Вся библиотека >>>

Оглавление книги >>>

  


Похороны отцаоединок со Змеем

  (славянские мифы)

 

Мария Васильевна Семёнова


 

Похороны отца

 

     Устал отец Кия ходить по Земле, прилег умирать. Еще попросил  сыновей

вывести его в чистое поле, с трудом поклонился на все четыре стороны:

     - Мать сырая Земля, прости и прими! И ты, батюшка белый свет, широкое

Небо, прости, коли обидел...

     И лежал на лавке у очага спокойный,  легкий  и  светлый,  как  многие

старики, прожившие по Правде. Не обижал ведь ни  человека,  ни  зверя,  не

оскорблял великих и малых  Богов.  Сыновья  -  двое  старших,  женатых,  и

молодой Кий - позаботились о родителе: умыли родниковой  водой,  разобрали

над смертным ложем дерновую крышу избы, чтобы свободно вылетела  душа,  не

мучила тело. А потом сквозь дыру протащили наружу мохнатого  черного  пса.

Ибо черный друг-пес  незримо  встречает  праведные  души,  сопровождает  и

охраняет по дороге в ирий. Людям, привычным к охоте и лесу, мыслимо  ли  в

подобный путь без собаки!

     И вот изронил душу отец, и задумался старший из  братьев,  как  лучше

уважить его, как погрести. Думал, думал, наконец решил доверить  его  тело

Земле, всеобщей Праматери:

     - Она родила, ей и честь.

     Но пришла туманная ночь, и отец явился сыну во сне:

     - Не клади меня, дитятко, в сырую могилу, не присыпай желтым  песком:

защекочут меня там черви, изъедят ползучие гады...

     Закручинился старший, пошел к среднему:

     - Не хочет отец наш лежать под спудом земным. Думай ты, брат, как нам

поступить.

     Крепко взялся за ум второй сын и к вечеру молвил:

     - Схороним батюшку в  лесу,  в  дупле  великого  дерева!  Мы  все  от

деревьев - пусть к пращурам припадет.

     Но слетела темная ночь, и все повторилось. Явился сыну отец печальнее

прежнего:

     - Не клади меня, дитятко, в лесное  дупло.  Не  смогу  я  там  спать,

закусают пчелы и комары, зверь косточки потревожит...

     Пришлось думать младшему брату, кузнецу Кию. А  у  кузнеца  известно,

что на уме: молот, да наковальня, да жарко пышащий горн.

     - Сложим батюшке, - приговорил Кий, -  честный  погребальный  костер.

Пусть возносится с дымом прямо в ирий, на остров Буян!

     Пала ночь, и отец пришел к Кию светлым и радостным:

     - Спасибо, сынок, вот уважил, так уж уважил!  Стану  спать  крепко  и

безмятежно, точно дитя в колыбели!

     Рассказал Кий братьям свой сон, и братья вздохнули легко,  наконец-то

проведав волю отца. Взялись втроем за  работу  и  скоро  сладили  умершему

последний земной дом-домовину: дощатую легонькую избушку,  приподнятую  на

столбиках, чтобы лучше горела. Уложили  тело  отца,  оставили  милодары  -

горшочки со сладкой кашей  на  ягодах  и  меду,  вышитые  одежды,  крепкие

башмаки. Положили лук, колчан и копье: пусть вволю бродит-гуляет батюшка в

небесных лесах, пусть увидят Дочь с Матерью, славные  Рожаницы  -  охотник

пожаловал.  Пусть  приветят  его,  позволят   выстроить   избу   рядом   с

прадедовскими, под кроной вечного Древа...

     А чтобы не задержалась Смерть в доме, ударили топором  по  лавке,  на

которой умер отец. Топор свят, он подобен секире Перуна, возжигающей новую

жизнь. Не зря лезвия топоров украшают символами Грома  и  Солнца,  не  зря

носят крохотные топорики-обереги. Смерть и всякая скверна пугается топора,

если достойная рука поднимает его и чертит Солнечный Крест.  Осенить  этим

знаком больного, и выздоровеет...

     ...Вот обложили домовину горючим сухим хворостом и еще устроили краду

- увитую соломой изгородь  кругом  костра.  Жарко  вспыхнет  солома  и  не

позволит увидеть смертным глазам, как раскроются двери  в  иной  мир,  как

шагнет в него покинувшая тело душа...

     Старая мать и жены-красавицы между тем приготовили поминальную  кашу,

напекли румяных блинов, созвали родню. И вот Огонь,  рыжекудрый  Сварожич,

легко охватил сухие поленья. Когда же  все  прогорело,  Люди  залили  угли

брагой и квасом, стали носить землю и камни,  пока  не  получился  курган.

Потом затеяли тризну - игры и состязания. И наконец начали пир, веселый  и

шумный,  с  задорными  прибаутками  и  смешными  рассказами  о   молодости

умершего.

     Ибо мертвых тяготят горе и слезы  живых,  мертвые  любят,  чтобы  над

могилами веселились, пили и ели. На поминальных пирах всегда кладут  ложки

вверх чашечками, чтобы души  прапрадедов,  незримо  собравшиеся  за  стол,

отведали вкусную снедь. Вот откуда поныне обычай ставить возле могил  еду,

хмельное питье. А прибаутки и смех - это ли не победа над болью и страхом,

это ли не жизнь, не продолжение жизни? А не затем ли жили пращуры и что-то

доброе делали на зеленой Земле, чтобы продолжиться, как зернышко в  пашне,

стеблями и  колосьями,  ветвями  и  могучими  стволами  нового  поколения?

Умершим скучно  без  живых,  живым  пусто  и  сиротливо  без  мертвых.  Не

помнящему дедов-прадедов некого кликнуть  в  тяжкий  миг  на  подмогу,  он

одинок. Зато к памятливому тотчас  слетят,  ободрят,  утешат,  посоветуют,

предрекут судьбу. Ушедших прародителей рекут еще Чурами или Щурами, и  вот

почему дети до сего дня восклицают в игре:

     - Чур меня!

     И сами не ведают часто, что это значит:

     - Оборони меня, предок!

     От нечисти, крадущейся в безлунной ночи, от  злого  врага,  от  худых

помыслов и проклятий, от сглаза и порчи, от лихой лихорадки,  трясовицы  и

огневицы - оборони!

     И, говорят, не бывало, чтобы прадед не поспешил  на  помощь  потомку,

свято сохранившему память.

     ...Но  есть  между  мертвыми  и  позабытые,  чью  могилу   забросили,

заровняли по злой воле, да просто по глупости. Есть и такие, кому жестокие

Люди совсем не  дали  погребения:  бросили  тело  и  безразлично  ушли.  А

скольких погубили, замучили, скольких довели до того, что те сами оборвали

свою жизнь! И если поруганный  был  при  жизни  не  из  кротких,  склонных

прощать - он может вернуться для укоризны, а то и для отмщения. Вот почему

опасаются Люди выходцев из могил, вот почему  не  всякий  отважится  пойти

ночью на кладбище. А ну как скользнет  между  холмиками  бесплотная  тень,

дохнет ледяным холодом, незряче вглядываясь в лицо:

     - Не ты ли злодей?..

 

Следующая страница >>> 

 

 

 

 

Вся библиотека >>>

Оглавление книги >>>

 

 


При перепубликации гиперссылка на Библиотекарь.Ру обязательна 









Rambler's Top100