На главную

Оглавление

    


 

 

Поэзия и проза Древнего Востока

 

Таблица VI

 

1       Он умыл свое тело, все оружье блестело,

Со лба на спину власы он закинул,

С грязным он разлучился, чистым он облачился.

Как накинул он плащ и стан подпоясал,

5       Как венчал Гильгамеш себя тиарой,‑

На красоту Гильгамеша подняла очи государыня Иштар:

«Давай, Гильгамеш, будь мне супругом,

Зрелость тела в дар подари мне!

Ты лишь будешь мне мужем, я буду женою![1]

10      Приготовлю для тебя золотую колесницу,

С золотыми колесами, с янтарными рогами[2],

А впрягут в нее бури ‑ могучих мулов.

Войди в наш дом в благоухании кедра!

Как входить ты в дом наш станешь,

15      И порог и престол да целуют твои ноги,

Да преклонят колени государи, цари и владыки,

Да несут тебе данью дар холмов и равнины,

Твои козы тройней, а овцы двойней да рожают,

Твой вьючный осел пусть догонит мула,

20      Твои кони в колеснице да будут горды в беге,

Под ярмом волы твои да не ведают равных!»

22‑23   Гильгамеш уста открыл и молвит, вещает он государыне Иштар:

«Зачем ты хочешь, чтоб я взял тебя в жены?

25      Я дам тебе платьев, елея для тела,

Я дам тебе мяса в пропитанье и в пищу,

Накормлю тебя хлебом, достойным богини,

Вином напою, достойным царицы,

Твое жилище пышно украшу,

30      Твои амбары зерном засыплю,

Твои кумиры одену в одежды,‑

Но в жены себе тебя не возьму я!

Ты ‑ жаровня, что гаснет в холод,

Черная дверь, что не держит ветра и бури,

35      Дворец, обвалившийся на голову герою,

Слон, растоптавший свою попону[3],

Смола, которой обварен носильщик,

Мех, из которого облит носильщик,

Плита, не сдержавшая каменную стену,

40      Таран, предавший жителей во вражью землю,

Сандалия, жмущая ногу господина!

Какого супруга ты любила вечно,

Какую славу тебе возносят?

Давай перечислю, с кем ты блудила!

45      .............................................

Супругу юности твоей, Думузи,

Из года в год ты судила рыданья.

Птичку‑пастушка еще ты любила ‑

Ты его ударила, крылья сломала;

50      Он живет среди лесов и кричит: «Мои крылья!»

И льва ты любила, совершенного силой,‑

Семь и семь ему ты вырыла ловушек.

И коня ты любила, славного в битве,‑

Кнут, узду и плеть ты ему судила,

55      Семь поприщ скакать ты ему судила,

Мутное пить ты ему судила,

Его матери, Силили, ты судила рыданья.

И еще ты любила пастуха‑козопаса,

Что тебе постоянно носил зольные хлебцы,

60      Каждый день сосунков тебе резал;

Ты его ударила, превратила в волка,‑

Гоняют его свои же подпаски,

И собаки его за ляжки кусают.

Ишуллану, садовника отца, ты любила.

65      Что тебе постоянно носил фиников гроздья,

Каждый день тебе стол украшая,‑

Подняла ты очи, к нему подошла ты:

«О мой Ишуллану, твоей зрелости вкусим,

И, рукою обнажась, коснись нашего лона!»

70      Ишуллану тебе отвечает:

«Чего ты от меня пожелала?

Чего мать не пекла моя, того не едал я,‑

Как же буду есть хлеб прегрешенья и скверны?

Будет ли рогожа мне от стужи укрытьем?»

75      Ты же, услышав эти речи,

Ты его ударила, в паука превратила,

Поселила его среди тяжкой работы,‑

Из паутины не вылезть, не спуститься на пол.

И со мной, полюбив, ты так же поступишь!»

80      Как услышала Иштар эти речи,

Иштар разъярилась, поднялась на небо,

Поднявшись, Иштар пред отцом своим, Ану, плачет,

Пред Анту, ее матерью, бегут ее слезы:

«Отец мой, Гильгамеш меня посрамляет,

85      Гильгамеш перечислил мои прегрешенья,

Все мои прегрешенья и все мои скверны».

87‑88   Ану уста открыл и молвит, вещает ей, государыне Иштар:

«Разве не ты оскорбила царя Гильгамеша,

90      Что Гильгамеш перечислил твои прегрешенья,

Все твои прегрешенья и все твои скверны?»

92‑93   Иштар уста открыла и молвит, вещает она отцу своему, Ану:

«Отец, создай Быка мне, чтоб убил Гильгамеша в его жилище,

93      За обиду Гильгамеш поплатиться должен!

Если же ты Быка не дашь мне ‑

Поражу я Гильгамеша в его жилище,

Проложу я путь в глубину преисподней,

Подниму я мертвых, чтоб живых пожирали,‑

100     Станет меньше тогда живых, чем мертвых!»

101‑102 Ану уста открыл и молвит, вещает ей, государыне Иштар:

«Если от меня ты Быка желаешь,

В краю Урука будут семь лет мякины.

105     Сена для скота должна собрать ты,

Для степного зверья должна травы взрастить ты».

107‑108 Иштар уста открыла и молвит, вещает она отцу своему, Ану:

«Для скота я сена в Уруке скопила,

110     Для степного зверья травы взрастила.

 

(Далее недостает трех‑четырех стихов, где говорилось о небесном Быке.)  

 

117     Как услышал Ану эти речи,

118     Ее он уважил, Быка он создал,

118a    [.....................................]

В Урук с небес погнала его Иштар.

120     Когда достиг он улиц Урука,

[......................................]

Спустился к Евфрату, в семь глотков его выпил ‑ река иссякла.

От дыханья Быка разверзлась яма,

Сто мужей Урука в нее свалились.

125     От второго дыханья разверзлась яма.

Двести мужей Урука в нее свалились.

При третьем дыханье стал плеваться на Энкиду;

Прыгнув, Энкиду за рог Быка ухватился,

Бык в лицо ему брызнул слюною,

130     Всей толщей хвоста его ударил.

131‑132 Энкиду уста открыл и молвит, вещает он Гильгамешу:

«Друг мой, гордимся мы нашей отвагой,

Что же мы ответим на эту обиду?»

135     «Друг мой, видал я Быка свирепость,

Но силы его для нас не опасны.

Вырву ему сердце, положу перед Шамашем,‑ я и ты ‑ Быка убьем мы,

Встану я над его трупом в знак победы,

Наполню рога елеем ‑ подарю Лугальбанде!

140     За толщу хвоста его ухвати ты,

А я между рогами, меж затылком и шеей, поражу его кинжалом,

[......................................]».

Погнал Энкиду, Быка повернул он,

За толщу хвоста его ухватил он,

145     [.....................................]

А Гильгамеш, как увидел дело храброго героя и верного друга,‑

Между рогами, меж затылком и шеей

Быка поразил кинжалом.

Как Быка они убили, ему вырвали сердце, перед Шамашем положили,

Удалившись, перед Шамашем ниц склонились,

150     Отдыхать уселись оба брата.

Взобралась Иштар на стену огражденного Урука,

В скорби распростерлась, бросила проклятье:

«Горе Гильгамешу! Меня он опозорил, Быка убивши!»

Услыхал Энкиду эти речи Иштар,

155     Вырвал корень Быка, в лицо ей бросил:

156‑157 «А с тобой ‑ лишь достать бы, ‑ как с ним бы я сделал,

Кишки его на тебя намотал бы!»

Созвала Иштар любодеиц, блудниц и девок,

160     Корень Быка оплакивать стали.

161‑162 А Гильгамеш созвал мастеров всех ремесел,‑

Толщину рогов мастера хвалили.

Тридцать мин лазури ‑ их отливка[4],

165     Толщиною в два пальца их оправа[5],

Шесть мер елея[6], что вошло в оба рога,

Подарил для помазанья своему богу Лугальбанде,

А рога прибил у себя над хозяйским ложем[7].

Они руки свои омыли в Евфрате,

170‑171 Обнялись, отправились, едут улицей Урука,

Толпы Урука на них взирают.

173‑174 Гильгамеш вещает слово простолюдинкам Урука:

175     «Кто же красив среди героев,

Кто же горд среди мужей?

Гильгамеш красив среди героев,

Энкиду горд среди мужей!»

Бык богинин, кого мы изгнали в гневе,

180     Не достиг на улицах полноты желанья,

[...................................]

Гильгамеш во дворце устроил веселье,

Заснули герои, лежат на ложе ночи,

Заснул Энкиду ‑ и сон увидел,

185     Поднялся Энкиду и сон толкует:

Вещает своему он другу:

 

 

Таблица VII

 

I.1     «Друг мой, о чем совещаются великие боги?[8]

 

(О дальнейшем известно лишь по отрывку из «Периферийной» версии на хеттском языке:)  

 

2       ..............................

3       ** Слушай мой сон, что я видел ночью:

4‑5     ** Ану, Энлиль и Шамаш меж собой говорили.

5а      ** И Ану Энлилю вещает:

6       ** «Зачем они сразили Быка и Хумбабу?»

7       ** Ану сказал: «Умереть подобает

8       ** Тому, кто у гор похитил кедры!»

9       ** Энлиль промолвил: «Пусть умрет Энкиду,

10      ** Но Гильгамеш умереть не должен!»

** Отвечает Шамаш Энлилю‑герою:

12‑13   ** «Не твоим ли веленьем убиты Бык и Хумбаба?

13а     ** Должен ли ныне Энкиду умереть безвинно?»

14      ** Разгневался Энлиль на Шамаша‑героя:

15‑16   ** «То‑то ежедневно в их товарищах ты ходишь!»

17      ** Слег Энкиду перед Гильгамешем,

18      ** По лицу Гильгамеша побежали слезы:

19      ** «Брат, милый брат! Зачем вместо брата меня оправдали?»

20‑21   ** И еще: «Неужели сидеть мне с призраком, у могильного входа?[9]

22      ** Никогда не увидеть своими очами любимого брата?»

 

(Возможно, сюда же относится отрывок «Периферийной» версии на аккадском языке, найденный в Мегиддо в Палестине:)  

 

** [...................................]

2'‑3'   ** Энкиду прикоснулся к его руке, говорит Гильгамешу:

4'      ** "Не рубил я кедра, не убивал я Хумбабу.

5'      ** [...................................]

6'      **[...................................]

7'      ** В кедровом лесу, где обитают боги,

8'      ** Не убил ни одного я кедра!»

8а'     ** Гильгамеш от голоса его пробудился,

9'      ** И герою так он вещает:

10'     ** «Благ этот сон и благоприятен

11'     ** Драгоценен и благ, хотя и труден.. ."

 

(По‑видимому, сюда же относится отрывок "Ниневийской" версии, хотя, возхожно, в ней ему предшествовал текст, сильно отличавшийся от приведенной выше "Периферийной". После нескольких сильно разрушенных стихов из речи Энкиду идут такие стихи:)  

 

I.27‑28 Энкиду уста открыл и молвит, вещает он Гильгамешу:

«Давай, мой друг, пойдем и Энлиля попросим!»

30      У входа в храм они остановились,

Деревянную дверь они увидали.

Ибо Энлилю ее подарил Энкиду,

Энкиду уста открыл и молвит, вещает он Гильгамешу:

«Из‑за двери деревянной беда случилась!»

.........................

I.36    Энкиду поднял на дверь свои очи,

С дверью беседует, как с человеком:

«Деревянная дверь, без толка и смысла,

Никакого в ней разумения нету!

40      Для тебя я дерево искал за двадцать поприщ,

Пока не увидел длинного кедра,‑

Тому дереву не было равных в мире!

Восемнадцать сажен ты высотою, шесть сажен ты шириною,

Твой засов, петля и задвижка длиною двенадцать локтей.

45      Изготовил, доставил тебя, в Ниппуре украсил ‑

Знал бы я, дверь, что такова будет расплата,

Что благо такое ты принесешь мне,‑

Взял бы топор я, порубил бы в щепы,

Связал бы плот ‑ и пустил бы по водам!

 

(Далее четыре непонятных стиха.)  [10]

 

II.   г Ану и Иштар мне того не простили![11]

д Ныне же, дверь,‑ зачем я тебя сделал?

е Сам погубил себя благочестивым даром!

ж Пусть бы будущий царь тебя оправил,

жж Пусть бы бог изготовил твои дверные створки,

и Стер бы мое имя, свое написал бы[12],

ии Сорвал бы мою дверь, а свою поставил!»

к Его слово услышав, сразу жарко заплакал,

л Услыхал Гильгамеш слово друга, Энкиду, ‑ побежали его слезы.

м Гильгамеш уста открыл и молвит, вещает Энкиду:

н «Тебе бог даровал глубокий разум, мудрые речи ‑

о Человек ты разумный ‑ а мыслишь так странно!

п Зачем, мой друг, ты мыслишь так странно?

р Драгоценен твой сон, хоть много в нем страха:

рр Как мушиные крылья, еще трепещут твои губы[13].

с Много в нем страха, но сон этот дорог:

т Для живого ‑ тосковать ‑ его доля,

у Сон тоску оставляет для живого!

ф А теперь помолюсь я богам великим,‑

х Милость взыскуя, обращусь к твоему богу:

хх Пусть, отец богов, будет милостив Ану,

ц Даже Энлиль да сжалится, смилуется Шамаш,‑

ч Златом без счета их украшу кумиры!»

ч‑ш Услыхал его Шамаш, воззвал к нему с неба:

ш «Не трать, о царь, на кумиры злата,‑

щ Слово, что сказано, бог не изменит,

э Слово, что сказано, не вернет, не отменит,

ю Жребий, что брошен, не вернет, не отменит,‑

я Судьба людская проходит,‑ ничто не останется в мире!»

аа На веление Шамаша поднял голову Энкиду,

бб Перед Шамашем бегут его слезы:

III.4   «Я молю тебя, Шамаш, из‑за судьбы моей враждебной ‑

4a      Об охотнике, ловце‑человеке,‑

5       Он не дал достичь мне, чего друг мой достигнул!,

Пусть охотник не достигнет, чего друзья его достигли!

Пусть будут руки его слабы, прибыток скуден.

8       Пусть его пред тобою уменьшится доля,

8       Пусть зверь в ловушку нейдет и в щели уходит!

9       Пусть охотник не исполнит желания сердца!

9a      На Шамхат во гневе навел он проклятье:

10      «Давай, блудница, тебе долю назначу,

Что не кончится на веки вечные в мире;

Прокляну великим проклятьем,

Чтобы скоро то проклятье тебя бы постигло

14      Пусть ты не устроишь себе дома на радость,

14a     Пусть ты не полюбишь нагуляной дочки,

15      Пусть не введешь на посиделки девичьи,

Пусть заливают пивом твое прекрасное лоно.

Пусть пьяный заблюет твое платье в праздник,

Пусть он отберет твои красивые бусы,

Пусть горшечник вдогонку тебе глину швыряет,

20      Пусть из светлой доли ничего тебе не будет,

21      Чистое серебро, гордость людей и здоровье,

21a     Пусть у тебя не водятся в доме.

Пусть будут брать наслажденье от тебя у порогов,

Перекрестки дорог тебе будут жилищем,

Пустыри пускай тебе будут ночевкой,

25      Тень стены обиталищем будет,

Отдыха пусть твои ноги не знают,

По щекам пусть бьют калека и пьяный[14],

30      Пусть кричит на тебя жена верного мужа,

Пусть не чинит твою кровлю строитель,

В щелях стен пусть поселятся соры пустыни,

Пусть к тебе на пир не сходятся гости,

(..............................................)

35      (..............................................)

Пусть проход в твое лоно закроется гноем,

Пусть дар будет нищ за раскрытое лоно,‑

Ибо чистому мне притворилась ты супругой,

И над чистым мною ты обман совершила!»

40      Шамаш услышал уст его слово,‑

Внезапно с неба призыв раздался:

«Зачем, Энкиду, блудницу Шамхат ты проклял,

Что кормила тебя хлебом, достойным бога,

Питьем поила, царя достойным,

45      Тебя великой одеждой одела

И в сотоварищи добрые тебе дала Гильгамеша?

Теперь же Гильгамеш, и друг и брат твой,

Уложит тебя на великом ложе,

На ложе почетном тебя уложит,

50      Поселит тебя слева, в месте покоя;

Государи земли облобызают твои ноги,

Велит он оплакать тебя народу Урука,

Веселым людям скорбный обряд поручит,

А сам после тебя он рубище наденет,

55      Львиной шкурой облачится, бежит в пустыню».

Услыхал Энкиду слово Шамаша‑героя,‑

У него успокоилось гневное сердце,

Усмирилась разъярённая печень.

«Давай, блудница, я иное назначу:

IV.1    Пусть тебя покинувший к тебе вернется,

Государи, цари и владыки пусть тебя полюбят,

Тебя увидавший пусть тебе изумится,

Герой для тебя пусть встряхнёт кудрями,

5       Не задержит тебя страж, а тог пусть пояс развяжет,

Даст стеклянные блестки, лазурь и злато,

Кованые серьги тебе пусть подарит,‑

А за то ему ливнем зерно польется;

В храм богов заклинатель пусть тебя приводит,

10      Для тебя пусть покинут мать семерых, супругу!»

В утробу Энкиду боль проникла,

На ложе ночи, где лежал он одиноко.

Все свои скорби он поведал другу:

«Слушай, друг мой! Сон я видел ночью ‑

15      Вопияло небо, земля отвечала,

Только я стою между ними

Да один человек ‑ лицо его мрачно,

Птице бури[15] он лицом подобен,

Его крылья ‑ орлиные крылья, его когти ‑ орлиные когти,

20      Он за власы схватил, меня одолел он,

Я его ударил ‑ как скакалка, он скачет,

Он меня ударил ‑ исцелил мою рану,

Но, как тур, на меня наступил он,

Сжал, как тисками, все мое тело.

25      «Друг мой, спаси меня!» Не мог спасти ты,

Ты убоялся, не мог сражаться,

Ты лишь [..............................

.....................................]

31      Он ко мне прикоснулся, превратил меня в птаху[16],

Крылья, как птичьи, надел мне на плечи:

Взглянул и увел меня в дом мрака, жилище Иркаллы[17],

В дом, откуда вошедший никогда не выходит,

35      В путь, по которому не выйти обратно,

В дом, где живущие лишаются света,

Где их пища ‑ прах и еда их ‑ глина,

А одеты, как птицы,‑ одеждою крыльев,

39      И света не видят, но во тьме обитают,

39а     А засовы и двери покрыты пылью!

40      В Доме праха, куда вступил я,

Поглядел я ‑ венцы смиренны:

Я послушал,‑ венценосцы, что в прежние дни владели миром,

Ану и Энлилю подносят жареное мясо,

Ставят хлеб печеный, холодную, из меха, возливают воду.

45      В Доме праха, куда вступил я,

40‑47   Живут жрец и служка, живут волхв и одержимый[18],

Живут священники богов великих[19],

Живет Этана[20], живет Сумукан,

50      Живет Эрешкигаль, земли царица;

Бёлет‑цёри, дева‑писец земли, перед ней на коленях,

Таблицу судеб держит, пред нею читает,‑

Подняла лицо, меня увидала:

«Смерть уже взяла того человека!»

 

(Далее недостает около пятидесяти стихов; Энкиду видел еще сон; рассказ о нем кончается словами:)  

 

VI.1    «...Мы с тобою вместе все труды делили,‑

Помни меня, друг мой, не забудь мои деянья!»

Друг его[21] увидел сон необъясненным,

Когда сон он увидел, его иссякла сила,

5       Лежит Энкиду на ложе,

Первый день, второй день, что лежит Энкиду на ложе,

Третий день и четвертый, что лежит Энкиду на ложе.

Пятый, шестой и седьмой, восьмой, девятый и десятый,‑

Стал недуг тяжелей у Энкиду,

10      Одиннадцатый и двенадцатый дни миновались ‑

На ложе своем приподнялся Энкиду,

Кликнул Гильгамеша, ему вещает:

«Друг мой отныне меня возненавидел,‑

Когда в Уруке мы с ним говорили,

15      Я боялся сраженья, а он был мне в помощь;

Друг, что в бою спасал, ‑ почему меня покинул?

Я и ты ‑ не равно ли мы смертны?»

 

(Далее до конца таблицы недостает двадцати пяти ‑ тридцати стихов.)  

 

Таблица VIII

 

I.1'    Едва занялось сияние утра,

Гильгамеш уста открыл и молвит[22]:

«Энкиду, друг мой, твоя мать антилопа

И онагр, твой отец, тебя породили,

5'      Молоком своим тебя звери взрастили[23]

И скот в степи на пастбищах дальних!

В кедровом лесу степи Энкиду

По тебе да плачут день и ночь неумолчно.

Да плачут старейшины огражденного Урука,

10'     Да плачет руку нам вслед простиравший,[24]

Да плачут уступы гор лесистых,

По которым мы с тобою всходили,

Да рыдает пажить, как мать родная,

15'     Да плачут соком кипарисы и кедры,

Средь которых с тобою мы пробирались,

Да плачут медведи, гиены, барсы и тигры,

Козероги и рыси, львы и туры,

Олени и антилопы, скот и тварь степная,

20'     Да плачет священный Евлей, где мы гордо ходили по брегу,

Да плачет светлый Евфрат, где мы черпали воду для меха,

Да плачут мужи обширного огражденного Урука,

Да плачут жены, что видали, как Быка мы убили,

Да плачет земледелец доброго града, твое славивший имя,

25'     Да плачет тот, кто, как древними людьми, гордился тобою,

Да плачет тот, кто накормил тебя хлебом,

Да плачет рабыня, что умастила твои ноги,

Да плачет раб, кто вина к устам твоим подал,

30'     Да плачет блудница, тебя умастившая добрым елеем,

Да плачет в брачный покой вступивший,

Обретший супругу твоим добрым советом,

Братья да плачут по тебе, как сестры,

В скорби да рвут власы над тобою!

Словно мать и отец в его дальних кочевьях,

35'     Я об Энкиду буду плакать:

36'     Внимайте же мне, мужи, внимайте,

II.1    Внимайте, старейшины огражденного Урука!

Я об Энкиду, моем друге, плачу,

Словно плакальщица, горько рыдаю:

Мощный топор мой, сильный оплот мой,

5       Верный кинжал мой, надежный щит мой,

Праздничный плащ мой, пышный убор мой,‑

Демон злой у меня его отнял!

Младший мой брат, гонитель онагров в степи, пантер на просторах!

Энкиду, младший мой брат, гонитель онагров в степи, пантер на просторах!

10      С кем мы, встретившись вместе, поднимались в горы,

Вместе схвативши, Быка убили,‑

Что за сон теперь овладел тобою?

Стал ты темен и меня но слышишь!»

А тот головы поднять не может.

15      Тронул он сердце ‑ оно не бьется.

Закрыл он другу лицо, как невесте,

Сам, как орел, над ним кружит он,

Точно львица, чьи львята ‑ в ловушке,

Мечется грозно взад и вперед он,

20      Словно кудель, раздирает власы он,

Словно скверну, срывает одежду.

Едва занялось сияние утра,

22'     Гильгамеш по стране созывает кличем

Ваятелей, медников, кузнецов, камнерезов.

«Друг мой, сделаю кумир твой,

25'     Какого никто не делал другу:

Друга рост и облик в нем будет явлен,‑

Подножье из камня, власы ‑ из лазури,

Лицо ‑ из алебастра, из золота ‑ чело.

 

(Далее недостает около двадцати стихов.)  

 

II.50+x «.. .Теперь же я, и друг и брат твой,

Тебя уложил на великом ложе,

III.1   На ложе почетном тебя уложил я,

Поселил тебя слева, в месте покоя,

Государи земли облобызали твои ноги,

Велел оплакать тебя народу Урука,

5       Веселым людям скорбный обряд поручил я,

А сам после друга рубище надел я,

Львиной шкурой облачился, бегу в пустыню!»

8       Едва занялось сияние утра,

 

(Далее недостает более сотни стихов.)  

 

V.45    Едва занялось сияние утра,

45a     Гильгамеш изготовил из глины фигурку,

Вынес стол большой, деревянный,

Сосуд из сердолика наполнил медом,

Сосуд из лазури наполнил маслом,

Стол украсил и для Шамаша вынес.

 

(До конца таблицы недостает около пятидесяти стихов; содержанием их было гаданиe Гильгамеша и ответ богов. Вероятно, он был сходен по содержанию с тем, который содержится в «Старовавилонской» версии, но не в этом месте, а в той таблице, которая соответствовала позднейшей десятой,‑ в так называемой «Таблице Мейснера». Ниже приводим текст из нее, первые строки представляют собой домысел переводчика.)  

 

Энлиль услышал уст его слово ‑

Внезапно с неба призыв раздался:

«Издревле, Гильгамеш, назначено людям:

Земледелец пашет землю, урожай собирает,

Пастух и охотник со зверьем обитает,

Табл.X.2 * Надевает их шкуру, ест их мясо.

* Ты же хочешь, Гильгамеш, чего не бывало,

* С тех пор как мой ветер гонит воды».

5       * Опечалился Шамаш, к нему явился,

* Вещает он Гильгамешу:

* «Гильгамеш, куда ты стремишься?

* Жизни, что ищешь, не найдешь ты!»

* Гильгамеш ему вещает, Шамашу‑герого:

10      * «После того как бродил по свету,

* Разве довольно в земле покоя?

* Видно, проспал я все эти годы!

* Пусть же солнечным светом насытятся очи:

* Пуста темнота, как нужно света!

* Можно ль мертвому видеть сияние солнца?»

 

(От этого места в «Старовавилонской» версии до конца таблицы еще около двадцати стихов.)  

 

 

 

 

На главную

Оглавление

 



[1] Иштар произносит обязательную для невесты брачную формулу

 

[2] В ор. «эльмёшу»—сказочный камень, возможно — алмаз, но скорее желтый камень (янтарь?). Рога колесницы — устройство, на котором укреплялись колчаны для метательных дротиков

 

[3] Перевод ненадежный. О ручных слонах в древней Передней Азии мы ничего не знаем

 

[4] Очевидно, искусственная синяя стекловидная масса

 

[5] (курру) — примерно 250 литров; в каждом роге, таким образом, было около трех четвертей тонны. Словом елей здесь и в других местах переведено слово «шамну», что означает обычно кунжутное масло, может быть, иногда сдобренное благовонием. Им натирали тело в жару

 

[6] Дословно: «Внес и повесил у кровати, подобающей ему как хозяину дома». Младшие члены семьи спали на полу

 

[7] Эта строка записана как «перенос» (кустос) в конце VI таблицы; начало самой VII таблицы не сохранилось. Для того чтобы не прибегать к прозаическому пересказу, мы решились включить здесь отрывок из хеттского перевода «периферийной» версии эпоса (строки 1—22) и из отрывка аккадской «периферийной» версии, тоже II тыс. до н. э., найденного в виде плохой школьной копии в Мегиддо, в Палестине (строки 2 —11). Однако «периферийная» версия сильно отличалась от НВ

 

[8] Эта строка записана как «перенос» (кустос) в конце VI таблицы; начало самой VII таблицы не сохранилось. Для того чтобы не прибегать к прозаическому пересказу, мы решились включить здесь отрывок из хеттского перевода «периферийной» версии эпоса (строки 1—22) и из отрывка аккадской «периферийной» версии, тоже II тыс. до н. э., найденного в виде плохой школьной копии в Мегиддо, в Палестине (строки 2 —11). Однако «периферийная» версия сильно отличалась от НВ

 

[9] Следует помнить, что все сверхъестественные существа мыслились материальными

 

[10] Кое‑что из этих стихов читается. Например, I, 52: «В его двери я поставил (бы) птицу бури». Но связного текста получить не удается

 

[11] Точное местоположение этого отрывка не вполне ясно

 

[12] Стерший надпись с чьим‑либо именем навлекает на себя проклятье

 

[13] Если правильно предложенное Б. Ландсбергером прочтение, этот стих дословно значит: «Дрожат твои губы, словно мухи»

 

[14] Реконструкция по эпическому обороту, встречаемому в другом вавилонском произведении

 

[15] То есть волшебной птице Анзу

 

[16] По‑видимому — в голубя

 

[17] одно из имен божества — царя преисподней

 

[18] собственно эн, жрец, совершавший обряд священного брака. Нередко — сам царь

 

[19] дословно: «помазыватели океана». «Океаном» назывался большой медный сосуд в храме; по‑видимому, он считался олицетворением одного из божеств и поэтому, как живое существо, умащался маслом. «Помазыватели» принадлежали к рядовым служителям культа

 

[20] Герой легенды о полете на небо с помощью орла, первый царь

 

[21] В ор. «Друг мой», что кажется нам необъяснимым. Предполагать здесь начало речи Гильгамеша трудно

 

[22] До стиха 35' от основного текста НВ сохранились лишь ничтожные отрывки, и текст восстанавливается по ученической записи, найденной в провинциальном ассирийском городе Хузирине (ныне городище Султан‑Тепе, далее — СТ). Этот текст, частично использовавшийся нами и в таблице VII (от начала столбца II до начала столбца III), видимо, писался школьником под диктовку и со многими грубыми ошибками

 

[23] Или: «...хвостатые тебя воспитали...»

 

[24] Или: «Да плачет народ, что нам слал вослед благословенья»

 







Rambler's Top100