Вся библиотека >>>

Оглавление книги >>>

 


Робеспьер на Троне. Петр Первый и результаты свершенной им революции История русского масонства


Борис Башилов

 

Масоны и заговор декабристов

 

XIX. ДЕКАБРИСТЫ И "ПСИХОЗ КРОВИ" У РУССКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

 

       От декабристов в русскую политическую жизнь вошло страшное наследие

- "психоз крови".

       "Откуда, когда и как психоз крови внедрился в русскую жизнь? Психоз,

который вырос на почве идей всеобщего блага и интегральной справедливости?"

- задает вопрос Н. Былов в напечатанной несколько лет назад в "Нашей

Стране" статье и дает на этот вопрос следующий верный ответ:

       "Историческая тропа приводит нас к декабристам. Они были под

гипнозом французской гильотины; они сговаривались убить всю царскую семью

без остатка; они сурово осуждали революции неаполитанскую и испанскую за

то, что там венценосцы не были истреблены. В своей "Русской Правде" Постель

развивал планы вырубки "под корень" всего мыслящего слоя России. Церковь

шла целиком на слом. Все это - во имя создания чего-то всеблагого,

идеального..."

       Декабристы заложили и новое: кровь во имя не ведомого, туманного

будущего. Вот эта-то традиция нас и интересует. Она очень быстро дает себя

знать после декабристов. Кружок "петрашевцев" принято понимать как нечто

весьма безобидное, где молодые люди обсуждали теории Фурье, обсуждали

головоломные вопросы к какой "трудовой фаланстере" отнести почтенных

граждан, на долю которых выпадет повинность чистить уборные. Разумеется,

если поставить им в вину только то, что они восхищались психопатом Фурье,

то приговор над ними (повешение, в последний момент, когда они стояли под

виселицей, замененное каторгой) выглядит неслыханно жестоким. Умалчивается

одно обстоятельство: петрашевцы на своих собраниях обсуждали еще и убийство

царя. А этот факт переиначивает все дело. Достоевский, бывший в числе

петрашевцев и приговоренный к повешению, показал нам своей жизнью и

творчеством, что этот суд он принял, как заслуженный и через этот суд

отделался от бесов, разъедавших его в молодости.

       Достоевский победил бесов в себе, но в русской жизни они никак

побежденными не оказались. Каждый новый "вклад в революционную мысль", был

вместе с тем и вкладом в психоз крови. Исключение можно сделать только для

одного Герцена - он был настолько духовно одарен, что догматическая гнусь

не могла его целиком заесть. Все другие пророки подполья шли навстречу

гнуси бодро и безоговорочно.

       Чернышевский (в 1853 г.) пишет: "меня не испугает ни грязь, ни

пьяные мужики, ни резня". В окончательном виде "Катехизис революционера",

как он был назван, составил в 80-х годах Нечаев и никто дальше, - ни Ленин,

ни Дзержинский, ни Сталин - ничего нового уже не сказали. Нечаев писал, что

все средства - ложь, вымогательство, провокация, воровство и убийство не

только не должны смущать революционера, но абсолютно необходимы и всячески

его украшают. Это и есть революционная доблесть. Всем известно, что фабулой

для "Бесов" Достоевского послужил именно процесс Нечаева, который убил

своего приятеля, когда тот возымел дерзость в чем-то не согласиться с

"вождем" - Нечаевым".

       Но оставим пророков и перейдем к "малым". Как там обстояло дело?

Увы, черные пророки всегда находили послушное и восторженное стадо".

       "Я дошла до того, что бредила эшафотом", оставляет письменный след

Л. Г. Шелгунова ("Любовь людей шестидесятых годов" Т. А. Богданович, изд.

"Академия"). Шелгунова со своими двумя мужьями принадлежала к окружению

Чернышевского, но на ней явственно чувствуется гипноз, т.н. великой

французской революции. "Этот месяц, проведенный в Париже, совершенно

одурманил меня", - сообщает Шелгунова, в 1856 году. "Я дошла до того, что

бредила эшафотом". По-видимому, посещение мест казней и осмотр "священных

гильотин" производили на молодую барыньку приятное опьяняющее действие".

(28)

 

Содержание книги >>>