На главную

Оглавление

    


 

 

Поэзия и проза Древнего Востока

 

Песнь об Улликумми

 

Первая таблица

 

[...]Кумарби, отца всех богов[1], я пою.

 

 

Зачатие Улликумми

 

Кумарби в душу свою мудрость вбирает.

Как злодей, он День дурной[2] породит.

Он против бога Грозы зло замышляет:

Он соперника богу Грозы породит.

Кумарби в душу свою мудрость вбирает,

Как  драгоценный  камень,  мудрость на  нее  надевает.

Когда Кумарби в душу свою мудрость вобрал,

С трона своего вверх он быстро взлетел.

Взял он в руку жезл,

А ноги обул

В буйные ветры, как в сапоги.

Из города Уркиса[3] он отправился в путь

И к Холодному Озеру[4] он прилетел.

А в Холодном Озере том

Большая лежала Скала —

Три версты в длину, полторы в ширину,

То, что было внизу[5], в полверсты,

У Кумарби подпрыгнуло сердце.

Со Скалой сочетался Кумарби,

И оставил он семя в Скале.

Сочетался пять раз со Скалою,

Десять раз со Скалой сочетался[...]

 

 

Детство Улликумми

 

[...Повивальные бабки][6] родиться ему помогли,

И богини Судьбы, и богини‑защитницы[7] взяли

Малыша, на колени Кумарби его положили.

Тут начни Кумарби ему радоваться,

Тут начни Кумарби его покачивать,

Ему имя придумывать поласковее.

Тут начни Кумарби со своей душой говорить[8]:

«Как мне сына назвать,

Что богини Судьбы и богини‑защитницы дали мне?

Он из чрева родного, как меч, при рождении прыгнул,

Пусть идет  он.   Его  назову Улликумми[9].

Пусть на небо идет он и станет царем.

Славный город  Куммия[10]  Улликумми  растопчет,

Улликумми ведь бога Грозы поразит,

Как мякину развеет, наступит пятою,

И раздавит его он, как муравья!

Позвоночник Тасмису[11],  как тростник,  он сломает!

Всех богов распугает на небе, как птиц,

Как пустые горшки,  разобьет их!»

Только кончил  Кумарби ту речь свою,

Снова начал с душой своей он говорить:

«Кому же мне сына дать?

Кто же сына возьмет моего как дар?

Кто на Темную Землю[12] его отведет?

Чтоб  никто  не  увидел  его —

Ни бог Солнца, ни бог Луны,

Чтоб не видел его бог Грозы, мощный Куммии царь,

Чтобы тот не убил его!

Чтоб Иштар[13] не видала его, Ниневии царица,

Чтоб она, как тростник, не сломала ему позвоночник!»

Обратился тогда  к  Импалури[14]  Кумарби:

«Импалури!  К словам, что скажу я тебе,

Пусть  внимателен будет твой слух!

Жезл ты в руку возьми,

А ноги обуй

В буйные ветры, как в сапоги!

Ты к богам Ирсиррам[15] иди,

И скажи ты Ирсиррам‑богам

Это веское слово: «Приходите!

Вас Кумарби, отец всех богов, в дом богов призывает,

Но зачем он зовет вас,

[Не знаете вы][16].

Приходите скорей!»

Пусть Ирсирры возьмут малыша,

Отведут его в Темную Землю,

Пусть невидим  он будет великим богам».

Как услышал ту речь Импалури,

Взял он в руку жезл,

А ноги обул

В буйные ветры, как в сапоги,

И отправился в путь Импалури,

И к богам он Ирсиррам пришел.

Импалури Ирсиррам‑богам повторил:

«Приходите!

Кумарби, отец всех богов, вас зовет.

А зачем он зовет вас,

Не знаете вы.

Приходите скорей!»

Как услышали слово Ирсирры,

Заспешили и заторопились,

Поднялись они с тронов своих,

Путь мгновенно они совершили,

И  к  Кумарби Ирсирры пришли.

Ирсиррам  Кумарби так стал  говорить:

«Этого сына  возьмите,

Сына как дар вы примите,

На Темную Землю его отведите!

Торопитесь! Летите быстрей!

Пусть на правом плече Упеллури[17] лежит он, как меч! Положите

Вы его на плечо Упеллури.

Каждый день пусть растет [он] на сажень,

Пусть за месяц растет он на четверть версты.

Но тот камень, что в голову брошен ему,

Пусть глаза одевает его[18]».

Как услышали речь ту Ирсирры,

Сына взяли они у Кумарби с колен,

Подняли сына Ирсирры

И прижали к груди его, как украшенье.

Подняли сына, как ветры,

На колени к Энлилю его положили.

Поднял глаза  Энлиль,

Посмотрел он на малыша —

Тот перед богом стоял,

Тело его — Кункунуцци[19] — из камня.

Начал Энлиль со своею душой говорить:

«Кто же он,  этот сын,

Что богини Судьбы и богини‑защитницы вырастили?

Кто же он? Не ему ли пойти суждено

На тяжелые битвы великих  богов?

Лишь Кумарби один

Мог замыслить подобное зло:

Он, кто бога Грозы породил.

Породил и соперника богу Грозы».

 

Только кончил Энлиль говорить,

Положили Ирсирры на правом плече Упеллури ребенка, как меч.

Кункунуцци, он рос,

И могучие боги растили его.

Каждый день вырастал он на сажень,

Вырастал он за месяц на четверть версты.

Нот камень, что в голову брошен ему был,

Одевал ему очи.

 

 

Гнев бога Солнца

 

На пятнадцатый день

Вырос Камень высоко.

Словно меч, на коленях он в море стоял.

Из воды поднимался он, Камень,

В вышину был огромен,

Море было как пояс на платье его.

Он, как молот, вздымался, тот Камень,

Храмов он достигал и покоев богов в небесах.

Солнца бог посмотрел с неба вниз

И увидел внизу Улликумми:

Улликумми, казалось, на бога глядел.

Солнца бог начал так со своею душой говорить:

«Что за бог это в море растет не по дням, по часам?

Телом он не похож на богов».

Повернулся бог Солнца небесный

И направился к морю бог Солнца,

И когда он до моря дошел,

Руку он положил на чело,

[Он узнал: Улликумми из камня,]

И от гнева лицо его все исказилось[20].

Как увидел бог Солнца небес Улликумми,

Через горы он снова пошел

И направился к богу Грозы.

И, увидев его приближенье,

Тасмису стал так говорить:

«Почему приходит бог небесный Солнца, царь страны великой?

То, из‑за чего он к нам приходит, важно.

Этим мы не можем просто пренебречь.

Тяжело сраженье,

Тяжко столкновенье.

Это — на небе мятеж,

А в стране и смерть и голод».

Бог Грозы начал так говорить, обращаясь к Тасмису:

«Чтоб мог сесть он, вы трон приготовьте,

Чтоб мог есть он, накройте вы стол!»

Но пока говорили они меж собою,

Солнца бог в их покои пришел.

Чтоб мог сесть он, поставили трон.

Но не сел он на трон.

Чтоб мог есть он, поставили стол,—

Не притронулся  к  пище.

Дали чашу ему для питья,

Но к губам не поднес ее он.

Бог Грозы богу Солнца так стал говорить:

«Уж не тот ли прислужник плох,

Что  поставил  трон,

Раз ты не хочешь сесть?

Уж не тот ли стольник плох,

Что поставил стол,

Раз ты не хочешь есть?

Уж не тот ли кравчий плох,

Что чашу тебе предложил,

Раз ты не хочешь пить?»

 

 

 

 

На главную

Оглавление

 



[1] По хурритской мифологии, бог Кумарби — главный бог предпоследнего из четырех поколений богов, отец бога Грозы — главного бога последнего поколения богов, отнявшего у него царствование на небесах

 

[2] Кумарби задумывает день своей мести, когда порожденное им чудовище поразит бога Грозы и отнимет у него царствование на небе

 

[3] город, местопребывание Кумарби

 

[4] название места, где находилась Скала, представляемая в поэме как женщина‑великан

 

[5] Описание частей Скалы, представляемой как женщина

 

[6] Эпизоду рождения сына Кумарби предшествуют не полностью сохранившиеся фрагменты посещения бога мирового Океана Кумарби

 

[7] богини, помогавшие при родах

 

[8] В хурритской и хеттской литературе часто встречается разговор божества (или человека) со своей душой, соответствующий внутреннему монологу в новой литературе

 

[9] хурритское имя героя поэмы

 

[10] город, местопребывание бога Грозы, находился в горах к северу от Месопотамии

 

[11] брат и помощник бога Грозы

 

[12] Кумарби хочет спрятать своего сына, пока тот еще не вырос, от врагов в Темной Земле — подземном мире, находящемся за пределами Земли и Неба

 

[13] сестра бога Грозы и Тасмису, связываемая с месопотамским городом Ниневией

 

[14] В поэме советник и помощник бога мирового Океана

 

[15] боги, относящиеся к тому же (предпоследнему) поколению богов, что и Кумарби

 

[16] Эта и некоторые другие строки, взятые в скобки, в подлиннике разрушены и восстанавливаются на основании других параллельных мест

 

[17] бог—титан, держащий, по хурритской мифологии, на себе Землю и Небо (подобие, если не прообраз, греческого Атланта)

 

[18] Речь идет о слепоте Улликумми, рожденного каменной Скалой и снабженного каменным черепом. То, что Улликумми ничего не видит, здесь связывается и с тем, что его не должно видеть (по известной закономерности мифологического и всякого первобытного, в том числе и детского, мышления)

 

[19] хеттское имя героя поэмы. Его можно перевести как «Каменный убийца»

 

[20] Повторяющаяся формула, соответствующая гримасе, искажающей лицо бога или героя‑воина во время битвы, в фольклоре и мифологии разных народов

 







Rambler's Top100