Вся Библиотека >>>

Русская культура >>>

Новгородика

Новгород и Новгородская земля

 


 

Новгородская псалтырь


История и археология

 

15/01

 

Новгородская псалтырь – новонайденный кодекс 11 века

 

 

В. Л. Янин, А. А. Зализняк

 

13 июля 2000 г. на Троицком раскопе из напластований 1 четверти XI века была извлечена уникальная находка — древняя книга (кодекс) с текстом, написанным по воску.

Кодекс представляет собой так наз. триптих: он состоит из трех деревянных (липовых) дощечек размером 19x15,1 см. Каждая дощечка имеет прямоугольное углубление (15x11,5 см), залитое воском; средняя дощечка имеет такие углубления с двух сторон. Таким образом, кодекс содержит четыре восковых страницы (так наз. церы). Внешние стороны первой и последней дощечек играют роль «обложек» кодекса.

К сожалению, кодекс в момент находки получил повреждение. Уже начатая и ныне продолжающаяся работа по его реставрации должна вернуть его к состоянию, близкому к первоначальному. Исключительная сложность реставрации в данном случае связана прежде всего с тем, что невозможно сохранить оба элемента кодекса — дерево и воск, — предварительно их не разделив. За эту работу взялся В. И. Поветкин. Многолетний его реставрационный опыт гарантирует успех в деле, не имеющем прецедентов в мировой практике.

Датировка кодекса определяется в первую очередь тем, что он лежал в полуметре от края и на 30 см ниже сруба, получившего надежную дендрохронологическую дату: 1036 г. Средняя скорость нарастания культурного слоя в Новгороде — около 1 см в год. Таким образом, наиболее вероятное время попадания кодекса в землю — первые 15-20 лет XI века. Для повышения надежности эти рамки следует слегка расширить; это дает нам интервал: последние годы X — первая четверть XI века.

Разумеется, кодекс мог быть в обращении уже довольно долгое время, прежде чем он был потерян. В этом убеждают как общая его потертость, так и следы чинки.

Таким образом, найдена древнейшая ныне известная книга древней Руси. Она как минимум на несколько десятилетий старше, чем самая ранняя датированная книга древней Руси — Остромирово евангелие 1056-1057 гг. Правда, некоторые недатированные книги Руси, традиционно относимые к XI в., как иногда предполагают, могут быть и несколько старше Остромирова евангелия, но к столь раннему времени, как новонайденный кодекс, ни одну из них не относят даже гипотетически.

Следует учитывать, что Остромирово евангелие — самая ранняя точно датированная книга не только Руси, но и всего славянского мира. Ни одна из старославянских книг не имеет даты в тексте. Все они датируются лишь по косвенным данным (палеографическим и лингвистическим) — обычно лишь с точностью до столетия. В частности, самые древние старославянские книги, писанные кириллицей, — Супрасльский кодекс и Саввина книга — традиционно датируются XI веком; но даже и столь широкую датировку нельзя считать вполне гарантированной.

Понятно, сколь ценно то, что новонайденный кодекс имеет гораздо более узкую дату — порядка четверти века. И эта дата такова, что он оказывается самой ранней славянской книгой с относительно узкой датой. Более ранними славянскими датированными документами являются лишь некоторые древнеболгарские надписи X в.; но надписи — это существенно иная категория письменных памятников.

Основной текст кодекса состоит из двух псалмов: 75 и 76. Перед нами часть псалтыри, а именно заключительные псалмы 10-й кафизмы.

Мы предлагаем именовать новонайденный памятник Новгородской псалтырью — подобно тому, как существуют, например, Синайская псалтырь или Болонская псалтырь (конечно, кодекс содержит не всю псалтырь, а лишь несколько псалмов, но таковы же и некоторые другие древние псалтыри, скажем, Евгениевская).

То, что древнейшей ныне известной книгой Руси оказалась именно псалтырь, со статистической точки зрения неудивительно. В древней Руси псалтырь была самой распространенной из всех книг. Она служила не только для чтения и для литургии, но и для обучения грамоте. Именно по ней из века в век одно поколение русских людей за другим училось читать (а у старообрядцев этот обычай сохраняется и поныне). Многие знали псалтырь целиком наизусть, а отдельные псалмы помнил едва ли не каждый.

В кодексе текст псалма 76 заканчивается немного ниже середины четвертой страницы. Далее идет пустое пространство в 4—5 строк со следами затертого текста, после чего следуют 6 строк из псалма 67 (из стихов 4-6).

Вопрос о том, какую роль играли в кодексе строки из псалма 67, на первом этапе изучения памятника оставался неясным. Можно было предполагать, в частности, что эти строки составляли часть заключающей кафизму молитвы, но было непонятно, почему они начинаются с полуфразы. Разгадка пришла позднее, когда удалось установить, что затертый текст — это предшествующие стихи того же псалма 67. При этом, однако, начало этого псалма оказалось под нынешним текстом псалма 76. Таким образом, выяснилось, что нынешний текст написан поверх затертого прежнего текста, содержавшего псалом 67 (и предшествующие ему). Последний отрезок прежнего текста писец оставил нестертым: для его новой записи «расчищенного» места уже хватало.

Это значит, что писец не рассматривал данный кодекс как окончательно изготовленную книгу, которую остается лишь поставить на полку. Это была для него как бы книга «с бегущим текстом», функциональный аналог грифельной доски.

Может быть, перед нами просто ученические упражнения, состоявшие в том, чтобы последовательно списывать одну часть псалтыри за другой? Но такая версия должна быть немедленно отвергнута: почерк и весь характер письма неоспоримо свидетельствуют о том, что его писал опытный мастер. Его рука безупречно тверда, каждая буква имеет совершенно устойчивое начертание, почти как в печатных книгах — это первейший признак каллиграфического мастерства. Таким образом, если перед нами инструмент учебного процесса, то он писан рукой учителя.

Естественно предположить, что это был южнославянский книжник, прибывший на Русь, еще совсем недавно принявшую христианство, с миссионерской целью.

Однако тщательное изучение написанного им текста приводит к неожиданному выводу: писал не болгарин и не серб, а русский1! Этот вывод вытекает из того, что, списывая со старославянского оригинала, писец Новгородской псалтыри, несмотря на высокую тщательность его работы, всё же допустил несколько ошибок, причем таких, которые мог сделать только человек, чьим родным языком был древнерусский.

Таким образом, Новгородская псалтырь — самый ранний памятник церковнославянского языка русского извода. Написавший ее мастер почти наверное был свидетелем крещения Руси в 988-990 гг. Скорее всего он был в это время еще мальчиком. Можно представить себе даже, что он был из тех детей, которых сразу после крещения Руси отдали в книжное учение и по которых матери «плакали как по мертвецах». Поразительно, как быстро из этого первого поколения грамотных русских людей смог выйти столь опытный книжный мастер.

Весьма интересен вопрос о том, был ли кодекс написан в самом Новгороде или его привезли, например, из Киева. К сожалению, однозначных лингвистических признаков новгородского или киевского происхождения писца в тексте нет. Можно лишь отметить, что в тексте нет следов цоканья — характерного для Новгорода смешения ц и ч. Но такая картина в принципе может объясняться как неновгородским происхождением писца, так и его хорошей орфографической выучкой.

Текст кодекса представляет также исключительный интерес с точки зрения палеографии. Ведь почти все древнейшие рукописи не имеют даты. А палеографы датируют такие рукописи исключительно на основе их сравнения с немногочисленными датированными. И вот перед нами новый памятник с достаточно узкой датой, причем самой ранней из имеющихся ныне (если не считать надписей). Понятно, что теперь именно Новгородская псалтырь станет новой точкой отсчета для палеографических оценок и, возможно, приведет к пересмотру многих из них.

Оказалось, что Новгородская псалтырь обнаруживает определенные палеографические сходства, с одной стороны, с книжными памятниками XI в., писанными на пергамене, с другой — с древнейшими берестяными грамотами. При этом, однако, нет полного совпадения ни с теми, ни с другими, т. е. письмо на воске обладало и определенной палеографической спецификой. Характерно, что в ряде1 пунктов, где Новгородская псалтырь расходится по палеографии с рукописями XI в. на пергамене (например, в начертании буквы Р), она вполне сходна с древнеболгарскими надписями X в. Кодекс позволил также понять, откуда взялись палеографические отличия берестяного письма от книжного, которые отмечаются с самого начала письменной эпохи, т. е. уже в берестяных грамотах XI в. Оказалось, что по крайней мере в части случаев эти черты «унаследованы» от письма на воске.

Интересные результаты сулит текстологическое сравнение Новгородской псалтыри с другими древнейшими, а также и более поздними псалтырями. Для полного осуществления этой работы потребуется длительное время, но уже сейчас можно сказать, что, во-первых, текст Новгородской псалтыри не совпадает полностью ни с одной из других известных псалтырей, во- вторых, в нем в большинстве случаев выступают варианты, свойственные самым древним спискам псалтыри, в-третьих, в целом ряде пунктов в нем обнаруживаются те варианты, которые характерны для псалтырей, писанных именно на Руси (как древнейших, так и более поздних).

Текст на воске сохранился в Новгородской псалтыри столь превосходно, что его чтение не составляет особого труда. Но некоторые фрагменты растрескавшегося воска утрачены, и пришлось искать способы как-то восполнить образовавшиеся по этой причине лакуны. В ходе дополнительного обследования памятника удалось установить, что, помимо хорошо видимого текста на воске, кодекс содержит также некоторые следы других текстов — правда, столь слабые, что в течение первых недель работы над памятником они вообще не были замечены. Все эти тексты написаны тем же почерком, что и основной текст на воске.

Выше уже говорилось о следах затертого прежнего текста, слегка различимых на пустых участках воска, а также между буквами нынешнего текста. Сверх этого выяснилось, что имеются следы надписей, процарапанных на верхних и нижних частях деревянных рамок, которые служат как бы полями для восковых табличек. Правда, дерево здесь очень сильно истерто, так что от букв сохранились лишь некоторые едва различимые штрихи. Весьма трудная работа по выявлению этих штрихов привела, однако, к успеху: удалось прочесть надписи в шести участках этих рамок.

Открылся связный текст, переходящий с верхнего поля на нижнее и с одной страницы на другую. Это оказались указания о предназначении данной книги, плавно переходящие в слова высокого поэтического достоинства о благе чтения псалтыри. Вот этот текст в несколько осовремененной форме (но с сохранением ряда древних выражений): «Псалтырь без чина службы и без всех часов2, без отпевания душ, без от себя прогнания всех3 людей, без отлучения алчущих знания. Сия книга псалтырь — сиротам и вдовицам утешение мирное, странничкам недвижимое море, детям рабов неосуждаемое деяние».

Нет сомнения, что эти слова не сочинены писцом, а списаны с некоторого образца. Фраза «странничкам недвижимое море» с очевидностью выдает византийское происхождение текста: только в морской стране быть странником означает путешествовать по морю. Но прямого аналога всего этого текста пока еще ни в славянских, ни в византийских источниках не отыскано.

Новооткрытый памятник — это самая древняя из дошедших до нас книг древней Руси, самая ранняя из удовлетворительно датированных славянских книг. Она несомненно займет почетное место в истории русской письменности и культуры и привлечет к себе пристальное внимание со стороны специалистов многих наук — историков, археологов, лингвистов, палеографов, текстологов.

 

 

1             Разумеется, в широком смысле этого термина, охватывающем в применении к древней эпохе всех восточных славян.

2             Часы - церковная служба, совершаемая в определенные часы четыре раза в день.

3             Т.е. каких бы то ни было.

 

 

«Новгород и Новгородская Земля. История и археология». Материалы научной конференции

 

 

Следующая статья >>> 

 

 

 

Вся Библиотека >>>

Русская культура >>>

Новгородика

Новгород и Новгородская земля

 





Rambler's Top100