На главную

Оглавление

    


 

 

Поэзия и проза Древнего Востока

 

В жалобах сердца...

 

1    В жалобах сердца он бежит по равнине.

Юноша в жалобах сердца бежит по равнине.

Думузи в жалобах сердца бежит по равнине.

Посох за плечи закинул, начинает плач:

5    «Плачь, о, плачь, о, плачь, равнина!

Плачь, равнина, рыдай, болото!

Раки в реке, плачьте ‑ рыдайте!

Лягушки в реке, громко вопите!

Матушке моей ‑ голосить по мне!

Матушке Туртур ‑ голосить по мне!

10   Матушке, ‑ где ее пять хлебов? ‑ голосить по мне!

Матушке,‑ где ее десять хлебов? ‑ голосить по мне![1]

Если о смерти моей не узнают,

Скажи, равнина, родимой матушке!

С меньшою сестрою меня да оплачет!»

15   Как в забытьи, как в забытьи,

15а  Пастух лежал, как в забытьи,

Пастух лежал, как в забытьи,‑ он видел сны.

Встает ото сна,‑ сновиденье тревожно,

Трет глаза ‑ кругом тишина.

«Приведите ее, приведите ее, сестру мою, приведите ее!

20   Гештинанну мою, приведите ее, сестру мою, приведите ее!

Грамотейку мою, приведите ее, сестру мою, приведите ее!

Певунью мою, приведите ее, сестру мою, приведите ее!

Чародейку мою, меньшую мою, сестру мою, приведите ее!

Ведунью мою, вещунью мою, сестру мою, приведите ее!

25   Мой сон! Я расскажу мой сон!

Во сне, сестра моя, во сне, мне во сне ‑ виденье!

Тростники вокруг меня взошли, тростники вокруг меня взросли!

Одинокий тростник надо мною верхушкой склонился!

Из четы тростников, что растут вдвоем, один [удалился!]

30   Деревья толпой [обступили] меня!

На очаг мой священный льется вода!

Маслобойку священную рубит топор!

Мой кубок священный свал[ился] с гвоздя!

Мой посох пастуший бежит от меня!

35   Орел схватил ягненка в загоне!

Ястреб схватил воробья на плетне!

В пыли влачат мои козлята бородки синие![2]

Бьют в овчарне мои овцы кривым копытом!

Маслобойка цела, но молоко не льется,

40   Кубок цел, но не живет Думузи!

Тростниковый загон развеян ветром!»

Гештинанна Думузи отвечает:

«Брат! Твой сон нехорош! Вот мое толкованье!

Думузи! Твой сон нехорош! Вот мое толкованье:

Тростники вокруг тебя взошли, тростники вокруг тебя взросли ‑

45   То убийцы тебя подстерегли!

Одинокий тростник над тобою верхушкой склонился ‑

То родимая матушка над тобою склонится!

Из четы тростников, что растут вдвоем, один удалился ‑

Это ты и я, и один из нас удалится!

50   Деревья толпой обступили тебя ‑

То злодеи в укрытии схватят тебя!

На очаг твой священный льется вода ‑

Домом молчания станет загон!

Маслобойку священную рубит топор ‑

55   То злодеи руки тянут к ней!

Твой кубок священный свалился с гвоздя ‑

С колен матушки родимой падешь!

Твой посох пастуший бежит от тебя ‑

[Малые] «галла» его разломают!

60   Орел схватил ягненка в загоне ‑

Злодеи [тебя] по щеке ударят!

Ястреб схватил воробья на плетне ‑

Большие «галла» из хлева тебя утащат!

Маслобойка [цела], но [молоко] не льется,

Кубок цел, но не живет Думузи!

Загон тростниковый развеян ветром!

65   Кисти твои [охватят] оковы!

Руки [твои] опутают путы!

В пыли влачат твои козлята бородки синие ‑

В вихре до небес разметаю косы!

Бьют в овчарне твои овцы кривым копытом ‑

Ногтями, словно острым гребнем, из‑за тебя расцарапаю щеки!»

70   Как только так она сказала:

«Сестра моя, взойди на холм! Сестра моя, взойди на холм!

Сестра, когда взойдешь на холм,

Подобно тем, что взошли на холм,

Сердце свое, свой лик [успокой],

75   Одежду на бедрах своих [оправь!]

Сестра моя, взойди на холм!

Сестра, когда взойдешь на холм,

Глянь с холма, [кругом оглянись!]

Ненавистных людям злодеев моих,

80   Плывущих рекою, не видно ль вдали?!

Колодки для рук [они несут!]

Колодки на шею [у них с собой!] Снять‑развязать их никто не может!»

Амагештинанна[3] на холм поднялась,

Гештинанна [вытянула] шею.

85   Гештиндудуа[4], ее подруга, [с нею рядом, дает ей] советы.

«Те, что хватают за горло, они [толпою] несутся!»

«Подруга моя, советчица, они [несутся?]»

«Тех, что хватают за горло, я их вижу!»

«Брат! Твои демоны пришли за тобой, [скройся в зарослях]

80   Думузи! Твои демоны пришли за тобой, [скройся] в зарослях!»

«Сестра! Я скроюсь в зарослях, не выдавай меня!

Я скроюсь в частом кустарнике, не выдавай меня!

Я скроюсь в густой листве, не выдавай меня!

Я скроюсь в каналах Арали[5], не выдавай меня!»

95   «Если я скажу, где ты, пусть псы твои меня пожрут!

Твои черные псы, пастушьи псы,

Твои злобные псы, хозяйские псы,

Пусть псы твои меня пожрут!

Другу своему[6] [о том скажи],

Пусть друг твой [даст тебе] совет!»

[«Брат мой], друг, товарищ мой!

100  [.....................................]

[Мои демоны] пришли за мной!

Слово [хочу] тебе сказать!

Друг мой! Я скроюсь в зарослях, не выдавай меня!

Я скроюсь в частом кустарнике, не выдавай меня!

105  Я скроюсь в густой листве, не выдавай меня!

Я скроюсь в каналах Арали, не выдавай меня!»

«Если я скажу, где ты, пусть псы твои меня пожрут!

Твои черные псы, пастушьи псы,

Твои злобные псы, хозяйские псы,

Пусть псы твои меня пожрут!»

110  А они, те, что за царем[7] шли, великим множеством за ним шли,

Не ведают голода, не ведают жажды,

Муки просеянной не едят,

Воды проточной они не пьют,

Даров смягчающих не берут.

115  Радости лону жены не дают.

Милых детей не целуют они,

Горький чеснок не жуют они,

Рыбу и лук не едят они.

К жителям Лдаба за царем их двое пришло.

120  Шипы в обмелевших водах они, колючки в вонючих водах они.

Руки ‑ столы, язык ‑ дом большой.

К жителям, Акшака за царем их двое пришло.

Каменный идол у них на шее висит.

К жителям Урука за царем их двое пришло.

125  Меч ‑ голова с плеч ‑ на бедрах висит.

К жителям Ура за царем их двое пришло.

Одежды битвы быстрой на них.

К жителям Ниппура за царем их двое пришло.[8]

Друг другу говорят: «Пошли‑ка в загон и хлев!»

130  Схватили Гештинанну у загона и хлева.

Воду речную ей дают, [а она] не берет.

Зерно полевое ей дают, а она [не берет].

Малые демоны большим демонам [мол]вят:

«Мудрые демоны, живые демоны!

135  [Великие] демоны в расцвете жизни!

[.........................................

......................................]

Сестра, открывшая убежище брата! ‑

Кто и когда видел такое?!

140  А ну, пойдемте к его другу!»

И вот они его другу

Воду речную дают, и он берет.

Зерно полевое дают, и он берет.

«Друг мой скрылся в зарослях, но я не знаю, где он!»

145  В зарослях искали они Думузи, они не нашли его.

«Он скрылся в частом кустарнике, но я не знаю, где он!»

В частом кустарнике искали они Думузи, они не нашли его.

«Он скрылся в густой листве, но я не знаю, где он!»

В густой листве искали они Думузи, они не нашли его.

150  «Он скрылся в каналах Арали, но я не знаю, где он!»

В каналах Арали отыскали они Думузи.

Думузи рыдает, позеленел.

«Моя сестра спасла мне жизнь, мой друг взял мою жизнь!

Сестра пошлет сына на улицу, каждый встретит его приветом!

155  Друг пошлет сына на улицу, никто не встретит его приветом!»

Окружили его, в лужу швырнули.

Аркан набросили, сеть накинули,

Крепкой веревкою обвязали,

Пастуший жезл его сломали.

160  Идущий первым его колотит,

Последний ‑ под локти схватил и волочит.

Кисти его охватили оковы.

Руки его опутали путы.

Юноша к Уту на небеса взмолился:

165  «Уту, ты мой шурин, а я твой зять!

В храм Эану я травы носил,

Свадебный дар в Урук прино[сил!]

Светлые губы я целовал!

Светлое лоно Инанны ла[скал!]

170  Преврати мои руки в ноги газели,

Преврати мои ноги в ноги газели!

Я от демонов убегу!

В Кубиреш‑Дильдареш[9] душу мою принесу!»

Уту мольбам его внял благосклонно.

175  Как благодетель, оказал ему милость.

Превратил его руки в ноги газели.

Превратил его ноги в ноги газели.

И он от демонов убежал,

В Кубиреш‑Дильдареш принес свою душу.

180  Демоны [ищут его, демоны] не [находят его].

«А ну, пошли в Кубиреш!»

В Кубиреше схватили они Думузи.

Окружили его, в лужу швырнули,

Аркан набросили, сеть накинули,

185  Крепкой веревкою обвязали,

Пастуший жезл его сломали.

Идущий первым его колотит,

Последний ‑ под локти схватил и волочит.

Кисти его охватили оковы.

190  Руки его опутали путы.

Юноша к Уту на небеса взмолился:

«Уту! Ты мой шурин, я ‑ твой зять!

В храм Эану я травы носил,

Свадебный дар в Урук приносил.

195  Светлые губы я целовал,

Светлое лоно Инанны ласкал.

Преврати мои руки в ноги газели,

Преврати мои ноги в ноги газели,

К Белили‑матушке[10] душу мою принесу!»

200  Уту мольбам его внял благосклонно.

Превратил его руки в ноги газели,

Превратил его ноги в ноги газели.

И он от [демонов убежал],

К Белили‑матушке душу свою принес.

205  К храму Белили подошел.

«Матушка, я не простой смертный, я супруг богини!

Воды проточной кабы я выпил!

Муки просеянной кабы я съел!»[11]

Налила воды, просеяла муки, и он внутри храма сел.

210  Белили‑матушка из храма вышла.

Когда матушка из храма вышла,

Демоны‑«галла» ее увидели.

Если бы матушка убежища Думузи не знала,

Она так бы не взглянула,

215  Она так бы не закричала.

«А ну, пошли в храм Белили‑матушки!»

В храме Белили‑матушки схватили они Думузи.

Окружили его, в лужу швырнули.

Аркан [набросили, сеть] накинули,

220  [Крепкой веревкою] обвязали,

[Пастуший жезл] его сломали.

[Идущий первым] его [колотит],

[Последний ‑ под локти схватил и воло]чит.

Кисти [его] охватили [оковы,]

225  Руки [его опутали путы,]

[Юноша] к Уту на небеса взмолился:

«Уту! Ты мой [шурин], я ‑ твой зять!

В храм Эану я травы [носил,]

[Свадебный дар] в Урук приносил.

230  Светлые губы я [целовал],

Светлое лоно Инанны ласкал.

Преврати мои руки в ноги газели,

Преврати мои ноги в ноги газели,

В [священный] загон, в загон к сестре моей душу свою принесу!»

235  Уту мольбам его внял благосклонно,

Превратил его руки в ноги газели,

Превратил его ноги в ноги газели.

В священный загон, в загон к сестре душу свою он принес.

К священному загону, к загону сестры подошел.

240  Гештинанна подняла взор к небесам. Гештинанна склонилась к земле.

Громким воплем небо и землю

Как плащом покрыла, обвила покрывалом.

Лицо расцарапала, рот разодрала,

Уши, щеки ‑ взорам открытые ‑ истерзала,

Лоно, чрево ‑ взорам сокрытые ‑ [повредила].

245  «Брат! В переулок [беги, сокройся!]»

Если бы [Гешт]инанна убежища брата не знала,

Она так бы не [взглянула],

Она так бы не закричала.

«А ну, [пошли] в загон и хлев!»

250  Первый демон вошел в загон и хлев,

Засовы хлева [пре]дал огню.

Второй демон вошел в загон и хлев,

Посох пастуший предал огню.

Третий демон [вошел] в загон и хлев,

255  Маслобойку священную [бьет] топором.

Четвертый демон [вошел] в загон и хлев,

Кубок священный [сбросил] с гвоздя.

Пятый демон [вошел] в загон и хлев.

Маслобойка цела, но молоко не льется,

260  Кубок цел, но не живет Думузи.

260а  Тростниковый загон развеян ветром.

‑‑‑‑‑

261  Песнь «каль‑[каль»]‑ о смерти Д[умузи].

 

 

Текст, посвященный Думузи и сестре его Гештинанне, толкующей мрачный сон Думузи и пытающейся спасти его, тесно примыкает к циклу сказаний о нисхождении Инанны в подземное царство и, возможно, является центральным эпизодом среди рассказов о преследовании Думузи демонами «галла» и его трагической смерти.

Текст издан в 1972 году учеником С.Н. Крамера Бендтом Альстером (В. Аlster, Dumuzi's Dream, Copenhagen, 1972). До этого времени был известен лишь по отдельным публикациям некоторых прорисовок фрагментов клинописных табличек, а также пересказу С.Н. Крамера.

 

 

 

 

На главную

Оглавление

 



[1] Туртур (или Турдур, или Дуттур)— мать Думузи и Гештинанны. Выражение «пять хлебов» (соответственно «десять»), видимо, следует понимать как помощь, оказываемую ей сыном ее Думузи (в одном из вариантов — «ее пять хлебов не будут ей принесены»). Смысл всего отрывка — беспокойство Думузи, что после его смерти у матери не останется кормильца

 

[2] Эта фраза может иметь двойной смысл: иссиня‑черные бородки козлят сравниваются с лазуритом; фигурки священных козлят выполнялись обычно в известняке и с бородками из лазурита, которые прикреплялись к статуэткам

 

[3] видимо, второе имя Гештинанны, может быть, с ласкательным оттенком

 

[4] подруга Гештинанны (дословно: «Разводящая виноградник»? или, может быгь, «Делающая вино»?) — персонаж, пока не встречающийся в других текстах этого цикла

 

[5] одно из названий подземного мира, но, возможно, также было и названием какой‑то определенной местности

 

[6] след. «Друг» Думузи, в отличие от подруги Гештинанны, не названный по имени, упоминается и в тексте о нисхождении Инанны (ср. 11,59 —• «к другу его мы не пойдем»)

 

[7] здесь, по‑видимому, эпитет Думузи

 

[8] Отрывок малопонятен. В переводе, отличающемся от общепринятой трактовки, передается лишь общий смысл отрывка: демоны попарно ищут Думузи в разных городах, причем, каждый раз приводится одна из присущих им черт: их отвратительный внешний вид, грозное оружие, боевые одежды и т. д.

 

[9] Название местности, куда отправляется Думузи, не идентифицировано. Чтение условное

 

[10] богиня, которую вначале отождествляли с Гештинанной, пока не стало ясно, что это два разных лица (в позднее время в аккадских памятниках она все же, видимо, с ней отождествилась, и, возможно, как раз благодаря данному тексту); иногда неверно называется сестрой Думузи

 

[11] Видимо, речь идет о воде, предназначенной для либации (жертвенного возлияния), и жертвенной муке. Возможно, Думузи, усевшись, окружает себя тем, что дала ему Белили

 







Rambler's Top100