Вся библиотека >>>

Оглавление раздела >>>

 


Антон Павлович Чехов

Русская классическая литература

Антон Павлович Чехов


 

Наше нищенство

 

 

     Политико-экономы  и  полицейское  право,  ведущие  борьбу  с  уличным

нищенством, говорят: «Ради блага человечества не  подавайте  ни  копейки!»

Эту фразу следует видоизменить таким образом: «Ради блага человечества  не

просите милостыни»,  и  вторая  форма,  кажется,  будет  ближе  к  решению

вопроса, чем первая. Ведь берут и просят гораздо чаще, чем дают. Редко кто

умеет и любит давать. Русский человек, например, ужасно  застенчив,  когда

дает или предлагает, зато просить и брать он умеет и  любит,  и  это  даже

вошло у него в привычку и составляет одно из  его  коренных  свойств.  Это

свойство присуще в одинаковой  степени  всем  слоям  общества:  и  уличным

нищим, и их благодетелям.  В  низших  слоях  развита  и  веками  воспитана

страсть к  нищенству,  попрошайничеству,  приживальству,  а  в  средних  и

высших —   ко   всякого   рода    одолжениям,    любезностям,    пособиям,

заимствованиям, уступкам, скидкам, льготам...  Извозчик  просит  прибавки,

трактирный официант презирает того, кто не дает ему на  чай,  акушерка  не

стыдится  стоять  на  крестинах  с  тарелочкой   и   собирать   с   гостей

двугривенные, драматург со спокойной совестью  заимствует  чужие  пьесы  и

выдает их за свои, одна десятая пассажиров в каждом поезде едет бесплатно,

в театрах, загородных садах  и  в  цирках  даровые  посетители  составляют

необходимое, привычное зло, с которым не  решится  вести  борьбу  ни  один

антрепренер; в каждом правлении железной дороги или  банка  вы  найдете  с

десяток порядочных, очень приличных людей, получающих жалованье совершенно

даром; ни один чиновник не откажется от пособия или командировки, и  любой

врач подтвердит, что добрая половина тех медицинских свидетельств, которые

прилагаются к прошениям об отпусках и пособиях, выдаются из любезности,  а

не по совести. У  самой  щепетильной  и  совестливой  части  общества —  у

молодежи — стипендии, пособия, подписки, концерты с даровыми исполнителями

давно  уже  стали  обычаем;   Общество   вспомоществования   недостаточным

студентам никак не может получить  долгов  с  своих  бывших  клиентов,  и,

кажется, не было еще примера, чтобы  студент,  ставши  богатым  человеком,

считал нужным возвратить свою стипендию. О неуважении к  мелким  долгам  и

авансам, о зачитывании чужих книг и рукописей, о том,  что  из  ста  тысяч

читающих за чтение платит только одна тысяча, нечего  и  говорить.  Каждый

интеллигентный человек читал Тургенева и Толстого,  но  далеко  не  каждый

платил за их сочинения.

     Красть безнравственно, но брать можно. Адвокат берет за свое  участие

в бракоразводном процессе minimum четыре тысячи не потому, что это должно,

а потому что можно. Художник за свою  картину,  написанную  в  пять  дней,

просит десять тысяч, артист просит за сезон двадцать две тысячи,  и  никто

за это не называет их  дурными  людьми.  Можно  брать —  и  они  в  глазах

общества правы.

     И сознание, что «это можно», всякого просящего и берущего спасает  от

стыда и неловкого чувства.  Иная  полковница,  почтенная  мать  семейства,

стыдится, что у нее седые волосы, но ей нисколько не стыдно ехать в поезде

по билету агента или сидеть в партере  театра  по  контрамарке,  взятой  у

знакомого капельдинера. Стыдно лгать,  но  не  стыдно  просить  у  доктора

медицинского свидетельства, чтобы одурачить казну и содрать с  нее  ни  за

что ни про что 200 — 300 — 1000 рублей, не стыдно  просить  у  влиятельной

особы места для человека, заведомо  неспособного.  Порядочный  человек  не

перестает быть порядочным оттого, что даром получает жалованье или едет  в

командировку, над которой сам же смеется. О пособиях,  подписках,  даровых

жалованьях, о бесплатных билетах и контрамарках,  о  зачитанных  книгах  и

проч. все говорят вслух, никто не краснеет, все чувствуют себя прекрасно и

все милые люди.

     Те, кому все это несимпатично в  русском  человеке,  оправдывают  его

рудинскими свойствами его  характера,  именно  тем,  что  русский  человек

относится одинаково беспечно как к чужой, так и к своей собственности:  он

зря берет и в то же время зря дает. Пусть так.  Но  ведь  человеку,  кроме

характера и темперамента, дана еще  способность  рассуждать;  кто  берется

оправдывать или обвинять, тот не  должен  забывать  об  этой  способности.

Каждый зря просящий и зря берущий, если он  не  извозчик  и  не  официант,

легко может  рассудить  и  понять,  что  все  эти  одолжения,  любезности,

уступки, скидки и льготы не так невинны,  как  кажется,  что  за  кулисами

всего этого чрезвычайно часто кроются несправедливость, произвол,  насилие

над чужою  совестью,  эксплуатация  чужого  чувства,  преступление.  Разве

начальник станции, дающий даровой билет, не крадет? Разве  льгота,  данная

Ивану, не служит в ущерб Петру?

     Хуже всего, что беспечность и художественный  беспорядок,  царящие  в

отношениях русского человека к  чужой  собственности,  попрошайничество  и

страсть получать незаслуженно и даром воспитали в обществе дурную привычку

не уважать чужой труд. Барин, играющий в винт, нимало не  думает  о  своем

кучере, мерзнущем на дворе; так и наше общество привыкло не думать о  том,

что сельское духовенство работает почти даром и живет впроголодь, учителя,

получающие  за  свой  тяжелый  труд  гроши,  бедствуют,  что  в  городских

больницах работает даром, ничего не получая  от  общества,  масса  молодых

врачей и что тот же злополучный Дрейпельхер, на  которого  была  возложена

громадная ответственность, получал от  общества,  его  осудившего,  гроши.

Редко кто ратует за прибавку жалованья, например,  офицерам  или  почтовым

чиновникам, но за убавку  готово  стоять  большинство.  Чем  дешевле,  тем

лучше, а если даром, то это еще лучше.

     Уличное нищенство — это только маленькая частность  большого  общего.

Нужно бороться не с ним, а с производящею причиною. Когда общество во всех

своих слоях, сверху донизу, научится уважать чужой труд и  чужую  копейку,

нищенство уличное, домашнее и всякое другое исчезнет само собою.

  

<<< Оглавление раздела. Все рассказы Чехова