::

    

На главную

Оглавление

 


Мифологический Словарь


СЛАВЯНСКАЯ   И   РУССКАЯ   МИФОЛОГИЯ

ИВАН ДУРАК, Иванушка Дурачок

 

мифологизированный персонаж русских волшебных сказок.

 

Воплощает особую сказочную стратегию, исходящую не из стандартных постулатов практического разума, но опирающегося на поиск собственных решений, часто противоречащих здравому смыслу, но в конечном счёте приносящих успех (существуют сказки, где Иванушка Дурачок, пассивный персонаж, которому просто везёт, но этот вид сказок — результат определённой вырожденности); ср. также образ Емели-дурака; другого «удачника» русских сказок.

 

Социальный статус Ивана Дурака обычно низкий: он крестьянский сын или просто сын старика и старухи. или старухи-вдовы (иногда он царский сын, но «неумный» или просто дурак; иногда купеческий сын, но эти варианты не являются основными). Нередко подчёркивается бедность, которая вынуждает И. Д. идти «в люди», наниматься «в службу». Но в большей части сказок ущербность И. Д.— не в бедности, а в лишённости разума, наконец, в том, что он последний, третий, самый младший брат, чаще всего устранённый от каких-либо «полезных» дел. Целые дни И. Д. лежит на печи (ср. Иван Запечный, Запечник), ловит мух, плюёт в потолок или сморкается, иногда он копается бесцельно в золе (Иван Попялов — см. Попел), если И. Д. призывают к полезной деятельности, то только для того, чтобы сбросить с себя собственные обязанности: так, старшие братья, которые должны ночью сторожить поле от воров, посылают вместо себя И. Д., а сами остаются дома и спят. В сказке, где И. Д.— купеческий сын, он ведёт беспутный образ жизни, пропадая по кабакам.

 

Существенно противопоставление Ивана Дурака его старшим братьям (чаще всего выступающим без имён): они делают нечто полезное (иногда, обычно косвенно указывается, что старший брат пахал землю, а средний пас, скот), тогда как И. Д. или ничего не делает,   пли   делает   заведомо   бесполезные, бессмысленные (иногда антиэстетические,    эпатирующие    других) вещи, или же выступает как заменитель  своих  братьев,   нередко неудачный, за это его просто бьют, пытаются утонить   в   реке   и   т.    п.   

 

Ср.    ритуальное битьё и поношение дураков, например,   во   время   средневековых «праздников   дураков».   Он   не   женат в отличие от братьев и, следовательно, имеет  потенциальный  статус  жениха. Место   И.   Д.   среди  братьев   напоминает место «третьего», младшего брата типа  Ивана-Третьего   (Третьяка)  или Ивана    Царевича.   

 

Обычная    завязка сказок   об     Иване дураке — поручение    ему охранять    ночью     могилу    умершего отца   или   поле   (гороховое)   от   воров пли   некоторые   другие   обязанности (например,   снести   братьям   в   поле еду   и   т.   п.).   Иногда   он   выполняет зги   поручения   в   соответствии  с   его «глупостью» крайне неудачно: кормит клёцками свою собственную тень; выдирает   глаза   овцам,   чтобы   они   не разбежались;  выставляет стол на дорогу,   чтобы   он   сам   шёл   домой   (на том   основании,   что   у   него    четыре ножки,    как    у    лошади);     надевает шапки на горшки, чтобы им не было холодно,  солит  реку,  чтобы   напоить лошадь,  и т. п., набирает мухоморов вместо хороших грибов и т. д.; в других случаях он применяет правильные по своей сути знания в  несоответствующей ситуации: танцует и радуется при виде похорон, плачет на свадьбе и т. п.

 

Но в других  случаях Иван Дурак правильно выполняет   порученное задание, и за это он получает вознаграждение   (мёртвый отец в благодарность за охрану его могилы даёт И. Д. «Сивку    бурку,    вещую каурку»,     копьё, палицу боевую, меч-кладенец; пойманный И. Д. вор даёт ему чудесную дудочку  и  т.  п.).   В   третьем варианте поступки И. Д. кажутся  бессмысленными и бесполезными, но в дальнейшем  раскрывается  их  смысл:   отправившись   служить,   чтобы   выбраться из  нужды,   И.   Д.   отказывается   при расчёте от денег и просит взять   с собой щенка и котёнка, которые спасают ему   потом   жизнь;   увидев   горящую в костре змею,  И. Д. освобождает её из   пламени,   а   она   превращается   в красную девицу, с помощью которой он получает волшебный перстень о двенадцати   винтах   (благодаря   ему   он преодолевает все  трудности,  а   красная   девица   становится   его    женой). С помощью волшебных средств и особенно благодаря своему «неуму» И. Д. успешно   проходит  все   испытания   и достигает  высших   ценностей."   он   побеждает противника, женится на царской дочери, получает и богатство, и славу, становится Иваном Царевичем, т.   е.   приобретает   то,   что    является прерогативой и   привилегией   других социальных    функций — производительной и военной.

 

Возможно,   Иван Дурак достигает всего этого  благодаря тому, что он воплощает первую (по Ж.  Дю-мезилю)    магико-юридическую    функцию, связанную не столько с делом, сколько со словом, с жреческими обязанностями.   И.   Д.   единственный  из братьев,   кто говорит   в  сказке  (двое других всегда молчат), при атом предсказывает будущее, толкует то, что непонятно    другим;    его    предсказания и толкования  не  принимаются  окружающими, потому что они неожиданны,   парадоксальны  и  всегда направлены  против  «здравого смысла»  (как и   его   поступки).   И.   Д.   загадывает и отгадывает загадки, т. е. делает то, чем занимается во многих традициях жрец во время  ритуала,  приуроченного к основному годовому празднику. И. Д. является поэтом и музыкантом; в   сказках  подчёркивается  его пение, его   умение   играть   на   чудесной   дудочке   или   гуслях-самогубах,   заставляющих   плясать   стадо.    

 

Благодаря поэтическому  таланту   Иван-Дурак приобретает   богатство.   И.   Д.— носитель особой   речи,   в   которой,   помимо  загадок,   прибауток,   шуток,   отмечены фрагменты,  где нарушаются или  фонетические,  или семантические   принципы обычной речи,  или даже нечто, напоминающее   заумь;   ср.   «бессмыслицы»,   «нелепицы»,   языковые   парадоксы,   основанные,   в  частности,   на игре омонимии  и синонимии,   многозначности и многореферентности слова и  т.   п.   (так,   убийство  змеи  копьём И. Д. описывает как встречу со злом, которое он злом и ударил, «зло от зла умерло»).   Показательно  сознательное отношение к загадке:  И.  Д. не   стал загадывать     царевне-отгадчице     третьей загадки, но,  собрав всех,   загадал, как царевна не умела отгадывать загадки, т. е. загадал «загадку о   загадке».  

 

Таким  образом,   И.   Д.   русских сказок выступает как   носитель особой   разновидности    «поэтической» речи, известной по многим примерам из   древних   индоевропейских   мифо-поэтических   традиций.   И.Д.   связан в сюжете с некоей критической ситуацией,   завершаемой   праздником   (победа над    врагом и женитьба), в котором он главный участник.  Несмотря на сугубо бытовую окраску   ряда сказок о нем, бесспорны следы важных связей II. Д. с космологической символикой, на фоне которой он сам может   быть   понят   как   своего рода «первочеловек», соотносимый с мировым  древом   и   его   атрибутами;   ср. концовку  сказки,   где   И.   Д.   добыл «свинку  золотую  щетинку  с  двенадцатью поросятами и ветку с золотой сосны, что растёт за тридевять земель. в тридесятом царстве, а ветки на ней серебряные,   и  на  тех  ветках   сидят птицы райские, поют песни царские; да   подле   сосны   стоят   два   колодца с живою водою  и  мёртвою». 

 

Иногда в связи с деревом выступает ещё один характерный мотив: в его ветвях Иван-Дурак пасёт своего коня (ср. распространённый мотив «конь у мирового дерева» или «конь мирового дерева», ср., в частности, скандинавское мировое дерево Иггдрасилъ, «конь Игга» —Одина, при том, что Один, висящий на этом дереве, получает магические знания). Алогичность И. Д., его отказ от «ума», причастность его к особой «заумной» (соответственно—поэтической) речи напоминает ведущие характеристики юродивых, явления, получившего особое развитие в русской духовной традиции. «Юродивость» характеризует и Ивана Дурака в ряде сказок. 

 

 

 

 

На главную

Оглавление

 

 

Rambler's Top100