::

 

Вся электронная библиотека >>>

 Михаил Горбачёв >>

   

История Советского Союза. Перестройка. Гласность

горбачёвМихаил Горбачёв


Разделы:  Рефераты по истории СССР

Биографии известных людей

Всемирная История

История России

 

ОТ СТРОМЫНКИ ДО МОХОВОЙ

 

 

     Уже после  отставки, когда пришла пора оглянуться назад и когда времени

впервые стало  вдоволь,  Горбачев вернулся в мемуарах к собственным истокам:

"Чтобы решиться на реформы, нужно было прожить ту жизнь, которую я прожил, и

увидеть то, что я видел. Выйти из семьи, пережившей  драму коллективизации и

репрессий 37-го  года.  Пройти  Московский университет -  его  надо выделить

жирным шрифтом".

     Даже  в 50-е годы МГУ, размещавшийся тогда  на Моховой, был окном в мир

подлинных знаний  и оазисом  культуры в пустыне идеологического конформизма.

Среди преподавателей юрфака сохранились дореволюционные профессора. Наряду с

обязательными  классиками марксизма-ленинизма студенты  штудировали  римское

право и латынь, историю политических учений, изучали  конституции крупнейших

буржуазных   государств,  начиная   с   американской,   учились  ораторскому

искусству. За годы  учебы на факультете, как подсчитал однокурсник Горбачева

Рудольф Колчанов, им пришлось сдать 53 экзамена, не считая зачетов.

     Даже изучение  классиков марксизма, не сводившееся только к сталинскому

"Краткому  курсу  ВКП(б)", а предполагавшее  знакомство  с первоисточниками,

было серьезной  гимнастикой для  молодых  умов. А  обязанность  изучать всех

идейных  противников  (классиков), которых те ниспровергали  и с кем спорили

(спорили же  они почти со всеми сколько-нибудь выдающимися интеллектуальными

фигурами   своего  времени),  выводила  юрфаковцев  за   флажки  официальной

доктрины, на  просторы неортодоксальных и  даже запрещенных  идей.  "У нас в

общежитии, - а в одной  комнате  на первых  курсах жило по 15-20 человек,  -

круглые  сутки  шли яростные теоретические споры, - вспоминает Р.Колчанов. -

Мы  без  конца  делились  на  идейные течения  и  фракции. Кто-то  цитировал

Троцкого,  кто-то мог  критиковать Ленина  за Брестский мир  или даже самого

Сталина, скажем, за  примитивный стиль  изложения философских идей. Я  лично

был поклонником Струве... Конечно, мы были глупыми, сумасшедшими мальчишками

и могли  здорово за это поплатиться. Несколько  человек со старшего курса за

такие дебаты получили по 10 лет. Но нам повезло, никто не донес".

     Прямо  со  ставропольского  поезда  Миша  Горбачев   окунулся   в   эту

разгоряченную  интеллектуальную  среду.  "Университет  возбудил во мне такие

внутренние  силы.  Привел  в  движение  мыслительные  процессы.   Страсть  и

любопытство  переросли  в  устойчивый  интерес  к  философии,  к политике, к

теории. Это и сейчас  у  меня остается,  хотя я себя не  считаю  теоретиком.

Все-таки  я  политик, политик",  -  повторяет Горбачев и дважды,  как  бы  в

подтверждение этого, взмахивает рукой, сжатой в кулак.

     Курс  был  пестрый,  большинство   составляли  только  что  отвоевавшие

фронтовики,  школьников было  мало, среди них практически  все -  медалисты.

Михаил со своей серебряной  медалью, полученной в сельской школе, хотя и был

по  знаниям чуть выше фронтовиков, но,  особенно поначалу, сильно проигрывал

городским  сверстникам. Выручали  чуть более  солидный возраст -  19  лет и,

разумеется,  упоминавшиеся уже знаки отличия. Но это только  в первый год, а

дальше - никаких снисхождений - все были на равных.

     Это  испытание  Горбачев выдержал  -  целеустремленный парень приехал в

столицу с твердым намерением отучиться пять лет "без амуров". "Там, где  нам

приходилось заниматься 1-2 часа, - рассказывают его однокурсники, - он сидел

3-4. Учился  неистово, страстно,  на  пределе сил. Жажда  знаний у него была

поразительная".  Нельзя  сказать,  что этим он сильно  отличался  от  других

студентов.  Для  поколения,  пережившего   войну,  стремившегося  наверстать

упущенное,  приблизить нормальную мирную жизнь, истовая, азартная учеба была

естественным выбором. В общежитии на Стромынке в единственном читальном зале

мест на всех не хватало, и студенты  занимались там  посменно круглые сутки.

Явившийся в  2 или 3 часа  ночи сокурсник вполне мог застать там сидящего за

книгами Горбачева.

     Впрочем, тогда особыми успехами  он не выделялся, на курсе были и более

яркие, самобытные личности. Не будучи штатным заводилой и  "душой общества",

он пользовался у сокурсников безусловным авторитетом. Его выбрали комсоргом,

потом  секретарем  факультетского  бюро.  В 1952  году из кандидатов  он был

принят в члены партии. Хотя в то время никто из сверстников не мог угадать в

нем будущего выдающегося лидера, но перст особой судьбы все-таки указывал на

него: на случайной, ежегодно публикуемой в "Комсомольской правде" ритуальной

фотографии очередного набора студентов МГУ в 1950 году Михаил был запечатлен

в самом центре большой группы первокурсников.

     В достаточно пестрой среде  юрфаковцев он, как отмечают многие,  если и

выделялся, то прежде всего своим открытым, "теплым", общительным характером.

И  еще  страстной  тягой  ко  всему  новому, неизвестному,  желанием узнать,

впитать все, что могла ему дать столичная жизнь, преодолеть отрыв в  знаниях

и впечатлениях от своих сверстников. При этом, по словам его самого близкого

университетского друга Зденека Млынаржа,  Михаил никогда не комплексовал, не

стеснялся своей  провинциальности,  всегда мог спросить: "А что  это такое?"

"Так однажды он поинтересовался у меня насчет балета  и потребовал  взять  с

собой  в  Большой  театр".  В другой раз это  мог  быть  футбольный матч или

военно-воздушный праздник.

     Интерес к  жизни, естественно,  перерастал в интерес к людям,  особенно

ярким, необычным.  "Поэтому-то у него и было всегда много друзей", - говорит

Рудольф  Колчанов. Видимо, и Млынарж был для него невиданным явлением, окном

в  другой,   еще  неизвестный  мир.   Иностранец,   пусть  и   из   братской

социалистической Чехословакии, широко образованный, выходец из состоятельной

семьи и при этом убежденный коммунист. Млынаржа, скорее всего,  привлекало в

сокурснике  то,  чего  недоставало ему  самому, -  открытость, спонтанность,

стихийный  демократизм.  Его  русский  друг  стал  для  него  как  бы  живым

воплощением того абстрактного, описанного в книгах пролетария, представителя

трудящихся,  служению которым Зденек  собирался  посвятить  свою  жизнь. Все

университетские годы они были неразлучны.

     Подкупало его в  "Мишке" и то, что, в отличие  от большинства остальных

ребят  по   курсу,  он   был  классическим,   "незамутненным"  провинциалом,

приехавшим  в  Москву  с  южной  окраины  России.  Поэтому  преодоленная  им

дистанция - от родного дома на окраине Привольного до престижного факультета

главного советского вуза - была по-своему  живым подтверждением  и реального

демократизма  существующей  системы,  и,  разумеется,  незаурядности  личных

достоинств тех, кого она сформировала.

     Многоцветное, многоголосое сообщество послевоенной молодежи сплачивало,

соединяло в единый  организм  общежитие на Стромынке, заменявшее немосквичам

родной дом.  Эта  советская  бурса  размещалась  в  здании  бывшей  казармы,

построенной  еще в  петровские времена, и  казарменный дух,  сквозивший в ее

архитектуре и внутренней  планировке, так из нее и не выветрился. До тех пор

пока студенты не  перебрались в  роскошные  для той поры "хоромы" в высотном

здании МГУ на  Ленинских горах,  они  жили по многу человек в одной комнате,

где  не  было  другой  мебели,  кроме кроватей,  под  которыми  в  чемоданах

хранились личные вещи.  Внутри всего желтого здания тянулся длинный коридор,

и те,  кому надоедало торчать в накуренной комнате, выходили  на прогулку по

нему, как  на главный проспект этого постоянно гудевшего и почти не спавшего

студенческого города.

     Еще  одним  местом  коллективного  времяпрепровождения  был...  туалет.

Лишенный по причине  послевоенной разрухи  кабинок  и дверей и состоявший из

шеренги унитазов, он использовался не только  для  сугубо утилитарных целей.

Там нередко продолжались политические  и теоретические дебаты,  и можно было

обнаружить  какого-нибудь  студента,   погруженного  в  чтение  философского

трактата с карандашом  в  руке  или  просто задумавшегося,  как  роденовский

Мыслитель, только в менее эстетичной позе.

     Жесткий коммунальный  быт, разумеется, сразу  высвечивал индивидуальные

черты  характера   каждого.  Михаил  -  в  этом,  видимо,  проявлялось   его

патриархальное   деревенское  воспитание  -   естественно  вписался  в  этот

студенческий  "колхоз": продукты и гостинцы, получаемые  им время от времени

из  дома, тут же делились на всю комнату, которая  вскоре, после того как он

был избран ее старостой, завоевала  звание  образцовой в общежитии. Привитая

родителями отзывчивость могла  поднять его среди  ночи  зимой, чтобы  отдать

свое  теплое  пальто приятелю, спешившему  на  вокзал встречать  иностранную

делегацию. "Тогда  ведь всем, что у кого было, делились. Гардероб у студента

личным никогда  не был", -  рассказывал Михаил Сергеевич  про свою жизнь  на

Стромынке много лет спустя.

     Из общежития в Университет  на Моховой ездили со  станции "Сокольники",

куда, как правило, без билета добирались  на трамвае - по утрам его подножки

и  даже  сцепки между вагонами бывали  облеплены студентами.  Девушек всегда

галантно заталкивали в вагон. Зато на обратном  пути,  когда торопиться было

некуда,  юрфаковцы  группками  возвращались  пешком  на Стромынку,  а  когда

заводились  деньги, заглядывали в одну из расположенных по пути забегаловок:

брали по порции  винегрета  и  бутылку вина  на 3-4 человек, а  чаще  водку.

Горбачев регулярно участвовал в этих непритязательных застольях.

     Все  или  почти  все  изменилось  в  укладе  его  студенческой жизни  с

появлением Раисы.

 

К содержанию раздела:  МИХАИЛ СЕРГЕЕВИЧ ГОРБАЧЕВ. Перестройка. Распад СССР

 

Смотрите также:

 

Переломный период в истории России (80-90-е гг. 20 века)

Политическая смена государственного строя России

Россия в условиях нового государственного строя

Россия и интеграционные процессы в СНГ

 

Социально-экономические и политические причины, осложнившие выход страны на новые рубежи

Распад СССР. Посткоммунистическая Россия. Трудности перехода к рыночной экономике

 

 Эпоха застоя. Михаил Горбачев

Из доклада Генерального секретаря КПСС Михаила Сергеевича Горбачева (р. 1931) на Пленуме ЦК КПСС (27 января 1987 г.) о годах, когда партию возглавляли его ...

 

 Самоубийства знаменитых людей - маршал Ахромеев

Сергей Федорович надеялся изменить отношение Горбачева к армии. ... Сергей Федорович понимал, что политика Горбачева приведет к развалу ...

 

 ЖИЗНЬ АНДРЕЯ ДМИТРИЕВИЧА САХАРОВА. Участие Андрея Сахарова в ...

директоров, а 15 января состоялась встреча с М. С. Горбачевым (заранее .... Горбачев ответил: "Я очень рад, что вы связали эти два. слова". Мы прошли в зал. ...

 

 АНДРЕЙ САХАРОВ. Биография Андрея Сахарова ...

советские и хозяйственные руководящие должности (доклад Горбачева на ... Горбачев, и его ближайшие сторонники сами еще не полностью свободны от ...

 

 САХАРОВ. Выступление Андрея Сахарова на ...

телеграмму Горбачеву и Рыжкову с изложением нашей точки зрения. ... Горбачев смешивал две совершенно различные вещи - преступные акты убийств, ...

 

 Дмитрий Якубовский. 100 Великих авантюристов

За этот период Лукьянов должен был переговорить с Горбачевым, который, как выяснилось, ... Дело в том, что вскоре Горбачев подписал с немцами соглашение, ...

 

 Беседы по экономике

«Это то зерно,— сказал М. С. Горбачев,— что мы сейчас закупаем за валюту, товарищи. ... Товарищ М. С. Горбачев, выступая с докладом на XXVII съезде КПСС, ...

 

 АФГАНСКАЯ ВОЙНА (1979-1989 годы) Советско Афганская

К середине 80-х стала очевидна бесперспективность советского военного присутствия в Афганистане. В 1985 года после прихода Горбачева Кармаль был заменен на ...

 

Нобелевские лауреаты - Советский Союз, Россия

Горбачев М. С. (за выдающийся вклад в процессы укрепления мира, которые происходят сейчас в важнейших областях жизни мирового сообщества) 1990 г. ...

 

министр внутренних дел Борис Карлович Пуго

Он никогда не шел против Горбачева. Я не раз был свидетелем того, как отец. одергивал подчиненных, позволявших нелестные или, вернее, фамильярные ...