тот так и сделал. Отец сказал ему: «Принеси‑ка ту соль, которую ты вечером положил в воду». И, поискав, он не нашел соли, ибо она растворилась.

2. Отец сказал: «Попробуй‑ка эту воду сверху — какая она?» — «Соленая». — «Попробуй со дна — какая она?» — «Соленая».— «Попробуй с середины — какая она?» — «Соленая». — «Оставь ее и приблизься ко мне». И тот так и сделал и сказал: «Она все время одинакова». Отец сказал ему: «Поистине, дорогой, ты не воспринимаешь здесь Сущего, но здесь оно и есть.

3. И эта тонкая сущность — основа всего существующего, То— действительное, То — Атман. Ты — одно с Тем, Шветакету!»— «Учи меня дальше, почтенный!»—«Хорошо, дорогой,»— сказал он.

 

 

Четырнадцатая глава

 

1. «Подобно тому, дорогой, как если человека уведут с завязанными глазами из страны гандхарцев[22], и затем оставят его в безлюдном месте, и он будет восклицать, поворачиваясь то к востоку то к северу, то к югу, то к западу: «Меня привели сюда с завязанными глазами, меня оставили здесь с завязанными глазами!» —

2. и если, сняв с него повязку, ему скажут: «В той стороне — гандхарцы, иди в ту сторону»,— то, спрашивая дорогу от деревни к деревне, сведущий и рассудительный, он достигнет гандхарцев,— точно так же и здесь человек, имеющий наставника, знает: «Я буду в этом мире, пока не освобожусь[23], затем я достигну цели».

3. И эта тонкая сущность — основа всего существующего, То — действительное, То — Атман. Ты — одно с Тем, Шветакету!» — «Учи меня дальше, почтенный!» — «Хорошо, дорогой», — сказал он.

 

 

Пятнадцатая глава

 

1. «Так, дорогой, вокруг смертельно больного человека собираются родные и спрашивают: «Ты узнаешь меня? Ты узнаешь меня?» И пока его речь не погружается в разум, разум — в дыхание, дыхание — в жар, жар — в высшее божество, до тех пор он узнает их.

2. Когда же его речь погружается в разум, разум — в дыхание, дыхание — в жар, жар — в высшее божество, то он не узнает их.

3. И эта тонкая сущность — основа всего существующего, То — действительное, То — Атман. Ты — одно с Тем, Шветакету!»— «Учи меня дальше, почтенный!» — «Хорошо, дорогой»,— сказал он.

 

 

Шестнадцатая глава

 

1. «Так, дорогой, схватив за руки, ведут человека, говоря: «Он утащил, он совершил воровство, раскалите для него топор!» И если он совершил это воровство, то он делается лжецом. Стремящийся к лжи, покрыв себя ложью, он берется за раскаленный топор Он обжигается, и тогда его убивают.

2. Если же он не совершил этого воровства, то он делается правдивым. Стремящийся к правде, покрыв себя правдой, он берется за раскаленный топор. Он не обжигается, и тогда его освобождают.

3. То, что он не обжигается при этом, и есть основа всего существующего, То — действительное. То — Атман. Ты — одно с Тем, Шветакету!» Вот что тот узнал от него, узнал от него.

 

 

Перевод дается по книге: «Чхандогья‑упанишада», перевод с санскрита, предисловие и комментарии А. Я. Сыркина, М. 1965. Настоящий отрывок содержит поучения знаменитого брахманского авторитета древней Индии Уддалаки Аруни своему сыну Шветакету. Рассуждая о различных явлениях, Уддалака с помощью аллегорических примеров возводит эти явления к их общей основе — Атману, провозглашая тождество Атмана с познающим субъектом.

 

 

Катха‑упанишада (I, I)

 

1. Поистине, Ваджашраваса охотно отдал все свое достояние. У него был сын по имени Начикетас[24].

2. И когда давались дары жрецам, вера проникла в него, бывшего еще мальчиком, и он подумал:

3. «Вот они выпили воду, съели траву, выдоено их молоко, они бесплодны. Воистину, безрадостны миры, в которые идет отдающий этих коров». 

4. И он сказал отцу: «Отец, кому ты отдашь меня?[25]» Во второй, в третий раз повторил он это, и отец в гневе сказал ему: «Смерти я отдам тебя!».

5. Начикетас сказал: «Среди многих иду я первым, среди многих иду я средним[26]. Каков же долг Ямы, что он совершит сегодня через меня?

6. Погляди назад на прежних людей, погляди вперед на будущих,— подобно зерну, созревает смертный; подобно зерну, рождается он вновь».

7. «Подобно огню[27], входит часто брахман в дома, где ему доставляют это успокаивающее подношение. Принеси же воды, Вайвасвата[28].

8. Надежда и ожидание, общение с друзьями, радость, жертвоприношение и добрые дела, сыновья и скот — все это гибнет у скудоумного человека, в доме которого живет брахман, не получающий пропитания».

9. «Раз ты провел три ночи в моем доме, не получив пропитания, о брахман, почетный гость, — да будет тебе почет, брахман![29] Да будет мне благо! Выбирай поэтому себе три дара».

10. Начикетас сказал: «О смерть, да успокоится в своем стремлении Гаутама[30], мой отец, и станет милостивым, да исчезнет его гнев на меня, да признает и приветствует он меня, отпущенного тобой, — таков первый дар из трех, что я выбираю».

11. Яма сказал: «Как встарь, признает тебя Ауддалаки Аруни[31] по моей милости, он будет спокойно спать по ночам, исчезнет его гнев при виде тебя, спасенного из пасти смерти».

12. Начикетас сказал: «В небесном мире нет никакого страха, там нет тебя и не боятся старости. Преодолев обоих — голод и жажду,— уйдя за пределы печали, радуются люди в небесном мире.

13. Ты, смерть, знаешь об этом небесном огне. Поведай о нем мне, полному веры, — о том, как обитатели небесного мира наслаждаются бессмертием, — это я выбираю как второй дар».

14. Яма сказал: «Я поведаю тебе о небесном огне — внимай же мне, Начикстас, постигая это. Знай, что этот огонь — достижение бесконечного мира, основа, скрытая в тайнике сердца».

15. И Яма рассказал ему об огне — начале мира[32], о составных частях жертвенного алтаря — каковы они, сколько их и каков их порядок. И тот повторил то, что ему было сказано. Тогда удовлетворенный бог смерти снова обратился к нему.

16. И великодушный Яма сказал ему, умилостивленный: «Сейчас я дам тебе здесь еще один дар: да будет этот огонь известен под твоим именем. Возьми эту многообразную цепь[33].

17. Кто трижды возжег огонь начикетас, тот, соединившись с тремя, совершает три действия[34], преодолевает рождение и смерть. Познав и испытав знающего сотворенное Брахманом[35], божественного, досточтимого, он достигает бесконечного покоя.

18. Кто трижды возжег огонь, Начикетас, познав эту триаду, и, зная так, размышляет об огне, Начикетас, тот, отбросив от себя узы смерти, преодолев печаль, радуется в небесном мире.

19. Это — твой небесный огонь, Начикетас, который ты выбрал себе как второй дар. Этот огонь все люди и назовут твоим именем. Выбирай же себе третий дар».

20. Начикетас сказал: «Сомнение возникает после смерти человека.— одни говорят: «Он есть».— другие: «Его нет».— Да узнаю я это, обученный тобой. Вот третий дар из даров».

21. Яма сказал: «Даже боги до сих пор сомневаются здесь, ибо не легко распознать это тонкое рассуждение. Выбери себе другой дар, Начикетас, не обременяй меня, освободи меня от этого».

22. Начикетас сказал: «Даже боги — и то сомневаются здесь, и ты, бог смерти сказал, что это нелегко распознать. Не найти другого наставника в этом, равного тебе. Нет никакого другого дара, равного этому».

23. Яма сказал: «Выбери себе в дар сыновей и внуков, что проживут сотню лет; множество скота, слонов, золото, коней; выбери себе во владение обширные угодья на земле и живи сам столько осеней, сколько хочешь.

24. Если ты считаешь это равным даром, выбирай себе богатство и долгую жизнь, процветай, Начикетас, на великой земле, я сделаю тебя обладателем [всего] желанного.

25. Какие ни бывают недостижимые желания в мире смертных — проси себе вволю все, что желаешь. Вот красавицы на колесницах, сопровождаемые музыкой,— такие недоступны людям. Пусть, подаренные мною, они служат тебе, Начикетас,— не спрашивай только о смерти».

26. Начикетас сказал: «Преходящи эти удовольствия у смертного, о Антака[36], они иссушают жар всех чувств, да и жизнь‑то вся коротка. Пусть же остаются у тебя повозки, танцы, пение.

27. Не должен человек радоваться богатству: разве сможем мы владеть богатством, если увидим тебя? Будем ли мы жить, пока ты правишь? Лишь этот дар следует мне избрать.

28. Кто из подверженных уничтожению и смерти внизу на земле, станет радоваться слишком долгой жизни после того, как приблизится к неуничтожимости и бессмертию, узнает и поразмыслит об удовольствиях, рожденных внешней оболочкой и страстью?

29. Скажи нам, смерть, о том, в чем сомневаются, что включено в великом переходе[37], — этот дар, проникший в сокрытое, а не иной, выбирает Начикетас».

 

 

Перевод взят из книги: «Упанишады», перевод с санскрита, предисловие и комментарий А. Я. Сыркина, М. 1967. Предлагаемый отрывок — один из наиболее драматичных в литературе упанишад. Ваджашраваса (древний брахманский авторитет) разгневался во время жертвоприношения на своего сына Начикетаса и сказал, что отдаст его в жертву богу смерти Яме.

 

 

 

 

На главную

Оглавление

 



[1] находилось в нижнем течении реки Янцзы

 

[2] то есть деньги, сжигавшиеся на могиле для того, чтобы они достались умершему, и он смог бы тратить их в загробном мире. Реального хождения такие деньги не имели

 



[1] как и Катьяяни — жена Яджнявалкья

 

[2] Яджнявалкья собирается оставить состояние домохозяина и уйти отшельником в лес. Брахману предписывалось пройти через следующие стадии жизни (ашрамы): ученик, живущий в доме учителя, домохозяин, исполняющий семейные обязанности, отшельник, уединившийся в лесу, и отрекшийся от мира нищенствующий странник

 

[3] (букв.: «сила», «власть») — олицетворение воинского сословия кшатриев

 

[4] То есть верховного божества, бога‑творца Брахмана

 

[5] Здесь последовательно упоминаются четыре сборника ведийских гимнов (название: «Атхарвангираса», по всей видимости, означает здесь «Атхарваведу»)

 

[6] (букв.: «так поистине было») — исторические предания, повествовавшие о прошедших событиях

 

[7] («сказание о древности») — эпические поэмы, созданные в IV—XIV вв

 

[8] здесь, по‑видимому, подразумевается знание о богах

 

[9] распространенный в эпической поэзии размер: слово ато означает также «стихотворение»; здесь, возможно, употреблено в значении: «афоризм», «максима»

 

[10] (букв.: «нить», отсюда — «руководство») — своды правил в различных областях знания и практической деятельности (ритуал, медицина, грамматика и т. д.)

 

[11] Анувьякхьяны (букв.: «дальнейшие разъяснения») и вьякхьяны («разьяснения») — разного рода объяснения к трудным для понимания местам в брахманах, сутрах и других текстах

 

[12] Имеются в виду пять элементов мироздания, различавшихся в индуистской традиции: земля, воздух, вода, огонь и особая субстанция пространства («эфир»)

 

[13] Согласно толкованию выдающегося индийского философа, комментатора ряда упанишад Шанкары (VIII — IX вв.), субъект распознавания не может быть познан сам собой, как огонь не может сжечь самого себя

 

[14] В подлиннике — непереводимая игра слов

 

[15] Дыхание (прана), согласно традиционному толкованию, символизирует речь, высшее начало

 

[16] Уддалака предлагает следующую схему восхождения человеческого тела к своим «корням»: пища (земля)—вода— жар— Сущее как прибежище и опора всех творений

 

[17] Иначе говоря, сначала умирающий лишается дара речи, затем его покидает разум, затем — дыхание; наконец — единственным признаком жизни в теле остается тепло, которое, в свою очередь, погружается в «высшее божество»

 

[18] Здесь Уддалака подходит к кульминационному пункту своего поучения, повторяемому затем в виде рефрена в следующих главах

 

[19] То есть в состоянии глубокого сна, смерти или при уничтожении мира

 

[20] То есть возрождаются вновь в своем прежнем состоянии из‑за того, что в предыдущем рождении не постигли своего единства с Атманом

 

[21] баньяновое дерево, вид смоковницы

 

[22] Имеется в виду название области и населявшего ее народа на правом берегу Инда (совр. район Пешевара)

 

[23] То есть существо будет возрождаться в этом мире, пока не исполнятся плоды совершенных ранее действий, определяющих его судьбу в последующих рождениях. Соответственным образом «достижение цели» означает здесь выход из круговорота рождений в результате истинного знания

 

[24] Имя Начикетас традиционно толкуется как «Не знающий» и — поэтому ищущий знания

 

[25] Начикетас, по‑видимому, говорит это, видя, что отец отдает в жертву все свое состояние, и полагая, что сам он тоже должен быть принесен в жертву

 

[26] Место не совсем ясное. Можно предположить, что здесь сначала имеются в виду ученики, среди которых Начикетас — первый по готовности исполнить долг, а затем — мертвые, среди которых он средний, то есть не он умирает последним, и поэтому нечего оплакивать его

 

[27] Согласно параллельному тексту «Тайттирийя‑брахманы», Начикетас идет к обители Ямы, где он ждет три ночи, пока не вернется бог смерти. По возвращении Ямы один из слуг обращается к нему с этими словами, убеждая его оказать почет гостю

 

[28] «Происходящий от солнца», эпитет Ямы

 

[29] Слова Ямы, возвратившегося в свой дом

 

[30] другое имя Ваджашравасы

 

[31] еще одно имя Ваджашравасы

 

[32] Здесь, по‑видимому, отражено представление об огне как творце существ

 

[33] Возможно, здесь имеется в виду талисман или украшение; не исключено также, что «цепь» — метафорическое обозначение пути определения действий

 

[34] Здесь имеются в виду соединение с отцом, матерью и наставником и дела жертвоприношения, обучения и подаяния

 

[35] Здесь—эпитет бога Агни

 

[36] («Приносящий конец») — эпитет Ямы

 

[37] То есть в переходе из этого мира в другой, в существовании после смерти

 







Rambler's Top100