На главную

Оглавление

    


 

 

Поэзия и проза Древнего Востока

 

Из цикла «О царствовании на небесах»

 

Прежде, в минувшие годы,

Был  Алалу[1] на  небе  царем.

Алалу сидел на престоле,

И даже бог Ану могучий,

Что прочих богов превосходит,

Склоняясь  у  ног его  низко,

Стоял перед ним, словно кравчий,

И чашу держал для питья.

И девять веков[2] миновало,

Как царствовал в небе Алалу.

Когда же настал век десятый,

Стал Ану сражаться с Алалу,

И  он победил его,  Ану.

Алалу бежал от него

В далекую Темную Землю[3].

Он вниз убежал от него —

В далекую Темную Землю.

И Ану сидел на престоле.

Сидел  на  престоле  он,  Ану,

И даже Кумарби могучий,

Склоняясь у ног его низко,

Стоял перед ним, словно стольник,

Еду ему  он подавал.

И девять веков миновало,

Как царствовал на небе Ану.

Когда  же настал  век десятый,

Стал с Ану сражаться  Кумарби.

Кумарби, потомок Алалу[4],

Стал на  небе с Ану сражаться.

Тот взгляда Кумарби не вынес[5],

Но он ускользнул от него,

Он, Ану, бежал от Кумарби,

Как птица, взлетая на небо.

Кумарби, его настигая,

Схватил его за ноги крепко,

Вниз с неба он Ану стащил,

И он укусил его в ногу,

Откусил его силу мужскую,

И стала, как бронза, литьем

Она у Кумарби во чреве.

Когда проглотил он, Кумарби,

Всю силу мужскую врага,

Он  радостно  захохотал.

Но Ану, к нему повернувшись,

Сказал ему речи такие:

«Ты радуешься, проглотив

Всю силу мужскую мою.

Но радуешься ты напрасно.

Я тяжесть в тебе оставляю:

Во‑первых,  теперь ты  чреват[6]

Отважнейшим богом Грозы.

Чреват ты теперь, во‑вторых,

Рекою безудержной — Тигром[7],

И, в‑третьих, теперь ты чреват

Отважнейшим богом Тасмису.

Родятся три бога  могучих,

Как тяжесть,  в тебе их оставлю.

Теперь ты беременей ими.

Тебе остается разбиться:

Ударься теперь головою

О горы, о скалы, о камни![...][8]»

 

Перевод сделан по изданиям: «Keilschrifturkunden aus Boghaz‑koi», XXXIII, № 1, 20; H. G. Guterbock, Kumarbi. Mytlien vom churriti‑schen Kronos, Zurich — New York, 1946; P. M e г i g g i, I miti di Kumarpi, il Kronos currico.— «Athenaeum», Nuova Serie, vol. XXXI, Pavia, 1953.

 

 

 

Из Молитвы Мурсилиса во время чумы

 

[...]Бог Грозы города Хаттусаса[9], господин мой, и вы, боги, господа мои, так все совершается: люди грешат. И отец мой согрешил: он нарушил слово бога Грозы города Хаттусаса, господина моего. А я ни в чем не согрешил. Но так все совершается: грех отца переходит на сына. И на меня грех отца моего перешел.

Но этот грех я признал воистину перед богом Грозы города Хаттусаса, моим господином, и перед богами, моими господами: это именно так, мы это совершили[10]. Но после того, как я признал грех моего отца как свой грех, да смягчится душа бога Грозы, моего господина, и богов, моих господ. Будьте теперь ко мне благосклонны и отошлите чуму прочь из страны хеттов! И те немногие жрецы[11], приносящие в жертву хлеб, и жрецы, совершающие жертвенные возлияния, что еще остались в живых, пусть у меня больше не умирают! Видите, из‑за чумы я совершаю молитву богу Грозы, господину моему; услышь меня, бог Грозы города Хаттусаса, господин мой, и меня оставь в живых!.. Птица возвращается в клетку, и клетка спасает ей жизнь. Или если рабу почему‑либо становится тяжело, он к хозяину своему обращается с мольбой.

И хозяин его услышит его и будет к нему благосклонен: то, что было ему тяжело, хозяин делает легким. Или же если раб совершит какой‑либо проступок[12], но проступок этот перед хозяином своим признает, то тогда что с ним хочет хозяин сделать, то пусть и сделает. Но после того, как он перед хозяином проступок свой признает, душа хозяина его смягчится, и хозяин этого раба не накажет. Я же признал грех отца моего как свой грех; это истинно так. Я совершил это[...]

 

Перевод сделан по изданию: A. Gotze, Die Pestgebete des Mursilis.— «Kleinasiatische Forschungen», Bd. I, Heft 2, Weimar, 1929.

 

 

 

 

На главную

Оглавление

 



[1] по‑видимому, хурритская форма шумерского имени бога Энлиль

 

[2] В подлиннике «девять лет»; имеются в виду мировыв годы, или эпохи

 

[3] Первый из побежденных богов бежит в Нижний imp, второй же пытается неудачно бежать в Верхний мир

 

[4] В смене поколений богов, сходной с «Теогонией» Гесиода, боги, мстящие за своих отцов, сменяют друг друга

 

[5] Устрашающий взор бога‑воина встречается в мифологиях разных народов

 

[6] Близкий мотив встречается в египетском мифе о споре Гора с Сетом

 

[7] Согласно одному из предложенных толкований мифа божество Тигра должно родиться вместо с братьями — богом Грозы и Тасмнеу

 

[8] В следующих частях поэмы, сильно поврежденных, бог Грозы, находясь еще внутри Кумарби, разговаривает с Ану о том, как ему выйти из Кумарби

 

[9] со времени Хаттусиллиса I (XVII в. до н. э.) — столица Хеттского царства, современный Богазкёй (около 100 км от Анкары)

 

[10] Формула признания в грехе

 

[11] В других местах молитв во время чумы Мурсилис II уговаривает богов оставить в живых жрецов, потому что иначе иссякнут еда и питье, которые они дают богам во время жертвоприношений

 

[12] Проступок и грех обозначаются одним и тем же хеттским словом (uastul)

 







Rambler's Top100