Вся электронная библиотека >>>

 Теория литературы. Поэтика >>>

 

 

Теория литературы. Поэтика


Раздел: Учебники

 

 

ЖАНРЫ ЛИРИЧЕСКИЕ

 

 

К лирическим жанрам принадлежат стиховые произведения малого размера.

Тематическое развитие в лирических жанрах определяется характером стиховой речи. Стих есть существенно деформированная речь. Особенно отчетливо это в стихах тонического (равносложного) строя, где стих конструируется из известных фонических элементов (слогов ударных и неударных) и слово фигурирует не только как смысловая единица, но и как художественно-ценный звуковой комплекс. Внимание, уделяемое слову, увеличивается, слово как бы «проявляется», будучи вдвинуто в ритмическую слоговую последовательность.

Слова проходят параллельными рядами, особым строем, определяющим смысл слова не менее, чем синтаксис. Помимо слова во фразе мы имеем слово в стихе и стиховые ассоциации, т.е. связи, возникающие из сопоставления слова с другим словом стиха и из положения слова в ритмическом ряду – стихе, иной раз могут подавить ассоциации фразовые.

Стиховая речь есть речь тесных смысловых ассоциаций*. Логическое членение в ней гораздо более дробное и однообразное, чем в речи прозаической (т.е. представляется возможность обособить почти каждое слово).

Ритмический параллелизм выравнивает интонацию стиха. Стих имеет свой, слегка варьируемый интонационный распев независимо от значения предложений, влагаемых в стиховой размер. Эта независимость (или свобода) интонации от значения создает необходимость в каком-то примирении обоих рядов. Подобно тому, что мы замечаем в метафоре, примирение происходит обычно в плоскости эмоциональной. Стиховая речь есть повышенно-эмоциональная. При лирической краткости не может быть смены эмоций. Эмоциональная окраска едина во всем стихотворении и определяет его художественную функцию.

Вот почему, обращаясь к лирическому творчеству, мы встречаем совершенно особый тематизм и особую конструкцию.

Фабульные мотивы редки в лирической поэзии. Гораздо чаще фигурируют статические мотивы, развертывающиеся в эмоциональные ряды. Если в стихотворении говорится о каком-нибудь действии, поступке героя, событии, то мотив этого действия не вплетается в причинно-временную цепь и лишен фабульной напряженности, требующей фабульного разрешения. Действия и события фигурируют в лирике так же, как явления природы, не образуя фабульной ситуации. Возьмем стихотворение Ф. Туманского:

Вчера я растворил темницу

Воздушной пленницы моей,

Я рощам возвратил певицу,

Я возвратил свободу ей.

Она исчезла, утопая

В сияньи голубого дня,

И так запела, улетая,

Как бы молилась за меня.

В лучшем случае мы здесь обнаружим хронологическую последовательность явлений, взятую за основание изложения событий. Вся сила стихотворения не в причинном сцеплении событий, а в развертывании словесной темы, в чисто выразительном нагнетании. Здесь мы обнаруживаем пользование специфической стилистической лексикой (темница – клетка, певица – птичка, «утопать в сияньи»). Неподвижная тема получает движение в варьировании выражений, вскрывающих тот или иной эмоциональный момент в основной теме. Возьмем первую половину стихотворения: в первых двух строках мы находим сообщение темы, третья строка, равно как и четвертая, повторяют ту же тему, но каждый раз в новых ассоциациях; такое же нарастание в самом выражении мы видим и во второй половине стихотворения.

Лирическое стихотворение типично этой неподвижностью темы, даваемой в различных вариациях, вводимой все в новые и новые ассоциации.

Развитие темы идет не путем смены основных мотивов, а путем нанизывания на эти основные мотивы побочных, путем подбора этих вторичных мотивов к одной и той же основной теме.

В этом отношении лирическое развертывание темы напоминает диалектику теоретического рассуждения, с той разницей, что в рассуждении мы имеем логически оправданный ввод новых мотивов и задачей его является обогащение знания (т.е. установление таких связей, которые не являются несомненными сами по себе, без логической обработки понятий), а в лирике ввод мотивов оправдывается эмоциональным развертыванием темы.

Типично трехчастное построение лирических стихотворений, где в первой части дается тема, во второй она или развивается путем боковых мотивов, или оттеняется путем противопоставления, третья же часть дает как бы эмоциональное заключение в форме сентенции или сравнения («pointe»)*. Возьмем в качестве примера элегию Языкова:

Свободен я: уже не трачу

Ни дня, ни ночи, ни стихов

За милый взгляд, за пару слов,

Мне подаренных наудачу

В часы бездушных вечеров.

Мои светлеют упованья,

Печаль от сердца отошла

И с ней любовь: так пар дыханья

Слетает с чистого стекла.

Первые пять строк развивают тему в отрицаниях («уже не трачу» противопоставление прошлому), следующие 21/2 строки дают утверждение, 11/2 строки конца дают заключение в форме сравнения. Еще яснее эта трехчастность – противопоставление 1-й части 2-й (противительный союз «но») и заключительная сентенция-сравнение – в стихотворении Пушкина:

П.А.О.

Быть может, уж недолго мне

В изгнаньи мирном оставаться,

Вздыхать о милой старине,

И сельской музе в тишине

Душой беспечной предаваться.

Но и вдали, в краю чужом

Я буду мыслию всегдашней

Бродить Тригорского кругом,

В лугах, у речки, под холмом,

В саду под сенью лип домашней.

Когда померкнет ясный день,

Одна из глубины могильной

Так иногда в родную сень

Летит тоскующая тень

На милых бросить взор умильный.

Сравнение весьма часто заменяется сентенцией, как бы вскрывающей общее значение частной лирической темы. Вот, например, стихотворение пролетарского поэта Полетаева:

Знамен кровавых колыханье

На бледносиних небесах,

Их слов серебряных блистанье

В холодных и косых лучах.

Рядов сплоченных шаг размерный

И строгость бледносерых лиц

И в высоте неимоверной

Гудение железных птиц.

Не торжество, не ликованье,

Не смерти брызжущий восторг,

Во всем холодное сознанье

Великий, непреложный долг.

Здесь функцию лирического синтеза играют мотивы последней строфы, вскрывающей значение описываемой манифестации.

Уже из этих примеров видна техника лирического развития темы. Мотивы нанизываются или в порядке перечисления (последний пример), или в порядке варьирования путем ряда метафор основной темы (первый пример «Птичка»), или в порядке противопоставления мотивов: стихотворение замыкается новым мотивом, по своей природе противостоящим предшествующей цепи мотивов.

Отсюда возникают 3 задачи лирического развития: 1) введение темы, 2) развитие темы, 3) замыкание стихотворения.

Учитывая эмоционально-выразительное значение лирического развертывания, мы можем наметить основные приемы введения темы: обычно тема дается в ряде связанных метафор (продленная метафора – вызывающая элементы сравнения). Так, метафоры первого стихотворения связаны между собой: «темница», «пленница», «свобода» дают нам целостный метафорический ряд. Стихотворение в прямом значении говорит о выпуске птички, в метафорическом – об освобождении пленника из темницы.

Другой прием, основывающийся на эмоциональном моменте лирического развертывания, – это сознательное неразличение субъекта и объекта. Поэт о внешних явлениях говорит так, как о своих душевных переживаниях, перемешивая свои внутренние впечатления и внешние образы. Отсюда – постоянное олицетворение природы в лирике, подход к мертвому явлению как к живому, одаренному чувством и разумом. Ср. стихотворение Майкова:

Уж побелели неба своды...

Промчался резвый ветерок...

Передрассветный сон природы

Уже стал чуток и легок.

Блеснуло солнце: гонит ночи

С нее последнюю дрему –

Она, вздрогнув, открыла очи

И улыбается ему.

Этому противостоит объективная лирика, где тема дается путем отчетливого выделения деталей, главным образом зрительных (типично для описания природы). Таково вышеприведенное стихотворение Полетаева.

Все приемы лирического развертывания сводятся к своеобразному лирическому остранению темы. О вещах известных говорится как о неизвестном. Лирическое остранение, в отличие от повествовательного, не ощущается как отступление от общего тона речи в силу своей привычности, каноничности.

В силу этого остранения любая тема может быть темой лирического стихотворения. Впрочем, здесь выбор темы определяется традицией и школой. Наиболее живучей в лирике является тема природы. В конце XIX и начале XX вв. её вытесняли темы городской жизни. Типичны для лирики интимные, «домашние» темы, а также бесконечно варьируемая тема любви.

Темы умирают, сменяются одни другими, борются, иногда снова воскресают и т.д. Никаких общих норм в выборе лирической темы нет.

Вторая проблема – это связывание мотивов. Здесь можно указать самые разнообразные приемы.

Элементарной формой связывания мотивов является грамматическое объединение их в одном грамматическом предложении, например:

МИНУТНАЯ МЫСЛЬ

Когда всеобщая настанет тишина

И в куполе небес затеплится луна,

Кидая бледный свет на парники немые,

На дремлющий гранит и горы голубые,

И мачты черные недвижных кораблей, –

Как я завидую, зачем в душе моей

Не та же тишина, не тот же мир священный,

Как в лунном сумраке спокойствие вселенной.

Ср. Лермонтова – «Когда волнуется желтеющая нива...»; Пушкина «Когда для смертного умолкнет шумный день...» и др. Обычно придаточные предложения такого грамматического периода служат для развития мотивов лирической темы, а главное предложение заключает в себе мотив замыкающий.

Типичным примером в лирическом связывании мотивов является их параллелизм. При этом следует различать несколько типов параллелизма.

1) Параллелизм тематический. Частным случаем такого параллелизма является сравнение. Иногда такое сравнение пронизывает все стихотворение. Например:

Тучки небесные, вечные странники,

Степью лазурною, цепью жемчужною

Мчитесь вы, будто как я же, изгнанники

С милого севера в сторону южную.

Далее Лермонтов нанизывает мотивы, учитывая все время этот параллелизм «тучки» – «я».

Впрочем, сравнение обычно появляется или в качестве «проходного» мотива, возникая в связи с одним из мотивов и не распространяясь на соседние мотивы (приближаясь по своей функции к метафоре. Ср. у Лермонтова «На севере диком...» «одета как ризой она»), или служит замыканием стихотворения. Например:

Стихи мои! Свидетели живые

За мир пролитых слез!

Родитесь вы в минуты роковые

Душевных гроз

И бьетесь о сердца людские

Как волны об утес.

(Некрасов.)

В последнем случае это сравнение или дополняет цепь мотивов, вводя новый мотив, с которым сравнивается лирическая тема (см. выше пример Языкова), или дается истолкование всего стихотворения, как сравнения. См. стихотворение Лермонтова «Поэт», где дается описание кинжала, а во второй части образ кинжала истолковывается как символ поэта (обратное сравнение): «В наш век изнеженный не так ли ты, поэт...» Таково же стихотворение Пушкина «Эхо» (описание эха и заключение: «таков и ты, поэт»).

В сравнении вводится сопоставление двух разнородных мотивов. Параллелизм распространяется и на однородные мотивы, например, в форме противопоставления (антитезы). Например:

Его преследуют хулы:

Он ловит звуки одобренья

Не в сладком ропоте хвалы,

А в диких криках озлобленья,

И веря и не веря вновь

Мечте высокого призванья,

Он проповедует любовь

Враждебным словом отрицанья.

И каждый звук его речей

Плодит ему врагов суровых,

И умных, и пустых людей,

Равно казнить его готовых.

Со всех сторон его клянут

И только, труп его увидя,

Как много сделал он, – поймут,

И как любил он – ненавидя.

(Некрасов.)

На принципе противопоставления строятся замыкания стихотворений антитезами: «мне грустно... потому что весело тебе».

Все это было бы смешно,

Когда бы не было так грустно...

2) Параллелизм синтаксический. Мотивы нанизываются в форме аналогично построенных предложений. Вот пример, где параллелизм тематический (противопоставление) сочетается с параллелизмом синтаксическим:

Жизнь без тревог – прекрасный светлый день,

Тревожная – весны младые грезы.

Там – солнца луч и в зной оливы сень,

А здесь – и гром, и молнии, и слезы...

О, дайте мне весь блеск весенних грез

И горечь слез и сладость слез.

(Ф е т.)

Надо отметить, что обычно параллелизм в лирике не бывает полным. Так, в настоящем стихотворении сходство построения лишь частичное. Вариации на фоне общего сходства дают поступательное движение. Концовка строится на разрушении цепи параллелей.

Ср. стихотворение Лермонтова «Ветка Палестины», где однообразно проведена вопросительная конструкция: «У вод ли чистых Иордана», «Ночной ли ветер...», «Молитву ль тихую...» и т.д.

3) Параллелизм лексический. Типичным примером такого параллелизма является анафора, когда каждый период начинается с одних и тех же слов, например:

Почему, как сидишь озаренный,

Над работой пробор наклоня,

Мне сдается, что круг благовонный

Всё к тебе приближает меня?

Почему светлой речи значенья

Я с таким затрудненьем ищу?

Почему и простые реченья

Словно томную тайну шепчу?

Почему – как горячее жало

Чуть заметно впивается в грудь?

Почему мне так воздуха мало,

Что хотел бы глубоко вздохнуть?

(Ф е т.)

Эти словесные параллелизмы иногда бывают особо прихотливы. Например, следующее стихотворение Фета все построено на параллелизмах:

Буря на небе вечернем.

Моря сердитого шум.

Буря на море – и думы,

Много мучительных дум.

Буря на море – и думы,

Хор возрастающих дум...

Черная туча за тучей...

Моря сердитого шум...

Классифицировать словесные повторения можно так же, как и звуковые повторы. Отмечу лишь два приема, характерных для лирики: припев («рефрен») и кольцо.

Рефреном является замыкание строф одними и теми же словами (например, «Баюшки баю»). Например:

Тихая, звездная ночь.

Трепетно светит луна.

Сладки уста красоты

В тихую звездную ночь.

Друг мой, в сиянье ночном,

Как мне печаль превозмочь.

Ты же светла, как любовь

В тихую звездную ночь.

Друг мой, я звезды люблю

И от печали не прочь.

Ты же еще мне милей

В тихую звездную ночь.

(Ф е т.)

Кольцевым построением называется такое, в котором конец стихотворения повторяет словесные формулы, данные вначале.

Например:

Вы видели море такое,

Когда замерли паруса,

И небо в весеннем покое,

И волны – сплошная роса.

И нежен туман, словно жемчуг,

И видимо мление влаг,

И еле понятное шепчет

Над мачтой приспущенный флаг?

И к молу скрененная набок

Шаланда вся в розовых крабах?

И с берега запах левкоя...

И к берегу льнет тишина...

Вы видели море такое

Прозрачным, как капля вина?

(Н. А с е е в.)

Ср. стихотворение Пушкина «Не пой, красавица, при мне...», где первая строфа целиком повторяется в конце.

Кольцевое построение есть один из способов замыкания стихотворения. Возвращение к исходному мотиву происходит после того, как мотив этот получил развитие внутри стихотворения. Поэтому его значение в конце обогащается ассоциациями, данными в самом стихотворении, и возвращающаяся словесная формула звучит по-новому.

Впрочем, кольцевое повторение часто совершается и внутри стихотворения, например, каждая строфа может представлять собою кольцо. Такого типа стихотворение Пушкина «Певец»:

Слыхали ль вы за рощей в час ночной

Певца любви, певца своей печали?

Когда поля в час утренний молчали,

Свирели звук унылый и простой

Слыхали ль вы?

Во второй строфе также повторены «Встречали ль вы», в третьей – «Вздохнули ль вы».

4)Параллелизм строфический. Важную роль играет нанизывание мотивов в форме аналогичных строф. Большинство стихотворений написано в строфической форме повторяющихся четырехстиший, шестистиший или иных стиховых комбинаций. Инерция ритма и строфики увлекает за собой внимание. Особенно ясно это, если мы имеем дело с необычной, прихотливой строфой, например:

Лесом мы шли по тропинке единственной

В поздний полуночный час.

Я посмотрел – запад с дрожью таинственной

Гас.

Что-то хотелось сказать на прощание,

Сердца не слышал никто;

Что же сказать про его обмирание?

Что?

Арфа, ты арфа моя тихоструйная,

Ветер и бурю терпи!

Светит ли день, или ночь полнолунная,

Спи.

Думы ли реют тревожно-несвязные,

Плачет ли сердце в груди,

Скоро повысыплют звезды алмазные,

Жди.

(Ф е т.)

5) Параллелизм интонационный. Часто мотивы развиваются в ряде предложений с однообразной интонацией, например однообразно восклицательной или однообразно вопросительной. Обычно в замыкании стихотворения имеется изменение интонации. Так, в следующем стихотворении Фета, где развитие темы происходит на фоне однообразных интонаций, замыкание совершено при помощи смены интонации и одновременно – введением мотива сравнения (типа обратного сравнения):

О, первый ландыш! Из-под снега

Ты просишь солнечных лучей...

Какая девственная нега

В душистой чистоте твоей!

Как первый луч весенний ярок!

Какие в нем нисходят сны!

Как ты пленителен, подарок

Воспламеняющей весны!

Так дева в первый раз вздыхает

О чем? – неясно ей самой, –

И робкий вздох благоухает

Избытком жизни олодой.

Система интонационных соответствий, как и система лексических повторений, может быть весьма сложной. Когда она построена так, что определяет собой художественную конструкцию стихотворения, тогда мы имеем дело с явлением, которому Б.М. Эйхенбаумом присвоено наименование «мелодика стиха».

Надо сказать, что ни один из перечисленных видов параллелизма не может быть совершенным. На фоне параллелизма всегда должно быть движение темы, т.е. два параллельных мотива могут быть лишь отчасти тождественными, в другой своей части представляя различия, необходимые для перехода к следующему мотиву.

Что касается приемов концовки, то некоторые из этих приемов были рассмотрены выше. В общем принципы концовки лирического стихотворения сводятся к разрушению инерции в тематическом развитии. Если определилось направление, в каком развиваются мотивы один из другого, то замыкающий мотив обычно нарушает этот закон, уклоняясь как бы в сторону (см., например, последний стихотворный пример). Главное в замыкающем мотиве – это его новизна сравнительно с мотивами средними.

Впрочем, иногда в стихотворении может и не быть ясно выраженной концовки. Тогда обычно, в силу психологической привычки к концовочным стихотворениям, мы приписываем последнему мотиву значение концовочного и начинаем осмыслять его не в ряду прочих, противопоставляя его всему стихотворению в целом. Вот, например, стихотворение Фета «Горная высь»:

Превыше гор, покинув горы

И наступи на темный лес,

Ты за собою смертных взоры

Зовешь на синеву небес.

Снегов серебряных порфира

Не хочет праха прикрывать:

Твоя судьба – на гранях мира

Не снисходить, а возвышать.

Не тронет вздох тебя бессильный,

Не омрачит земли тоска;

У ног твоих, как дым кадильный,

Вияся, тают облака.

Если к этому стихотворению примыслить еще одну строфу, то третье четверостишие звучало бы так же, как и второе, с той же интонацией и с тем же весом значения. Но положение ее в конце обязывает нас прочесть ее с совершенно особой интонацией и с особенной подчеркнутостью. Последний мотив в силу того, что он находится на конце, получает большую вескость, и мы готовы его истолковать как метафорическое выражение чего-то недосказанного. Эта привычка наша к определенным лирическим связям дает возможность поэту путем разрушения обычных связей создавать впечатление возможного значения, которое бы примирило все несвязные моменты построения. На этом построена так называемая «суггестивная лирика», имеющая целью вызвать в нас представления, не называя их. Многочисленные примеры такой лирики можно встретить у современных поэтов, например у А. Ахматовой или О. Мандельштама.

Следует отметить, впрочем, возможность и незамкнутого стихотворения, где отсутствие концовки имеет целью вызвать впечатление лирического фрагмента, обломка, где самая незаконченность входит в художественный замысел. Эти стихотворения-фрагменты встречаются в поэзии первой половины XIX в. довольно часто.

Впрочем, «фрагментарность» стихотворения обычно достигалась не путем разрушения концовки, а путем разрушения зачина.

Лирические произведения в различные эпохи делились на различные жанры. И по отношению к лирике XIX в. сыграл ту же роль, что и по отношению к другим родам: жанры смешались, и их строгие когда-то границы распались. Тем не менее жанры эти, перестав появляться в чистом виде, не исчезли.

Высокая лирика прежде объединялась под общим названием «ода». К началу XIX в. сохранялся только один вид оды – ода торжественная, лирическое стихотворение на значительную тему (например, на политические события, на какой-нибудь отвлеченный тезис философского или нравственного порядка), имитирующее ораторскую речь*. В чистой форме мы видим оды у Ломоносова, Петрова и их современников. Следует сказать, что уже в конце XVIII в. ода стала эволюционировать. Так, Державин, пользуясь традиционной формой оды (одический стих – четырехстопный ямб и известным образом срифмованная строфа из 10 стихов), снизил ее тематику и лексику.

Ода – как риторическая лирика – отличалась усиленным применением стилистических приемов (тропов и «фигур») и диалектическим развитием мотивов. Объем оды обычно превышал средний объем лирического стихотворения.

В современной поэзии к типу оды приближаются некоторые стихотворения Маяковского, посвященные революции, «Скифы» Блока, значительное количество стихотворений на гражданские темы разных поэтов.

В конце XVIII в. с одой боролась за преимущественное значение элегия, разрабатывавшая интимную тематику, в соответствующем эмоциональном плане (типичны любовные элегии, распространены были элегии, окрашенные эмоциями печали, горести, уныния; эти последние и создали типичное представление об элегии как о печальном стихотворении).

От элегии, после падения этого жанра как строгой формы, противостоящей оде, развилась романсная лирика середины XIX в., представленная в стихотворениях Фета, Полонского, Ал. Толстого и мн. др.

Крупным жанрам – оде и элегии – противопоставлялись в XVIII в. мелкие жанры, представителями которых являются эпиграмма и ее разновидности (надпись, мадригал и т.п.).

В античной литературе эпиграммой называлось всякое стихотворение малых размеров. К концу XVIII в. понятие эпиграммы сузилось, и его стали прилагать единственно к малым стихотворениям (от 2 до 8 стихов, редко больше) с комической тематикой. Различали эпиграмматическую сказку (стихотворный анекдот) и сатирическую эпиграмму: стихотворение, направленное к осмеянию определенного лица или события. Последний вид эпиграммы дошел и до нас и время от времени в журналах появляются эпиграммы злободневного характера.

Эпиграмма состоит обычно из посылки, вводящей в описываемые обстоятельства, и неожиданной остроты в заключение (pointe), представляющей комически контрастирующий вывод из посылки. Расцвет эпиграмм относится к XVIII в. и началу XIX в., после чего она быстро пришла в упадок.

От чистой лирики следует отделить стихотворения небольшого объема, в которых тематика фабулярна, т.е. присутствует рассказ о ряде событий, связанных в причинно-временную цепь и замыкающихся развязкой.

Фабулярные стихотворения ныне объединяются под общим наименованием «баллады». Не следует забывать, что этот термин очень сильно менялся в различные времена у разных народов. До XVIII в. слово «баллада» значило во Франции особую строфу и совершенно не имело в виду особой тематики. В начале XIX в. в литературе модным было подражание шотландской балладе (род народной песни), и вскоре под словом «баллада» стали объединять стихотворения, тема которых разрабатывала предания и мифы народной устной литературы (фольклора). Вскоре утратилось чувство имитации фольклора – балладой стали называть всякую стихотворную повесть о чудесном, затем отпал и элемент фантастики, и под балладой стали разуметь стихотворение с фабулой.

Среди современных поэтов баллады писал Н. Тихонов.

От баллады следует отличать другой род фабулярной поэзии – басню. Басня развилась из аполога – системы доказательств общего положения на примерах (анекдоте или сказке). Как стихотворная форма она привилась в Европе в XVII в. под влиянием поэтической деятельности Лафонтена. Басня, будучи построена на фабуле, дает повествование как некоторую аллегорию, из которой извлекается общий вывод – мораль басни. В настоящее время басня вымерла, если не считать сатирического к ней обращения (например, во Франции в XIX в. Лашамбоди, у нас Демьян Бедный), и лишь по традиции удерживается в начальном школьном воспитании, неотъемлемым элементом которого считается разучивание наизусть басен Крылова.

Кроме этих малых лирических жанров, всегда существовали средние по объему лирические жанры, занимающие промежуточное место между лирикой и поэмой. Таковыми в начале XIX в. были сатира, послание и т.п. Жанры эти ныне не культивируются, и изучение их всецело принадлежит истории литературы. Отмечу лишь, что в современной поэзии намечается усиленное стремление к созданию новых форм этих средних стихотворных жанров. Современная поэма обычно не превышает объемом послания или сатиры XVIII в.

 

СОДЕРЖАНИЕ:  Теория литературы. Поэтика

 

Смотрите также:

  

Цвет в живописи. книга посвящена теории колорита в живописи

Кстати сказать,— к стыду работников изофронта — существуют теория литературы, поэтика и теория музыки, которые также не создают эталонов для хороших повестей...

 

Литература по культурологии. Арнольдов А. И. Введение в культурологию....

Б. Общая литература. Аверинцев С.С. Поэтика ранневизантийской литературы.Фромм Э. Анатомия человеческой деструктивности. — М., 1994. Хализев В.Е. Теория литературы.

 

Древняя Индия - мифы, легенды, поэмы. Древнеиндийская литература

Естественно, что тогда, когда литература еще не осознает своей автономности, не может сложиться и литературная теория, поэтика...

 

Становление герменевтики как теории Герменевтика как универсальная...

Учебная литература. Философия. Рефераты по философии.Надо отметить, что герменевтическая теория Шлейермахера оставлена им лишь в рукописных фрагментах.

 

Экономическая политика. Экономическая теория. Экономическая...

Литература. Бартенев С.А. Экономические теории и школы (история и современность): Курс лекций. – м.: бек, 1996. – Предисловие; гл.

 

Термин теории литературы - эпитет. Поэтические эпитеты. Украшающие...

имея в теории литературы определенного положения, название эпитета. прилагается приблизительно к тем явлениям, которые в синтаксисе.

 

Теория фикции получила наибольшее развитие в германской...

В российской дореволюционной литературе эту теорию по сути поддерживали и развивали Ю. С. Гамбаров и Н. М. Коркунов2. Теория фикции оказала значительное влияние на...

 

...Концепция больших циклов, разработанная Кондратьевым. Теория...

Литература. Абрамов Р. Теория длинных волн: исторический контекст и методологические проблемы // Вопросы экономики. 1992. № 10.

 

Теория компетенции М. Портера. Конкурентоспособность страны...

6. теория конкуренции М. Портера. Одна из общих прооблем теорий внешней торговли - совмещениеЛитература: Авдокушин Е.Ф. Международные экономические отношения.

 

...литература по педагогике. Внутришкольное управление: Вопросы теории...

Литература для самостоятельной работы. Внутришкольное управление: Вопросы теории и практики / Под ред. Т.И.Шамовой. - М., 1991.

 

Последние добавления:

 

ЯЗЫК И ДЕЛОВОЕ ОБЩЕНИЕ  Современный русский язык   Социальная экология 

Религиоведение    Естествознание    Эстетика    Психокоррекционная и развивающая работа с детьми  

  Введение в культурологию   Валеология. Вайнер    Валеология