Карамзин. История государства Российского

В двенадцати томах

 

 

 

Том 2

Глава 5

 

ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ВСЕВОЛОД. Г. 1078-1093

 

     Междоусобия.  Олег  в  Родосе.  Подвиги  Мономаха.  Убиение   Ярополка.

Нападение Болгаров на Муром. Засуха и мир.  Землетрясение.  Видения.  Набеги

Половцев. Слабость Великого Князя. Кончина его. Дочь Всеволода  за  Генриком

IV. Митрополит Иоанн. Его сочинение. Крестильницы. Праздник 9 Маия. Сношения

с Римом.

 

 

     Не сын Изяслава, но Всеволод наследовал престол Великокняжеский.  Дядя,

по тогдашнему образу мыслей и всеобщему  уважению  к  семейственным  связям,

имел во  всяком  случае  право  старейшинства  и  заступал  место  отца  для

племянников. - Сей Государь утвердил Святополка на  Княжении  Новогородском:

другому сыну Изяславову,  Ярополку,  отдал  Владимир  и  Туров,  а  Мономаху

Чернигов.

     Роман Святославич, Князь Тмутороканский,  желая  отмстить  за  Олега  и

Бориса, немедленно начал  войну  междоусобную,  которая  стоила  ему  жизни.

Половцы, его наемники, заключили  мир  со  Всеволодом  у  Переяславля  и  на

возвратном пути умертвили Романа; а брата его, Олега,  неволею  отправили  в

Константинополь.

     Пользуясь несчастием Святославичей, Великий Князь прислал в Тмуторокань

наместника своего, Ратибора.  Но  сия  область  Воспорская,  убежище  Князей

обделенных,  скоро   была   завоевана   Давидом   Игоревичем   и   Володарем

Ростиславичем, внуком и правнуком Великого Ярослава, которые также недолго в

ней господствовали. Изгнанник Олег, жив два года на острове Родосе,  славном

в Истории своими древними мудрыми законами, Науками, великолепием  зданий  и

Колоссом огромным, возвратился в Тмуторокань и, вероятно, с  помощию  Греков

овладел им; казнил многих виновных Козаров, его личных  неприятелей,  давших

совет Половцам умертвить Романа; а Володаря и Давида отпустил в Россию.

     Всеволод любил мир, и видел беспрестанное кровопролитие. Полоцкий Князь

осадил Смоленск: Владимир спешил туда с  Черниговскою  конницею;  не  застал

Всеслава, но Смоленск, зажженный неприятелем, еще дымился в пепле.  Мономах,

в наказание врагу  своему,  огнем  и  мечом  опустошил  его  землю,  и  чрез

несколько времени взяв Минск, отнял всех  рабов  и  скот  у  жителей.  Таким

образом  сей  несчастный  город  вторично  пострадал  за  своего  Князя.   -

Мужественный сын  Всеволодов  не  выпускал  меча  из  рук:  победил  Торков,

обитавших близ Переяславля; два раза ходил усмирять беспокойных  Вятичей,  и

везде гнал неутомимых злодеев России, Половцев, на  берегах  Десны,  Хороля;

пленял  их  Вождей,  отбивал  добычу.  Но  сии  успехи  не  могли  утвердить

государственной  безопасности,  и  Князья  Российские   междоусобием   своим

усиливали внешних неприятелей.

     [1084-1086] Ростиславичи, воспитанные,  кажется,  в  доме  у  Ярополка,

бежали от него и в отсутствие дяди, который  гостил  у  Всеволода  в  неделю

Пасхи, вооруженною рукою заняли Владимир. Всякой знаменитый мятежник, обещая

грабеж  и  добычу,   мог   собирать   тогда   шайки   усердных   помощников:

доказательство,  сколь  правление   было   слабо   и   своевольство   народа

необузданно! Всеволод, оскорбленный несчастием  племянника,  велел  Мономаху

идти на Ростиславичей: их выгнали, и  Ярополк  возвратился  в  свой  Удел  с

честию. - В то же время Давид  Игоревич,  скитаясь  в  южной  России  и  вне

пределов ее, завладел Олешьем, Греческим городом близ устья Днепровского,  и

нагло ограбил там многих купцов: Всеволод,  призвав  его  к  себе,  дал  ему

Дорогобуж в Волынии.

     Сам  Ярополк,  облагодетельствованный  Всеволодом,  не  устыдился  быть

врагом его:

     Князь слабый, послушный коварным советникам и скоро наказанный за  свою

безрассудность.  Дядя,  сведав  о  злых  намерениях   сего   неблагодарного,

предупредил их опасное исполнение; и  слух,  что  Мономах  идет  с  войском,

заставил Ярополка бежать в Польшу. Владимир нашел в Луцке мать его, супругу,

дружину, казну; возвратился с ними  в  Киев,  а  владение  Ярополково  отдал

Давиду Игоревичу. - Но Ярополк, не  сыскав  заступников  вне  России,  скоро

умилостивил Всеволода искренним раскаянием и,  заключив  мир  с  его  сыном,

Мономахом, в Волынии, получил обратно свое  Княжение.  Судьба  не  дала  ему

времени заслужить великодушие дяди или снова  быть  неблагодарным.  Он  чрез

несколько дней погиб от руки злодея, на пути в  Червенский  Звенигород:  сей

преступник, именем Нерядец, ехал за ним верхом вместе с  другими  Княжескими

Отроками и  вонзил  саблю  в  бок  своему  Государю,  покойно  лежавшему  на

колеснице. Ярополк  встал,  извлек  из  себя  окровавленное  железо,  громко

сказал: "Умираю от коварного врага" - и скончался.  Летописец  не  объясняет

тайной причины злодейства, сказывая только, что убийца бежал в  Перемышль  к

Рюрику, старшему из Ростиславичей, которым Всеволод уступил сей город в Удел

и которые, приняв изменника, навлекли  на  себя  гнусное  подозрение,  более

несчастное, нежели справедливое. Отроки Ярополковы привезли тело убиенного в

Киев, чтобы воздать ему честь погребения там, где лежали кости его родителя:

     Всеволод, Мономах, Ростислав (меньший сын Великого Князя),  Духовенство

и народ встретили оное с искренним изъявлением горести. - Летописец говорит,

что  Ярополк,  добродушный  подобно  отцу  своему,  давал  всегда  церковную

десятину в храм Богоматери, исполняя завещание Владимира Великого; завидовал

святости Бориса и Глеба и желал  также  умереть  мучеником.  Давид  Игоревич

наследовал область Владимирскую.

     [1088 г.] Между тем как Всеволод занимался  восстановлением  порядка  и

тишины в ближних  областях,  Камские  Болгары  взяли  Муром.  Не  имея  духа

воинского, любя торговлю, земледелие и в  случае  неурожая  питая  восточный

край России, они хотели, вероятно, отмстить  жителям  Муромской  области  за

какую-нибудь обиду или несправедливость: по крайней мере сия война не  имела

дальнейшего следствия, и взятый ими город недолго был в их власти.

     [1092  г.]  Великий  Князь  не  мог  утешиться  всеобщим  спокойствием.

Междоусобие  прекратилось;  но  бедствия  иного  рода  посетили  Россию.  От

беспрестанных, неслыханных жаров везде  иссохли  поля,  и  леса  в  болотных

местах сами собою воспламенялись, к ужасу сельских жителей; голод,  болезни,

мор свирепствовали во многих областях, и в одном Киеве умерло от  14  Ноября

до 1 Февраля 7000 человек.

     Воображение  несчастных  видело  во  всем   страшные   знамения   гнева

Божеского: в самых обыкновенных метеорах, в затмении солнца, в легком бывшем

тогда землетрясении. К сим случаям естественным суеверие  прибавило  нелепые

чудеса: рассказывали, что огромный змей упал с неба в то время, как  Великий

Князь забавлялся ловлею зверей; что злые духи в Полоцке ночью и днем скакали

на конях, невидимо уязвляя граждан, и что множество людей  от  того  умерло.

Народ стенал, Государь был в унынии,  Половцы  грабили;  на  обеих  сторонах

Днепра дымились села, обращенные в пепел сими жестокими  варварами,  которые

взяли даже несколько городов: Песочен на реке Супое, Переволоку  близ  устья

Ворсклы, и нигде,  кажется,  не  находили  сопротивления.  Наконец  Василько

Ростиславич, правнук Ярославов, уговорил их оставить Россию и вместе  с  ним

воевать Польшу, ослабленную внутренними  раздорами.  Сей  Князь,  по  смерти

брата своего, Рюрика, наследовал часть Перемышльской области:  скоро  увидим

его великодушие и злосчастие.

     Всеволод,  огорчаемый  бедствиями  народными   и   властолюбием   своих

племянников,  которые,  желая  господствовать,  не  давали   ему   покоя   и

беспрестанно требовали Уделов, - с завистию воспоминал то счастливое  время,

когда он жил в Переяславле, довольный жребием Удельного  Князя  и  спокойный

сердцем. Не имев никогда великодушной  твердости,  сей  Князь,  обремененный

летами и недугами, впал в совершенное расслабление духа; удалил от себя Бояр

опытных, слушал только юных любимцев  и  не  хотел  уже  следовать  древнему

обычаю Государей Российских, которые сами,  в  присутствии  Вельмож,  судили

народ свой на дворе Княжеском. Сильные утесняли слабых; Наместники  и  Тиуны

грабили  Россию  как  Половцы:  Всеволод  не  внимал  жалобам.  -   Чувствуя

приближение конца, он послал за большим сыном в Чернигов и  скончался  [1093

г.] в объятиях Владимира и  Ростислава,  орошенный  их  искренними  слезами:

Христианин набожный,  человеколюбивый,  трезвый  и  целомудренный  от  самой

юности; одним словом, достохвальный между  частными  людьми,  но  слабый  и,

следственно, порочный на степени Государей.

     Великий Ярослав желал, чтобы любимый сын его,  со  временем  наследовав

законным образом Киевскую область, был и во гробе  с  ним  неразлучен:  воля

нежного отца исполнилась, и Всеволода погребли, на другой день кончины  его,

там же, где лежали Ярославовы кости - в Софийском храме, -  с  обыкновенными

торжественными обрядами и  в  присутствии  народа,  который  погребал  тогда

Государей как истинных отцов своих, с чувствительностию и  слезами,  забывая

их слабости и помня одни благодеяния.

     Всеволод оставил  супругу  второго  брака,  мачеху  Владимира,  и  трех

дочерей, Янку, или Анну, Евпраксию и Екатерину;  первые  две  отказались  от

света и заключились в монастыре. Мы знаем, что Император Генрик  IV  в  1089

году женился на Российской Княжне Агнесе, или  Адельгейде,  вдове  Маркграфа

Штаденского,  которая  после  умерла  Игуменьею:  она  могла  быть   дочерью

Всеволода. В то же время другая Россиянка, именем Евпраксия, была  за  сыном

Болеслава, отравленным в цветущей юности; но Историки Польские называют  сию

Княжну родною сестрою Святополка Изяславича.

     При Всеволоде был Митрополитом Грек Иоанн, муж знаменитый  ученостию  и

Христианскими  добродетелями,  ревностный  наставник  Духовенства   и   друг

несчастных.

     "Никогда" (сказано в летописи) "не бывало у нас такого и не будет!"  Мы

имеем его сочинение, названное Церковным  правилом,  в  коем  он  с  великою

ревностию осуждает тогдашнее обыкновение Князей Российских выдавать  дочерей

за Государей Латинской Веры;  доказывает  всякому  гостю  или  купцу,  сколь

грешно торговать крещеными рабами в земле язычников (Половцев), даже  ездить

туда, и для выгод сребролюбия оскверняться их  нечистыми  яствами;  налагает

епитимью на тех, которые  совокупляются  с  правнучатными  или  женятся  без

венчания, думая, что сей обряд изобретен  единственно  для  Князей  и  Бояр;

отлучает от церкви иереев, благословляющих союз мужа с третьею женою;  велит

им  и  Монахам  служить  для  всех  людей  примером  трезвости;  наконец,  в

дополнение  к  гражданским  законам,   уставляет   духовное   покаяние   для

преступников благонравия и  целомудрия.  Сей  Митрополит,  наименованный  от

современников  Пророком  Христа,   святил   церковь   Феодосиева   монастыря

Печерского, о коей написано столь много чудесного в Патерике Киевском.

     Византийские художники, украсив оную, не захотели  уже  возвратиться  в

отечество и кончили жизнь свою в Печерской Обители:  доныне  показывают  там

гробы  их.  -  B  1089  году,  когда  преставился  Митрополит  Иоанн,   дочь

Всеволодова, Янка, ездила  в  Константинополь  и  привезла  с  собою  нового

Митрополита, скопца, именем также Иоанна, но человека весьма  обыкновенного,

слабого здоровьем и столь бледного, что  народ  прозвал  его  мертвецом:  он

через год умер. Третий Митрополит Всеволодова княжения был Ефрем,  Грек,  по

известию новейших летописцев; другие  же  называют  его  Монахом  Печерским.

Нестор  сказывает  только,  что  Ефрем,  скопец  подобно   Иоанну,   жил   в

Переяславле, где находилась тогда Митрополия, и что он, создав многие  храмы

каменные, первый начал  в  России  строить  при  церквах  крестильницы.  Сей

Митрополит, как пишут, уставил торжествовать 9  маия  пренесение  мощей  Св.

Николая  из  Ликии  в  Италиянский  город  Бар:  праздник  Западной  Церкви,

отвергаемый Греками,  и  доказательство,  что  мы  имели  тогда  дружелюбное

сношение с Римом. Нестор молчит,  но  Летописец  средних  времен  говорит  о

каком-то Святителе Феодоре, приезжавшем к Великому Князю от Папы (Урбана II)

в 1091 году.

     Властолюбивые Наместники Св.  Петра  без  сомнения  всячески  старались

подчинить себе Церковь Российскую.

 

 

 

 

 

 

 

 

История Карамзина