Вся библиотека >>>

Оглавление книги >>>

 


Робеспьер на Троне. Петр Первый и результаты свершенной им революции История русского масонства


Борис Башилов

 

Рыцарь времён протекших…

Павел Первый и масоны

 

VIII. "РЫЦАРЬ ВРЕМЕН ПРОТЕКШИХ..."

 

                                     I

 

       "Краткое царствование Павла I, - пишет в своих воспоминаниях

современник Павла I де Санглен, - замечательное тем, что он сорвал маску со

всего прежнего фантасмагорического мира, произвел на свет новые идеи и

новые представления. С величайшими познаниями, строгою справедливостью,

Павел был рыцарем времен протекших. Он научил нас и народ, что различие

сословий ничтожно".

       "Все сознавали, однако, - пишет Шумигорский в своем исследовании

"Император Павел I", - что государственный корабль идет по новому руслу, и

все напряженно старались угадать его направление".

       "Крестьянство и низшие сословия, то есть большинство народа,

смотрели на этот новый курс с надеждой и радостью, дворянство с тревогой и

недоброжелательством". "Люди знатные, - пишет полковник Саблуков, - конечно

тщательно скрывали свое неудовольствие, но чувство это иногда прорывалось

наружу и во все время коронации в Москве Император не мог этого не

заметить. Зато низшие сословия с таким восторгом приветствовали Императора

при всяком представлявшемся случае, что он приписывал холодность и видимое

отсутствие привязанности к себе дворянства, лишь нравственной

испорченностью его и якобинскими наклонностями".

       И, в данном случае, оценка Павла была очень трезвой политической

оценкой. Высшие круги дворянства духовно и нравственно действительно были

сильно испорчены и заражены, кто духом вольтерьянства, кто масонством, а

кто и прямым якобинством.

       Привязанность Александра I к Екатерина II не помешала ему трезво

расценивать моральный уровень "Екатерининских орлов".

       "Нет ни одного честного человека среди них, - жаловался Александр

Кочубею в письме от 21 февраля 1796 года. - Я чувствую себя несчастным в

обществе таких людей, которых не желал бы иметь у себя лакеями, между тем,

они занимают высшие места, как, например, князья Зубовы, Пассек, князья

Барятинские, оба Салтыковых, Мятлевы и множество других, которых не стоило

даже называть и которые, будучи надменны с низшими, пресмыкаются перед

теми, кого боятся".

       Если восшествие на престол Павла I было встречено дворянством с

тревогой и опасением, то позже они быстро переросло в ненависть. Ведь

"Золотой век" Екатерины был вместе с тем и золотым веком дворянства.. Все

самые смелые мечты созданного Петром шляхетства исполнились. Желание Павла

быть народным, а не дворянским царем означало конец этого золотого века.

       Дарование дворянам права не служить в армии и на государственной

службе лишало крепостное право всякого политического основания. Крепостная

зависимость была создана в интересах усиления обороны национального

государства. Крестьяне были прикреплены к земле, а не к помещикам.

Крестьяне служили помещику, а помещик служил государству. Эта обоюдная

крепостная зависимость в интересах национальной независимости была понятна

крестьянину.

       Освобождение дворян от обязательной службы государству отцом Павла

Петром III, но оставление крестьян в роли крепостных было воспринято

русским крестьянством как величайшая несправедливость. Нравственное

возмущение крестьян нашло свое выражение в стихийном бунте. возглавленном

Пугачевым. Именем Петра III Пугачев повел крестьян на борьбу - за

уничтожение крепостного права, из государственной необходимости

превратившегося в социальную несправедливость.

       Павел понял, что возмущение крестьян имело законное нравственное

основание и он решил исправить ошибку своего отца. Если ему, при тогдашних

исторических условиях и было не под силу сразу положить конец крепостному

праву, то он хотел хоть вернуть ему былое политическое основание. Павел I

решил заставить дворян снова служить государству и этим оправдать

существование крепостного права. Поэтому, вместе с облегчением положения

крепостных и казенных крестьян, Павел издает ряд указов, постепенно

сводящих на нет право дворян не служить в армии и государственных

учреждениях, если они не желают.

       Не пришелся по душе дворянству и указ Павла, устанавливающий твердый

порядок наследования царской власти. Он уничтожал значение Гвардии, как

орудия совершения государственных переворотов. Не по душе пришлись дворянам

и многие другие указы Павла I.

       Употребляемый Ключевским термин "противодворянский царь", - как

правильно указывает Н. Былов, - нуждается в уточнении. Павел вовсе не был

противником дворянства, как благородного, высшего слоя общества. Борьба,

которую вел Павел против дворянства велась им в двух направлениях:

во-первых, он хотел положить конец своевольству дворянства, старавшегося

ограничить власть царя, привыкшему проявлять свою волю с помощью дворцовых

переворотов; во-вторых, Павел хотел, чтобы дворянство не только считалось

высшим и благородным сословием, а и действительно стало таковым.

       "Чтобы ответить на этот вопрос серьезно, - правильно отмечает Н.

Былов, - надо коснуться Мальтийского рыцарства, введенного Павлом I.

"Русский государь взял на себя возглавление этого старинного ордена, целью

которого в прежние времена была защита Гроба Господня от неверных. Обычно в

русской истории и литературе эта "мальтийская затея" императора Павла, как

раз и приводится в доказательство его ненормальности. Посмотрим на "затею"

глазами россиянина, умудренного и революциями, и войнами, и скитаниями по

чужим странам".  (14)

       Орден Мальтийских рыцарей или как он именовал сам себя "Державный

орден св. Иоанна Иерусалимского" существовал сначала на острове Родос, а

позже на острове Мальта. Несколько столетий орден пользовался правами

независимого государства: ведет дипломатические сношения с разными

государствами, содержит флот для борьбы с пиратами, ведет войны с врагами

христианства. "Рыцарство везде уже отжило свое время, и только мальтийские

рыцари, озаренные блеском военной доблести и героических подвигов,

совершенных их предками, остались могущественным средством в борьбе

консервативных и религиозных сил против тех, кто получил свою власть от

революции.

       В течение ряда лет русский император лелеял мысль сгруппировать

вокруг Мальтийского ордена все духовные и военные силы Европы, без различия

национальности и вероисповедания, чтобы подавить движение, которое угрожало

не только "престолам и алтарям", но также всему существующему порядку в

мире. Кто знает, размышлял российский монарх, не суждено ли и сейчас этому

Ордену, так долго и успешно боровшемуся против врагов христианской Европы,

объединить все лучшие элементы и послужить могучим оплотом против

революционного движения? Помимо того Имп. Павла прельщали в Мальтийском

ордене его традиции, рыцарский уклад и его мистически религиозное

направление, так отвечающее его собственному религиозному мировоззрению.

       Перед воображением императора рисовался образ идеального рыцарского

союза, в котором, в противовес новым идеям, исходившим из революционной

Франции, процветали принципы, положенные в основу Ордена: строгое

христианское благочестие и безусловное послушание младших старшим".  (15)

 

                                     II

 

       "Ненормальный Павел" понял то, чего до сих пор не понимают,

например, все политические деятели современного западного мира. Павел

понял, что с вредными идеями надо бороться тоже идеями, что одна физическая

борьба против носителей растлевающих идей победы не принесет.

       Россия и Европа того времени не знали, как защитить себя от

растлевающих идей французской революции. В момент восшествия Павла I на

престол Робеспьер был уже убит, революция как будто бы шла на убыль. У

власти стоял Консул Бонапарт. Вначале трудно было понять, хочет ли он

продолжать революцию или ее потушить. Во время первых своих походов он

выглядел скорее якобинцем, чем противником революции. И Павел, не

раздумывая, посылает в Европу для борьбы с ним Суворова. Но действия

Суворова и предательское поведение союзников убедили Павла, что оружием их

победить нельзя. Что даже несколько Суворовых не смогут в данном случае

ничего сделать.

       Павел понял, что революционным идеям надо противопоставить

распространение религиозных и политических идей, а революционным партиям -

силу религиозно-светских орденов.

       "...Когда постановление конвента лишило Орден его владений во

Франции, мальтийские кавалеры в числе французских дворян стали прибывать в

Россию.

       В 1797 году Имп. Павел I принял на себя обязанности протектора

Мальтийского ордена. Это звание налагало на него известные обязанности по

отношению Ордена, особенно когда в июне следующего года молодой французский

генерал Бонапарт захватил Мальту. В это тяжелое для державного Ордена время

только Имп. Павел оказал действенную помощь ему. Русский император не

только дал ему убежище в своей столице и обеспечил пребывание Ордена в

России материально, но и распространил деятельность его на русской

территории восстановлением польского католического и учреждением русского

православного Великого Приорства.

       Захватив Мальту, французы выслали русского посланника и объявили

жителям острова, что всякий русский корабль, появившийся у их берегов,

будет немедленно потоплен. Имп. Павел был глубоко возмущен подобным

поступком французов. Не прошло и двух месяцев после захвата Мальты

генералом Бонапартом, как русская эскадра адмирала Ушакова совместно с

турецким флотом приняла участие в действиях против Франции в Средиземном

море. Захватив Ионические острова, русские готовились уже овладеть Мальтой,

но англичане предупредили их. Нежелание Великобритании вернуть остров

Ордену, не дало возможности дальнейшим событиям завершиться в благоприятном

для него направлении.

       Осенью этого же года совершилось важное событие, окончательно

привязавшее ими. Павла к Ордену: сановники и кавалеры Российского

Приорства, собравшись в С.-Петербурге, торжественным актом от 15 августа

1798 года признали великого магистра Ордена фон-Гомпеша виновным в сдаче

острова Мальты французам, объявили его низложенным и просили

Царя-Протектора принять Мальтийский орден в свое державство. 29 ноября того

же года, в торжественной обстановке, император Павел возложил на себя знаки

нового сана: белый мальтийский крест, рыцарскую мантию, корону и меч,

осуществив таким образом, личную унию ордена с Российской империей. К

императорскому титулу поведено было прибавишь слова: -"Великого Магистра

Ордена св. Иоанна Иерусалимского", а в государственном гербе на грудь орла

возложен был мальтийский крест, существовавший здесь в течение двух с

половиной лет".  (16)

       Павел I издал манифест об "Установлении в пользу российского

дворянства ордена св. Иоанна Иерусалимского". Новый российский мальтийский

орден состоял из двух отделов: православного и католического.

       "Разрешено было также учреждать с Высочайшего соизволения родовые

командорства по примеру других стран. Подобные наследственные командорства

сохранялись в роду графов Салтыковых, князей Белосельских-Белозерских,

князей Долгоруких, графов Шереметевых, Кологривовых, графов Мордвиновых,

Валуевых и других. Однако, Имп. Павел смотрел на Орден с его дворянскими

установлениями не как на сословие или класс, а как на некоторое духовное

начало, которое должно было приобщить к царству благородства и чести

широкие народные массы и создать новую аристократию духа. С этою целью он

всячески стремился облегчить доступ в Орден лиц недворянского

происхождения, установив для них звание почетных кавалеров и награждая их

мальтийскими крестами. С этой же целью он повелел выдавать всем нижним

чинам за двадцатипятилетнюю беспорочную службу медные мальтийские кресты,

так называемые "донаты ордена св. Иоанна Иерусалимского". Российский

император понимал, что равнение по низшим есть разгром человеческой

культуры, видел внутреннее духовное оправдание не в демократизации

общества, но его аристократизации.

       Так возглавление Мальтийского Ордена Российским Императором перешло

в историю Ордена, как славная страница первой великой борьбы с

разрушительными идеями французской революции 1789 года, ныне нашедшими свое

развитие и завершение в большевизме".  (17)

       "Павел I, - пишет Н. Былов, - берет на себя возглавление

католическим орденом с титулом великого магистра. И это в нем вовсе не

компромисс с своей совестью или безразличие к той и другой религии. В

Гатчинском дворце долгое время показывали коврик, протертый посередине от

коленопреклоненных ночных молитв Павла Петровича, тогда еще наследника. Кто

читал записки Порошина, воспитателя наследника или отзывы митрополита

Платона Левшина, его законоучителя, для того приверженность государя к

православию не подлежит сомнению. Оставаясь самим собою, Павел I подает нам

пример такой широты и смелости в понимании христианства, которые стоят

совсем особняком в истории России и Европы. Припомним, что и в староверах

он умел, прежде всего, видеть христиан, достойных всякого уважения.

       Орден мальтийских рыцарей, который привлек его внимание, был

исключительно подходящим, как для индивидуально-духовной закалки, так и для

просветления Европы. Мальтийцы, ведущие свой род от иоаннитов, -

рыцарей-монахов, ставили своей целью дела помощи ближним, но вместе с тем и

с оружием в руках защищали христианский, мир от неверных. И в этом

глубочайший смысл такого светского религиозного ордена: он может выступать

как действенная вооруженная сила, тогда как Церкви, по сути своей, лишены

этой возможности.

       Имп. Павел, с универсальной стороны мальтийства, оказался также

непонятен Европе, как не поняли и русские смысла введения в России

орденства. И католические и лютеранские государи мечтали только о том,

чтобы спрятаться в свои норки и там отсидеться".

       "Мальтийское орденство, введенное Имп. Павлом, надо рассматривать

под двумя углами зрения: под внутренним, чисто русским, и вторым -

универсальным. Первую, русскую идею, вложенную в рыцарство, правильнее

всего назвать перерукоположением дворянства. Император Павел Петрович, с

его обостренными понятиями чести и долга, веры и верности, никак не мог

согласиться, что голый факт принадлежности к высшему сословию ставит

человека, действительно, выше всех, Екатерининскому дворянству, шляхетного,

польского типа, в особенности нужна была орденская, духовная прививка. Да и

в дальнейшем Собакевич и Коробочка, Чичиков и Милюков, Ленин - были по

паспорту дворянами, но какой прок России от их дворянства?..

       Ключевский смотрит очень поверхностно. Никакие идеи "уравниловок" не

были свойственны Павлу I-му. Он стремился, наоборот, придать дворянству

духовный смысл и вводит для этого орденскую структуру. Прием в Мальтийские

рыцари был открыт и для духовенства; в орден вступили даже некоторые

епископы.

       Что современники абсолютно не поняли идей своего императора и свели

все к карьеризму и переодеваниям в мальтийские мантии, - это безусловный

факт. Но это не обязывает нас тоже ничего не понимать. Скажем, например,

так: если бы рядом с Государственной Думой, выкликавшей революцию,

существовал твердый духовный орден, на который государь мог бы еле по

положиться, то битым было бы не Государство Российское, а эта пресловутая

Дума".  (18)

       Исходя из мысли о необходимости усиления идейной борьбы с

революционными и атеистическими идеями с помощью особых религиозных и

светских организаций Павел I обратился к Римскому Папе с просьбой

восстановить распущенный орден иезуитов. Павел считал, что восстановленный

орден иезуитов поставит своей главной целью борьбу против развивающегося

атеизма, а не борьбу с представителями других христианских вероисповеданий,

как это было раньше. Поэтому Павел I разрешил иезуитам пребывание в России.

Но расчеты Павла не оправдались. Восстановленный орден иезуитов, как и

прежде, все свое внимание стал уделять не борьбе с атеизмом, а борьбе за

усиление католицизма. Допущенные в Россию иезуиты занялись только

вовлечением в католичество учившихся в открытых школах воспитанников и

представителей русской аристократии.

        Умер Павел I - умерла вместе с ним и идея создания в России

духовного рыцарства, - религиозного ордена, возглавляющего борьбу против

масонских орденов, активно боровшихся с религией и монархиями.

       "Преемник Павла I, Имп. Александр I, лично отклонил от себя

управление Орденом, тем не менее не отказал ему в дальнейшей защите. Он

принял на себя обязанности протектора Ордена и указом от 6 марта 1801 года

поручил своему заместителю по Ордену фельдмаршалу графу Салтыкову,

управление делами Ордена впредь до избрания нового великого магистра. Тем

не менее, связь России с Мальтийским орденом не прекратилась. Русские

Императоры и члены Императорского Дома продолжали быть кавалерами большого

креста Ордена. Связь эта утверждалась также тем, что в России остались

величайшие святыни Ордена, на сохранении которых, при сдаче о. Мальты

единственно настаивал великий магистр фон-Гомпеш. Святыни эти: частица

Животворящего Креста Господня, десница св. Иоанна Крестителя и чудотворный

образ Божьей Матери Филермской.

       Эти реликвии были затем перевезены в Россию, где первоначально

хранились в церкви мальтийского капитула в здании, превращенном

впоследствии в Пажеский корпус, а затем в церкви Зимнего дворца, в

С.-Петербурге. В дни памяти св. Иоанна Крестителя эти святыни выносились в

торжественной церковной процессии на поклонение верующим. Наконец, в дни

великой смуты, когда пало Русское Государство, реликвии Мальтийского

Ордена, данные Имп. Павлу I на хранение не погибли, а русскими руками были

вывезены за границу и сохранены."  (19)

 

                                   * * *

        "Война 1799 года, - писал видный русский мыслитель национального

направления Н. Данилевский в своей замечательной книге "Россия и Европа", -

в чисто военном отношении едва ли не славнейшая из всех, веденных Россией,

была актом возвышеннейшего политического великодушия, бескорыстия,

рыцарства в истинно мальтийском духе" (то есть в духе ордена Мальтийских

рыцарей, сотни лет сражавшихся с врагами христианства. - Б. Б.).

 

Содержание книги >>>