Вся библиотека >>>

Оглавление книги >>>

 


Усиление отдельных феодальных княжествиевская Русь

 

Борис Дмитриевич ГРЕКОВ


 

Краткий очерк политической истории Киевского государства

 

17. Распадение «триумвирата». Усиление отдельных феодальных княжеств

 

    Союз трех наиболее сильных княжеств, некоторое время поддерживавший единение и мир в восточноевропейской равнине, стал обнаруживать признаки распада. После событий 1068 г. стало известно, что Изяслав не имеет поддержки в народе и очень, слабую у своих братьев. Сам Изяслав, водворившийся в Киеве при помощи поляков, стал понимать свое положение и заботиться об его упрочении, но все меры, им принятые, не принесли желаемых плодов. Летописцу пришлось вспомнить диавола, который якобы перессорил братьев. На самом деле у Святослава и Всеволода, действительно изгнавших из Киева Изяслава, были, повидимому, для этого очень серьезные основания. Возможно, что Изяслав слишком явно обнаруживал свои полонофильскиетенденции. В этом нас убеждает между прочим и «Послание» Феодосия Печерского к князю Изяславу, где автор упрекает Изяслава в его ориентации на латынян-поляков, и последующие отношения Изяслава к Польше. Летопись, сообщая об изгнании Изяслава, говорит глухо: «Святослав же бе начало выгнанию братню, желая большая власти». Он повлиял и на Всеволода, убедив его в том, что Изяслав готовится к выступлению против них в союзе с Всеславом Полоцким: «если мы его не предупредим,—говорит Святослав,—то он нас прогонит».

 

   Против Изяслава были и киевские горожане, с которыми Изяслав сталкивался не один раз. Святослав и Всеволод, как мы уже видели, стояли к городским массам ближе. К ним обращались городские низы с просьбой предотвратить карательную экспедицию Изяслава, шедшего с польским войском на Киев в 1068 г. Из рассказа летописца даже можно сделать вывод о том, что киевская городская масса была активным участником этих событий. Она вела себя достаточно выразительно, если Изяслав вынужден был покинуть, Киев раньше, чем прибыл туда Святослав и Всеволод.

 

    После изгнания Изяслава «триумвират» распался. Святослав, оказавшийся крупным политическим деятелем, оставаясь князем Черниговским, занял Киев. Всеволод отошел на второй план. Летописец, хотя и очень сочувствует Всеволоду (не будем забывать, что Сильвестр писал летопись по поручению и под контролем сына Всеволода Владимира Мономаха), но тем не менее указывает на его пассивность (Святослав его «прельстил и взострил» на Изяслава).

 

    Став господами положения, Святослав и Всеволод стали распоряжаться Киевским государством вдвоем. Изгнанный Изяслав отправился в Польшу, но на этот раз польский король как будто не обна--ружил готовности защищать своего родственника. Вопрос об отношении Болеслава к Изяславу в это время Темен. Летопись говорит, что поляки, забрав у Изяслава огромные богатства, с которыми он выехал из Киева, «показаша ему путь от себе». Это известие подтверждается и буллою папы Григория VII к Болеславу, где говорится о деньгах, отнятых у «русского короля».

 

    Но есть основание допускать, что Болеслав начал было воен-ные действия в защиту Изяслава и только вследствие изменившейся международной обстановки прекратил их и даже заключил союз с Святославом и Всеволодом—виновниками изгнания Изяслава. На поведение Болеслава могла оказать влияние и политика Свято-слава Ярославича, который не жалел денег, чтобы расстроить планы Изяслава. Узнав, что Изяслав обратился за помощью к германскому императору Генриху IV, вассалом которого он готов был себя признать, Святослав послал Генриху «подарки».

 

    Немецкий хронист отмечает, что никогда никто в Германию не присылал столько сокровищ сколько принесли Генриху в дар от Святослава. Генрих отказал Изяславу в помощи. Изяслав после этого обращается к врагу Генриха IV папе Григорию VII. Польский король не ошибся в расчетах. Его новые союзники Святослав и Всеволод помогли ему в войне с чехами. В этом самом году сыновья Святослава и Всеволода ходили с войском на помощь полякам.

 

    Умер Святослав и похоронен был не в Киеве, а в своей вотчине — Чернигове (1076 г.). Киев перешел в руки Всеволода, но не надолго.

 

    После долгих странствований по Западной Европе и хлопот перед дворами польским, германским, папским, Изяслав нашел, наконец, поддержку в Римском папе, знаменитом Григории VII. Секрет расположения папы к Изяславу объясняется тем, что Изяслав дал присягу папе в том, что он в случае возвращения ему Киева признает власть папы и Киевскую Русь сделает леном св. Петра. Но действительную помощь Изяславу оказал все же не папа, а польский король, нашедший для себя удобным снова вмешаться в киевские дела.

 

    В то время, когда Изяслав искал помощи в Западной Европе, отдельные части Киевского государства успели настолько усилиться, что некоторые из них совершенно открыто проявляли свои стремления к освобождению от власти Киева. На первом месте среди княжеств, весьма определенно обнаруживавших свое враждебное отношение к Киеву, надо поставить княжество Полоцкое. Проявляли те же стремления, хотя и в разной степени и другие князья. Центр недовольных Киевом князей сосредоточился в Тмуторокани.

 

    Это  было  как  раз то  время,   которое  так красочно обрисовал наш знаменитый поэт, автор «Слова о полку Игореве». «Тогда при Ользе Гориславичи сеяшеться и растяшеть усобицами, погибашеть жизнь Дажьбожа внука, в княжих крамолах веци человеком сократишася. Тогда по руськой земли редко ратаеве кыка-хуть, но часто врани граяхуть, трупиа себе деляче, а галици свою речь говоряхуть, хотять полетети на уедие».

 

    Что же, собственно, сделал Олег Святославич, которого автор «Слова» переделал в Гориславича? Он, действительно, много сде-лал для ускорения распада русской земли. Но мы сейчас собираемся не столько его судить, сколько понять мотивы его действий. Как могло случиться так, что не один Олег, а значительная группа князей объединились для проведения в жизнь своих планов и целей, в конечном счете приведших к распаду государства?

 

    Триумвират, хотя и с большим трудом и не всегда успешно под: держивавший единство страны, очутился в крупном противоречии с окружающей политической обстановкой: не желая подчиняться Киеву, триумвиры в то же время стремятся держать в подчинении всю территорию государства и продолжают рассматривать других князей, как своих подручных, другими словами они не признают за другими князьями тех прав, которых достигли и которыми дорожили сами.

 

    Нет ничего удивительного в том, что эти противоречия очень скоро вскрылись именно в Тмуторокани, где сосредоточились враждебные триумвирам силы.

 

    Ростислав, сын Владимира Ярославича, посаженного отцом в Новгороде, не захотел подчиниться князьям-триумвирам и, поддержанный новгородским боярством, ушел с войском в Тмуторо-кань, где тогда сидел кн. Глеб, сын одного из триумвиров — Святослава Ярославича. Ростислав прогнал Глеба и, несмотря на то, что за Глеба вступился отец, все-таки остался в Тмуторокани в качестве Тмутороканского князя. Ростислав ведет здесь энергичную и независимую от Киева политику, подчиняет себе Корсунь и косогов. Насильственная смерть от руки корсунянина, может быть, не без ведома Киева, прекратила его деятельность.

 

    После смерти Ростислава Глеб Святославич снова вернулся в Тмуторокань. Отсюда его перевели в Новгород.

 

    Братья Глеба, знаменитые Олег и Роман, уже после смерти своего отца тоже отказались повиноваться Киеву. Олег не захотел ехать в Муромо-Рязанскую землю, куда посылали его дядья, а самовольно отправился в Тмуторокань к брату Роману. Кроме Олега и Романа в Тмуторокани оказался в таком же положении и с враждебными намерениями по отношению к Киеву кн. Борис, сын Вяче-слава Ярославича Смоленского.

 

    Олег и Борис наняли в помощь себе половцев, двинулись против Всеволода и разбили его на р. Сожице (1078). Побежденный Всеволод, недавно выступивший против вернувшегося с польской помощью в Киев Изяслава, обратился теперь к нему за помощью. Недавние враги увидели, что им надо не ссориться, а объединяться для защиты и себя и той политической системы, которую они до сих пор представляли.

 

    Один — возвращающийся с польской силой изгнанник, другой-разбитый своими же родственниками в союзе с половцами — братья при встрече расцеловались, и Всеволод стал рассказывать Изяславу печальную повесть последних лет: как отдельные феодальные княжества не признают авторитета Киева, действуют по своему усмотрению и согласно своим собственным интересам, не останавливаясь перед заключением союзов с половцами. Изяслав, сам перенесший в изгнании много невзгод, понял, что положение Всеволода, с которым они еще недавно делили власть, серьезно пошатнулось. Он даже стал утешать Всеволода, хотя утешение его носило характер, граничащий с безнадежностью: «Аще будеть нама причастье в Русской земли, то обема: аще лишена будеве, то оба». Изяслав мог лишь твердо обещать быть с братом неразлучным и в беде и в счастьи. Изяслав сдержал свое обещание: он пал в первом же бою с коалицией враждебных князей (1078 г.).

 

    Эта битва с ее последствиями описана в «Слове»: Олег «ступает в злат стремень в граде Тмуторокане. То же звон слыша давный великий Ярославль сын Всеволод, а Владимир (его сын.—Б. Г.} по вся утра закладаше уши в Чернигове. Бориса же Вячеславича слава на суд приведе (он был убит.—Б. Г.) и на Каялину зелену паполому постла за обиду Ольгову храбра и млада князя. С тоя же Каялы Ярополк (сын Изяслава —Б. Г.) полелея отца своего между угорскими иноходцы ко св. Софии к Кыеву» (привез труп отца в Киев.—Б. Г.).

 

    Борьба двух систем продолжалась. Число противников старой системы росло. К Олегу и Роману Святославичам присоединились три сына умершего Ростислава и Давид Игоревич. При помощи наемных половцев и черкесов снова ходили они против Всеволода и сына его Владимира Мономаха. Всеслав Полоцкий угрожал с севера. Положение Всеволода было очень трудное.

 

    Всеволод хотя и победил, но уже не мог восстановить прежнего значения Киева. Летописец говорит о нем так: «седящю... ему в Кыеве, печаль быстро ему от сыновець (племянников—Б. Г.) своих, яко начаша ему стужати, хотя власти (ов сея, ов же другие, сей же, омиряя их, раздаваше власти) им. В сих печали всташа и недузи ему и приспеваше старость к сим: и нача лю-бити смысл уных, совет творя с ними: си же начаша заводити и негодовати дружины своея первые и людем не доходити княже правды, начата ти уни гграбити, людий продавати, сему не ве-дущу в болезнех своих».1

 

    Всеволоду на старости лет пришлось переменить курс своей политики. Он принужден был разойтись со своими старыми советниками, старшими членами своей дружины. Место их заняли более демократические слои дружины, которым летописец самым явным образом не сочувствует. Эти новые люди, ставшие у власти, внесли, несомненно, и новые приемы и методы властвования. По утверждению летописца, эта новая-власть была не похожа на старую. Тут нам опять приходится еще раз подчеркнуть факт, о котором уже шла речь выше (стр. 157), факт противопоставления старого времени новому. Нам не трудно вскрыть главный признак различия между этими двумя эпохами: это перемена в организации крупного хозяйства и в формах эксплоатации зависимого населения: новые люди стали «грабить» и «продавать» людей, т. е. обрушились на свое же зависимое от них население, как на объект эксплоатации. Летописец думает, что это, по крайней мере отчасти, объяснимо старостью и болезненностью Всеволода: будь он силен и молод, он бы до этого не допустил. Но дело, конечно, не в старости и болезнях князя, а в том, что времена переменились, и киевский князь для отсрочки своей окончательной гибели должен был итти на компромисс.

 

    С. М. Соловьев совершенно верно подметил факт крупных перемен в общественной и политической жизни Киевского государства в это время; только объяснил он эти перемены по-своему, со своей «родовой» точки зрения. Первые усобицы на Руси, — пишет он, — произошли от отсутствия отчинного права в отдельных волостях, от стремления осиротелых князей-изгоев установить это право и от стремления старших не допустить до его установления».2

 

    С. М. Соловьев совершенно правильно подметил настоящий мотив выступления князей против Киева: борьба велась за созидание и укрепление обособленных от Киева вотчин-княжений, борьба, в которой Киев отстаивал старое свое положение главы государства — старой «матери городов русских». В этой борьбе он оказался побежденным.

 

    Отдельные феодальные княжества настолько усилились, что управлять ими из Киева было уже невозможно. На смену гегемонии Киева приходит сепаратизм вотчин-княжений и, как неизбежное следствие, — практика княжеских съездов.

 

 

 

 1 Лаврентьевская летопись, стр. 209—210. 1910.

 

 2 С. М. Соловьев. История России с Древнейших времен, изд. «Общ. Польза», т. I, стр. 268

 

 

Следующая страница >>> 

 

 

 

 

Вся библиотека >>>

Оглавление книги >>>

 








Rambler's Top100