::

    

На главную

Оглавление

 


Мифологический Словарь


СЛАВЯНСКАЯ   И   РУССКАЯ   МИФОЛОГИЯ

ИЛЬЯ МУРОМЕЦ

 

 

мифологизированный образ главного героя-богатыря русского былинного эпоса.

 

Многие сюжеты, связанные с Ильёй Муромцем, соединяются, контаминируются и складываются в былинный цикл. Он возглавляет всех русских богатырей и выступает как главный в троице наиболее знаменитых героев — Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алёша Попович. Именно он совершил наибольшее количество подвигов, что и даёт ему право представительствовать за всё русское богатырство и выступать от его имени перед князем Владимиром Красное Солнышко. В нём подчёркиваются сила, мужество, верность, надёжность, трезвость, мудрость, опытность, справедливость, конструктивность многих его действий и даже известное миролюбие. Он один побивает всех врагов; его подвиги — предостережение против набегов на Киев. Основной эпитет И. М. в былинах «старый», «старой» (изображение седобородым стариком, едущим по полю на белом коне) подчёркивает сочетание уверенной силы, нравственного опыта, житейской мудрости.

 

Жизненный путь Ильи Муромца проработан в былинах наиболее подробно, вплоть до мифологизирования смерти (в ряде вариантов И. М., найдя клад и отдав его князю Владимиру, монастырям и церквам, сиротам, удаляется в киевские пещеры в «каменных горах» и там «окаменивает», как и другие богатыри). В своей подвижнической жизни (на заставе богатырской, в чистом поле и в тёмных лесах по пути в Киев, в самом Киеве или Чернигове, на Святых горах) И. М. выступает или в одиночку, или в сообществе с другими богатырями.

 

Родственные связи оттеснены, хотя изредка упоминаются родители И. М. (Иван Тимофеевич и Ефросинья Яковлевна) и даже его жена (баба Златыгорка); исключение составляют только дети И. М.— сын (Сокольник, Сокольничек, Подсокольничек) или дочь (поляница), с которыми связан особый сюжет — бой отца с сыном (или с дочерью), выступающим как незнакомый отцу богатырь-«нахвальщик» (ср. иранского Рустама и т. п.); в ходе поединка И. М. одолевает сына (или дочь) и собирается его убить, но в последний момент происходит узнавание; богатыри расходятся, но вскоре сын (или дочь) возвращается с тем, чтобы отомстить отцу за мать; победа на стороне И. М., убивающего противника.

 

О «добогатырском» периоде жизни Ильи Муромца повествуют былины, посвященные его исцелению и двухэтапному получению силы. Родившись в городе Муроме, в селе Карачарове (по наиболее хрестоматийной версии), в крестьянской семье, Илья Муромец от рождения «без рук, без ног», и поэтому он тридцать лет сидел сиднем на печи. Недуг был чудесно излечен. В отсутствие родителей приходят «две калеки перехожи» (калики, убогие) и просят И. М. отворить ворота; он ссылается на свою болезнь, но, когда его попросили второй раз, «выставал Илья на резвы ноги» и впустил калик в дом; они дают ему «чару питьица медвяного» или просят принести ключевой воды и выпить её; следствием было то, что «богатырско его сердце разгорелось... и он услышал во себе силушку великую». Калики предрекают И. М. богатырские деяния и то, что смерть ему «на бою не писана», тем не менее, они предостерегают его от боя со Святогором, Самсоном-богатырём, с родом Микуловым (Микула Селяниногича) и с Вольгой Сеславичем (Волхом). После ухода калик И. М. идёт на отцовское поле, прогоняет с него скот, огораживает поле. На коне отправляется он в Киев, ко двору князя Владимира. В чистом поле или на Святых горах он встречается со Святогором; происходит взаимная демонстрация силы, и, оказывается, Святогор сильнее.

 

Оба богатыря становятся крестовыми братьями, разъезжают по Святым горам, останавливаются у Святогора, где его жена безуспешно пытается соблазнить Илью Муромца. Умирая, Святогор передаёт И. М. свою силу, но И. М. отказывается от предлагаемой ему сверхсилы, которая могла бы обернуться для него смертью. Получив эту «вторую» силу, И. М. становится подлинным богатырём. Первый подвиг был совершён им во время первой поездки в Киев, когда И. М. побеждает Соловья-разбойника.

 

Ни змеиный щит, ни звериный рёв не испугали И. М., калёной стрелой он поражает Соловья в правый глаз, привязывает его к седельной луке и везёт в Киев. Просьбы жены Соловья отпустить её мужа остаются втуне. Удивившись, что все Соловьи «во единой лик», и услышав, что Соловей женит своих детей между собой, чтобы «Соловейкин род не переводился», Илья «прирубил у Соловья всех детушек». По пути в Киев он совершает и другие подвиги — очищает от вражеской «силушки великой» Чернигов, мостит мосты через реку Смородину. При дворе князя Владимира И. М. показывает Соловья, заставляя его шипеть по-змеиному, реветь по-звериному. После этого он убивает Соловья за его преступления. Вслед за этим первым богатырским подвигом следуют другие. В Киеве (а иногда в Царьграде) появляется Идолище поганое и приводит в ужас князя Владимира, требуя от него «поединщика и супротивничка».  Илья Муромец идёт на бой, но совершает просчёт — не берёт с собой булатной палицы, а берёт саблю, которой не может убить Идолище (сам мотив ошибки И. М. перед ответственным испытанием достаточно характерен). В поединке И. М. убивает Идолище «шляпкой земли греческой». 

 

В варианте «Илья Мурович и чудище» действие происходит в Царьграде, куда   «наехало   проклятое    чудищщо», сковало царя Костянтина Атаульевича   и   княгиню   Опраксею.   Узнав об этом, И. М. спешит из Киева на   помощь и в единоборстве поражает чудище.  Особый цикл былин посвящен теме борьбы И. М. с татарами. Калин-царь, из орды Золотой земли подошёл «со своею   силою   поганою» к Киеву, когда там не было богатырей; он посылает к князю Владимиру татарина с «ерлыками скорописчатыми»; тот требует у князя сдать Киевград без бою. Внезапно   приехавший   И.   М. узнаёт о беде и предлагает одарить Калина-царя тремя мисами — золота, серебра и жемчуга. И. М. вместе с князем, переодевшимся поваром, приходят с дарами к Калину-царю; И. М. требует, чтобы татары отошли от  Киева,   Калин-царь приказывает связать И. М. и «плюёт Илье во ясны очи».

 

Тот освобождается   от   верёвок,   схватывает татарина за ноги «и зачал татарином помахивати:   куда   ли   махнет — тут улицы лежат, куды отвернет — с переулками». Калина же он «ударил о горюч камень, расшиб его в крохи». Иногда вместо   Калина-царя   в   этом   сюжете выступает Батый Батыевич или Кудреванко,    Бадан,    Ковшей,    Скурла. Другой цикл былин — встреча И. М. во  время своих   дальних поездок  (в «Индею богатую», в «Карелу проклятую») с разбойниками, делящими награбленную   казну и покушающимися убить И. М. Илья убивает «всех разбойников, сорок тысяч подорожников». К циклу о поездках («трёх поездках» — традиционное эпическое число) И. М. относятся и былины об И. М. с Добрыней Никитичем на Соколе-корабле, кончающиеся тем, что Илья Муромец поражает стрелой  насмерть «турецкого  пана» Салтана Салтановича.    Впрочем,    не всегда И.  М.  оказывается за одно с Добрыней   Никитичем.

 

Известен   сюжет об их бое между собой: выйдя победителем, Добрыня сел «на белы груди» И. М. и перед тем, как его убить, спросил его имя. Узнав, что это И. М., он целует его, просит   прощения и обменивается   с   ним   нательными   крестами. В заключение крестовые братья навестив   мать  Добрыни, отправляются в Киев к князю Владимиру. Мифологический  элемент  сильно   отступает на второй план в тех былинах позднего  происхождения  об  Илье Муромце,   где формируется сильно «социализированный» образ героя, который уже не совершает  подвигов,  но  чётко обнаруживает свою связь с городскими низами («голи кабацкие») и антагонизм по отношению к князю Владимиру. В сюжете ссоры И. М. с Владимиром он, из-за того что князь забыл пригласить его к себе «на почестей пир», выстрелил «по большим церквам», «по чудным крестам», «по маковкам золоченым», которые были снесены в «царев кабак» и пропиты вместе с «голями кабацкими».

 

Наконец, князь Владимир замечает отсутствие Ильи Муромца на пиру и посылает Добрыню за ним. И. М. приходит только потому, что его позвал «крестовый брат» Добрыня, иначе выстрелом из лука в гридню он убил бы князя с княгинею. В другом варианте посаженному в «глубок погреб» по клевете целовальников И. М. помогает княгиня Апраксин, тайно кормя и поя его сорок дней. Когда же, узнав об отсутствии И. М., к Киеву подошёл Калин-царь и потребовал сдать город, Апраксин признаётся мужу в обмане, тот выпускает И. М. на свободу и просит о помощи. И. М. говорит, что готов служить «за веру христианскую», «за землю русскую», «за стольние Киев-град», «за вдов, за сирот, за бедных людей, за Апраксин)», но не «для собаки-то князя Владимира». После этого И. М. побивает татар, предаёт смерти царя Калина, заставляет татар платить дань.

 

Обойдённый во время общего одаривания из-за интриг бояр, пытающихся оклеветать его перед князем Владимиром, ведёт себя дерзко и даже буйно. В былинах более традиционного типа И. М., напротив, мудр, терпелив, настроен примирительно (он мирит поссорившихся Добрыню и Дуная, выступает примирителем в некоторых вариантах былины об Алёше Поповиче и сестре Збродовичей, в былине о Дюке Степановиче). В былинах о Сухмане и Даниле Ловчанине подчёркивается справедливость И. М.: не боясь последствий, он предостерегает князя Владимира от неверных действий.

 

Наиболее очевидная «историческая» локализация И. М. связывает его с северо-восточной Русью (Муром, село Карачарово), но для эпохи 11—12 вв., когда, видимо, сформировалось ядро сюжета об И. М. и произошла привязка его к Киеву и к кругу богатырей князя Владимира, характерна конкретность киевско-черниговско-брянских топографических указаний: Киев, Чернигов, Брянские леса, Моровийск или Моровск, Карачаево, Карачев(а), река Смородинная неподалеку от Карачева, на берегах которой находится старинное село Девятидубье (ср. девять дубов, на которых находился Соловей-разбойник), ср. там же Соловьёв перевоз и т. п. Популярность образа И. М. в белорусских сказках, отличающихся большой архаичностью, также делает вероятным предположение о более ранней привязке И. М. к этому ареалу.

 

Показательна белорусская сказка об Ильюшке, в которой очевиден ряд архаических черт мифа о змее и змееборстве. У старика и старухи (вариант: у коваля и ковалихи,  ср. связь кузнеца   со  змеем  и   змееборчеством) рождается   могучий,   но     «безногий» сын (ср. безногость как характерную черту змея). Получив чудесным образом излечение, он  подобно   хтоническим богатырям типа Горыни, Дубыни и Усыпи вырывает дубы с корнями и бросает их в реку  (Дунай,  вариант: Десна);   запруженная  на  семь  вёрст река выходит из берегов и грозит затопить весь свет (ср. мотив запружения Днепра порогами в связи с змееборческим сюжетом).

 

Ильюшка обращается к Господу с просьбой дать ему столб до неба, чтобы он мог перевернуть землю «вверх ногами» (ср. сходный мотив в связи со Святогором, а также былинный сюжет, объединяющий Святогора и Илью муромца как братьев). Но, избавившись от хтонических   черт,   герой   становится змееборцем.   Отец-кузнец  изготовляет для него булаву и далее начинается поединок между Ильюшкой и Змеем, скрывающим свою добычу за каменной стеной. 

 

Ильюшка побеждает Змея и женится на дочери короля (в другом варианте,   единоборствуя   со   Змеем, он превращается в камень; ср. мотив перуновых камней, стрел, как превращенных   детей   Громовержца).   После смерти богатырь Ильюшка становится святым   Ильёй,   который   «заведует» громовой тучей. В этом случае образ богатыря  Ильюшки контаминируется с Ильёй-пророком как вариантом Громовержца, преследующим, в частности, Змея, нечистого и т. п. (мотив хорошо известный и в белорусском мифологическом фольклоре — см.  Перун — и в ряде поздних источников,   ср.   «Сказание о построении града Ярославля», где   Илья-пророк   преследует   лютого зверя, посланца Велеса).

 

Этот сюжет, как   и   дальнейшие   связи   Ильи   с Егорием-Юрием,      святым     Георгием (ср.   также  мотивы  Ильи  мокрого   и Ильи сухого, связи его с Марией, Мореной, Огненной Марией и т. п.), позволяет рассматривать образ И. М. как одно из продолжений образа громовержца. Вместе с тем крестьянское происхождение И. М., расчистка им земли   под  поле,   особая    связь   с   Матерью — сырой землёй, освобождение богатств из-под власти «хтонического» противника сближает   этот   образ со святым Ильёй как покровителем плодородия (ср. «Святой Илья по межам ходит...  По  межам  ходит,  жито  родит»).

 

 

 

На главную

Оглавление

 

 

Rambler's Top100