На главную

Оглавление

    


 

 

Поэзия и проза Древнего Востока

 

Древнехеттская погребальная песня

 

 

Саван Несы[1], саван Несы

Принеси, приди!

Матери моей одежды

Принеси, приди!

Предка моего одежды[2]

Принеси, приди!

Я прошу, прошу я!

 

 

Песня, являющаяся древнейшим образцом поэтического текста на индоевропейском языке, сохранилась в составе текста, написанного клинописью, характерной для Древнего царства (около XVII в. до п. э.), и повествующего о сражении с хурритами (см. Г.Г. Гиоргадзе, Хетты и хурриты по древнехеттским текстам.—Вестник древней истории», 1969, № 1), в котором гибнут двое воинов. За рассказом об их гибели следует эта песня. Перевод сделан по изданию: «Keilschrifttexte aus Boghazkoi», III, № 40, толкование песни дано в соответствии со статьей: С. Watkins, A Latin‑Hittite etymology.—«Language», vol. 45, 1969, Ь 2.

 

 

 

Гимны Солнцу

1

 

Солнцу — слава!  В сердце человеку

Смотришь, Солнце, прямо с высоты,

Сердца ж твоего никто не видит.

Если кто‑нибудь поступит дурно,

Ты вверху увидишь и осудишь.

Я иду своей дорогой правды[3].

Кто б ни поступил со мною дурно,

Солнце, пусть увидишь ты его!

 

Гимн переводится по изданию «Keilschrifturkunden aus Boghazkoi», XVII, b 28. Произносился во время жертвоприношения богу Солнца.

 

 

2

 

Господин мой,  бог небесный Солнца,

Человечества пастух![4] Из моря

Ты приходишь в вышину[5], небесный

Солнца  бог.   Вступаешь ты на небо!

Бог небесный Солнца,  господин мой,

Ты над человеком,  над собакой,

Над свиньей, да и над зверем диким[6],

Ежедневно суд вершишь, бог Солнца!

 

Гимн представляет собой молитву царя Муваталласа — сына и преемника Мурсаласа II (XIII в. до н. э.), переводится по изданию: «Keilsclmfturkunden aus Boghazkoi», VI, № 45.

 

 

3

 

Солнце, господин мой справедливый,

Суд вершащий! Царь земли и неба,

Ты страною правишь, и даешь ты

Силу  мужества,   о  справедливый!

Солнца бог,  всегда ты благосклонен,

Исполняешь только ты моленья!

Милостивый бог, благое Солнце!

Как ты милостив, о справедливый!

Только праведного человека

Возвышаешь ты, благое Солнце!

Сын  богини‑матери  Нингаль,

Зрелости достиг ты совершенной,

Из лазури борода твоя!

Посмотри!  Перед тобой склонился

Человек — твой раб. Тебе он молвит:

«В  окоеме,  где земля и небо,

Лучезарно,  Солнце,  только  ты.

Царственный герой,  благое Солнце,

Сын богини‑матери Нингаль,

Всей страны обряд и договор[7]

Устанавливаешь только ты.

Царственный герой,  благое Солнце!

Ты один среди богов сверкаешь!

Власть великая тебе дана.

Справедливый господин правленья,

Прародитель сумрачного мира![8]

Царственный,  могучий Солнца  бог!

Вложены тебе отцом — Энлилем[9]

Света стороны четыре в руку.

Суд вершишь, усталости не зная,

Ты — неутомимый судия!

Средь богов минувшего[10] один ты

Царственный герой, благое Солнце,

Совершаешь для богов обряд.

Для богов минувшего один ты

Долю  их  определяешь[11]  верно.

Снова   выход из  небесной  башни

Открывают только для тебя,

Выезжаешь из ворот небесных,

О сверкающий, лишь ты один.

Боги неба пред тобой склонились

И склоняются земные боги[12],

Если с  ними  говоришь ты,  Солнце.

Боги  молятся  тебе,  склонившись.

Как родным,  обиженным ты людям

Покровительствуешь сиротливым,

И   возмездие  один  даешь  ты

За  обиженных и сиротливых.

Если рано на рассвете, Солнце,

Ввысь ты поднимаешься на небо,

Верхние ты озаряешь страны,

Нижние ты озаряешь страны,

Все  ты   озаряешь  страны,   Солнце.

Ты вверху встаешь над ними, Солнце.

Суд ты совершаешь над собакой,

Над свиньей, да и над зверем диким,

Тем, который говорить не может,—

Бессловесного ты судишь зверя.

Злого и дурного человека

Праведным судом ты судишь, Солнце.

Человека, что богами всеми

Был   возненавиден и  отвергнут,

Пренебрегнутого возвращаешь

Ты к себе. Ты милостив к нему.

Человека  этого, раба

Своего, ты защищаешь, Солнце.

Хлеб и пиво в жертву принести

Для тебя всегда готов он, Солнце.

Верного раба возьми ты в руку!

Четверым  коням  твоей  упряжки[13]

Человек — твой раб зерно насыпал.

Если ест зерно[14] коней четверка,

Значит — будешь жить, о Солнце, ты.

Слышишь! Это раб твой — человек

Слово произносит в честь твою,

Он твои слова услышать хочет,

Царственный  герой,  благое Солнце!

Объезжаешь ты на колеснице

Света  стороны  четыре.  Слева

От тебя летят по небу Страхи[15],

Справа от тебя несется Ужас[...]

Справа от тебя летит Бунене[16] —

Колесачий и советник верный.

Слева от тебя летит Мишару[17],

Праведный помощник и слуга[...]

Небо все ты объезжаешь, Солнце!»

 

Гимн переводится в извлечениях по изданию: «Keilschriiturkunde aus Boghazkoi», XXXI, № 127. Переведена первая табличка гимна, написанная стихами. Гимн датируется временем среднехеттского царя Кантуциллиса—доамарнского периода. Гимн отражает характерную для ряда древневосточных религий (в частности, позднейшей египетской) тенденцию к монотеистическому пониманию единственности бога Солнца — небесного царя, соотносимого с земным царем (цари Новохеттского периода всегда именовали себя во всех документах «Мое Солнечное божество»). Для культа священного царя характерна и выраженная в гимне идея объезжания царем Солнце четырех сторон света, откуда обрядовая роль числа 4 в этом гимне; бог Шамаш также предстает как судья, судящий на четыре стороны света.

Конец первой таблички гимна сильно поврежден. Соответствующие пропуски отмечены многоточием.  

 

 

 

 

На главную

Оглавление

 



[1] название древней столицы Хеттского царства

 

[2] При совершении погребального обряда символически обозначалось воссоединение с умершими предками

 

[3] Оборот, находящий прямое соответствие в четырех местах Ветхого завета («Я хожу по пути правды», (Книга притчей Соломоновых», гл. 8, 20, ср. там же, гл. 2, 20; «Первая книга Царств», гл. 12. 23; «Книга пророка Иеремии», гл. 6, 16)

 

[4] архаическое выражение, вторая часть которого применительно к богам восходит к доисторическому периоду, как это показывает совпадение такого употребления хеттского слова «пастух» (uestaras) с родственным авестийским (vastar), относящимся к богам в одном из гимнов «Авесты». По‑видимому, здесь отразилось общее для хеттской, индо‑иранской и греческой религии представление о том, что боги пасут души умерших. Выражение «пастух людей» относится и к аккадскому богу Шамашу

 

[5] В этом представлении о солнце, встающем из‑за моря, видели след миграции предков хеттов до их прихода в Малую Азию. Но скорее всего здесь можно видеть отражение тех же мифологических представлений, которые связывают и древнеиндийского бога Варуну с морем (мировым Океаном). Представление о связи бога Солнца с Океаном встречается и в хеттских текстах (миф о боге Телепинусе и дочери Океана) в контексте, почти дословно совпадающем с настоящим гимном

 

[6] Человек, собака и свинья образуют ряд существ, приносившихся в жертву богам в архаических хеттских обрядах. Собака и свинья — домашние животные—занимают промежуточное место между человеком и дикими (букв.: «полевыми») зверями, о которых в параллельном месте 3 гимна говорится, что они бессловесны (букв.: «не говорят ртом»). Судя по хеттским законам, в хеттском скотоводческом обществе не только человек, но и домашние животные представляли собой юридически ответственные существа. Представление о боге Солнца как судье является общим для хеттской, аккадской и египетской религии

 

[7] С богом Солнца в гимне связываются основные установления как миропорядка, так и порядка социального, что обнаруживают разительные аналогии с древнеиндийскими, ведийскими представлениями о порядке. Соответствующие термины, как хеттский «saklai» «обряд» (родственно лат. «sacer» — «священный»), восходят к глубокой древности

 

[8] С богом Солнца связывался и подземный (невидимый) мир

 

[9] С богом Солнца связывался и подземный (невидимый) мир

 

[10] Отец бога Солнца обозначен здесь шумерским клинописным знаком — именем шумерского бога Энлиля (как мать бога — шумерским обозначением богини Нингаль— жены бога луны Сина)

 

[11] Здесь различаются разные поколения богов. Бог Солнца, являющийся основным богом настоящего, противополагается «богам минувшего»

 

[12] Представление о доле, принадлежащей богу, является общим для разных древних традиций, включая месопотамскую

 

[13] боги, воплощающие земные силы, в отличие от небесных (ср. ниже верхние страны и нижние страны, что находит точное соответствие в вавилонских гимнах Шамашу)

 

[14] Представление о том, что бог Солнца выезжает на колеснице, объединяет этот гимн с индо‑иранскими, возможное воздействие которых здесь не исключено, так как к этому времени индо‑иранские коневодческие племена уже проникли на Ближний Восток и вступили во взаимодействие с хеттами через посредство хурритов

 

[15] Описание магического ритуала, основанного на магии уподобления: давая зерно коням, посвященным богу Солнца, тем самым обеспечивали его силу

 

[16] Страхи и Ужас—персонифицированные демоны из свиты бога Солнца

 

[17] аккадское имя колесничего и советника бога Солнца

 







Rambler's Top100