Вся библиотека >>>

Оглавление раздела >>>

 


Рассказы и воспоминания охотника о разных охотах

Русская классическая литература

Сергей Тимофеевич

Аксаков


 

Рассказы и воспоминания охотника о разных охотах

 

 

Гоньба лис и волков

 

Я упомянул в своих «Записках ружейного охотника» (стр. 166) о том, что по первому снегу, довольно глубокому, добычливые охотники в Оренбургской губернии заганивают, верхом на лошадях, лис и волков и убивают их без помощи собак и огнестрельного оружия. Эта охота, которая может быть производима только в открытых полях или степях, без сомнения, многим вовсе неизвестна, а кто и слыхал о ней, тот также не имеет настоящего понятия о сущности дела, если оно не было сообщено ему участником в охоте или по крайней мере самовидцем. Я расскажу все, что знаю: что видел своими глазами и что слыхал от опытных, настоящих охотников.

Как скоро в начале зимы выпадет так называемая густая пороша, то есть выпадет снег глубиною от полуторы до двух с половиною четвертей, наступает удобное время для гоньбы зверя, потому что глубина снега лишает его возможности долго бежать, а для лошади рыхлый снег в две четверти ничего не значит. Для успешной охоты достаточно двух верховых, а более трех уже и не нужно. В случае необходимости даже один охотник на доброй лошади, если местность удобна, может загнать не одну лису, несмотря на краткость осеннего или зимнего дня; но волка загнать одному охотнику почти невозможно; примеры бывают — зато считаются великою редкостью. Цель этой охоты состоит в том, чтобы гнаться за зверем верхом до тех пор, пока он, выбившись из сил, не в состоянии будет сделать ни одного прыжка, и тогда убить его арапником, дубинкой или взять его живьем. Преимущественно успех зависит от легкости, нестомчивости и неспотыкливости лошади и от крепости сил и ловкости охотника. Другое, не менее важное, условие успеха состоит в том, чтоб снег был ровен, рыхл и пушист; как скоро сделаются хотя маленькие удулы,

 

[Удулом называется в Оренбургской губернии снег, сметаемый, придуваемый ветром к некоторым местам, отчего образуются крепкие снежные возвышенности и даже бугры.]

 

или осадка, или наст — гоньба невозможна; тогда если не везде, то по местам снег будет поднимать зверя, а лошадь, напротив, станет везде проваливаться и даже резать себе ноги. Хотя это добыванье зверя очень утомительно, но я видал много страстных охотников, большею частью из простого народа, предпочитавших гоньбу травле зверей борзыми собаками.

 

[Я знаю, что никто из псовых охотников не согласится с этим; знаю, что они смотрят с презрением на гоньбу зверей, что они хотят их травить, а не добывать, хотят любоваться резвостью, поимчивостью собак и проч. и проч. Все это справедливо; но о вкусах в охоте спорить не должно; скажу только, что продолжительной, упорной скачки несравненно больше в гоньбе, чем в травле, что в гоньбе охотник действует самостоятельнее, обходясь без помощи собак и ружья, и что, по словам многих, в то же время псовых охотников гоньба за зверем в одиночку горячит больше травли.]

 

Быстрая скачка на резвой лошади, по необозримому пространству, за убегающим хищным зверем сильно разгорячает охотника, и он приходит в какое-то вдохновенное состояние, в самозабвение. Вольною птицей носясь по полям и долинам, по горам и оврагам, охотник безвредно мчится по таким неудобным и даже опасным местностям, по каким он не вдруг бы решился скакать в спокойном состоянии духа. Охотники любят такие минуты волнения, да и кто же не любит сильных впечатлений?..

В гонке лиса гораздо слабее волка. Волк может бежать без отдыха от десяти до пятнадцати верст; зато остановившись, он падает совершенно обессиленный, ткнется рылом в снег, и с ним можно делать что угодно: ему надо много времени, чтобы отдохнуть. Лиса, напротив, заганивается на двух, много на трех верстах; даже на одной версте высунется у нее язык, она начнет оглядываться, искать возможности как-нибудь прилечь, чтоб отдохнуть хотя на одну минуту, и если это будет удаваться ей, то силы ее подкрепятся, она снова пускается в бег и сажен сто бежит очень резво. Прятаться она такая мастерица, что во всяком овражке или кустике так плотно заляжет, что охотник может проскакать мимо и даст ей время перевесть дух.

Охота производится следующим образом: как скоро ляжет густая пороша, двое или трое охотников, верхами на добрых незадушливых конях,

 

[В Оренбургской губернии много есть лошадей, выведенных от башкирских маток и заводских жеребцов; эта порода отлично хороша вообще для охоты и в особенности для гоньбы за зверем.]

 

вооруженные арапниками и небольшими дубинками, отправляются в поле, разумеется рано утром, чтобы вполне воспользоваться коротким осенним днем; наехав на свежий лисий нарыск или волчий след, они съезжают зверя; когда он поднимется с логова, один из охотников начинает его гнать, преследовать неотступно, а другой или другие охотники, если их двое, мастерят, то есть скачут стороною, не допуская зверя завалиться в остров (отъемный лес), если он случится поблизости, или не давая зверю притаиться в крепких местах, как-то: рытвинах, овражках, сурчинах и буераках, поросших кустарником. Охотники иногда пересекают ему путь, иногда заезжают навстречу, зная заранее по местности, куда побежит зверь, и нередко поворачивают его так, что иногда лиса, особенно волк, кружится на одном и том же пространстве, пробегая его несколько раз взад и вперед. Впрочем, это делается преимущественно с волком, который может пробежать большое расстояние; с лисой же надобно только наблюдать, чтоб она не залегла где-нибудь и не отдохнула. Лошадь того охотника, который гонит зверя по пятам, по всем извилинам и поворотам его бега, разумеется, должна гораздо скорее устать, и тогда товарищ его сменяет; первый начинает мастерить, а второй гнать. В отношении к волку надобно наблюдать следующее правило: как скоро он начнет бежать тише, так что нетрудно смять его лошадью, не должно подскакивать к нему слишком близко. Матерой или старый волк, не лишенный еще сил, может кинуться на лошадь; бывали примеры, что волк бросался на шею лошади и жестоко ее ранил своими клыками, даже кусал за ноги охотника. В таком случае, не теряя присутствия духа и времени, надобно прибегнуть к арапнику или дубинке. Волк боится даже лучка, как говорит народ, то есть боится, когда человек замахнется на него, как будто хочет лукнуть, бросить что-нибудь, и редко случается, чтоб волк в первое мгновение не отскочил от человека.

 

[Многие звероловы с этим не согласны.]

 

Удара арапником или дубинкой будет достаточно, чтоб усталый и напуганный зверь пустился опять наутек. В отношении же к лисе никак не должно полагаться на то, что она приляжет и как будто растянется на снегу, а надобно сейчас попробовать поднять ее хлопаньем арапника, потому что в то время как охотник, подскакав к ней, бросится с лошади, лиса вскочит и сначала побежит очень проворно, освеженная минутным отдыхом, чем выиграет перед у охотника, и может куда-нибудь спрятаться. Вообще брать загнанную лису живьем надобно осторожно: она кусается гораздо чаще, чем волк. — Наконец, преследуемый зверь утомится совершенно, выбьется из сил и ляжет окончательно, или, вернее сказать, упадет, так что приближение охотника и близкое хлопанье арапником его не поднимают; тогда охотник, наскакав на свою добычу, проворно бросается с седла и дубинкой убивает зверя; если же нужно взять его живьем, то хватает за уши или за загривок, поближе к голове, и, с помощью другого охотника, который немедленно подскакивает, надевает на волка или лису намордник, род уздечки из крепких бечевок; зверь взнуздывается, как лошадь, веревочкой, свитой пополам с конскими волосами; эта веревочка углубляется в самый зев, так что он не может перекусить ее, да и вообще кусаться не может; уздечка крепко завязывается на шее, близ затылка, и соскочить никак не может; уздечка, разумеется, привязана к веревке, на которой можно вести зверя или тащить куда угодно. Живых лис и волков достают для того, чтоб притравливать на них молодых собак, которые иногда не берут этих зверей: волка — потому, что он силен и жестоко кусается, а лису — потому, что она отыгрывается от молодых собак, которые по неопытности принимают ее за такую же, как они, собаку и начинают с нею играть; лиса же, при первой удобной местности, от них скрывается и уходит; разумеется, эта хитрость не обманет старых, вловившихся собак.

Есть такие ловкие охотники, которые в одиночку заганивают лису и приводят ее живую на веревке. При такой одиночной охоте, загнав лису, надобно левою рукою держать ее за уши, а правою надеть на нее намордник.

  

<<< Сергей Тимофеевич Аксаков         Следующая глава «Рассказов охотника» >>>