Вся электронная библиотека >>>

Учебники по экономике  >>

 

Учебники по экономике

История экономических учений




Раздел: Экономика

2. Предшественники: меркантилисты и физиократы

 

В XV—XVI вв. в Европе экономическая мысль претерпела первые качественные изменения: начался долгий путь поиска источников богатства, но не вообще, а именно капиталистического богатства, воплощенного в прибыли. Это была довольно бурная эпоха, кото­рую совершенно справедливо называют эпохой первоначального накопления капитала, эпоха торговой и политической экспансии европейских государств, великих географических открытий, интен­сивного развития мировой торговли, образования первых колони­альных империй Нового времени. В этот период широко развивает­ся банковская деятельность, появляются торговые дома и первые монопольные объединения торговцев. Буржуазия, совсем недавно считавшаяся третьим сословием, "подлым классом", выходит на передовые позиции не только в экономике, но и в политике. Нако­нец, происходят первые буржуазные революции.

События и явления того времени адекватно отражались моло­дой буржуазной экономической наукой. Европейские меркантилисты (от франц. mercantile торговый) не были профессиональными учеными. Это — купцы, промышленники, воины, авантюристы. Но они точно определяли те способы, с помощью которых возникали первые крупные буржуазные состояния, — такими способами были торговля, кредит и война. Экономическая мысль становилась более изощренной, ведь теперь она имела дело с довольно абстрактной формой богатства — денежной. В деньгах, в золоте и серебре, виде­ли тогда цель экономической деятельности. Люди буквально "гибли за металл". Трактаты и памфлеты того времени посвящены непос­редственно поиску способов накопления денег в государстве и ча­стных руках.

В различные периоды денежные накопления осуществлялись раз­ными способами. В XVXVI вв. большие надежды возлагались на административное решение проблем посредством жесткой государ­ственной политики13. Европейские государи и правительства с по­мощью декретов и полицейских мер ограничили вывоз золота из страны и стимулировали ввоз денежного материала из колоний. Однако достаточно скоро возникло и первое разочарование в та­ком подходе к богатству. Это произошло в XVI — начале XVII в., когда долгожданное и вожделенное золото хлынуло из Америки в Европу. Казалось бы, вот-вот должна наступить эпоха всеобщего процветания и обогащения. Но ничего этого не произошло. Вместо реального процветания европейские народы столкнулись с первой инфляционной "революцией цен". И уже тогда начали понимать, что деньги — это еще не полное счастье. И уж тем более дело не в их количестве.

Начался второй период развития меркантилизма — период тор­гового балансирования, когда не государственное регулирование, а экономические методы были призваны на помощь молодой бур­жуазии. Практики и теоретики невольно обращались к производ­ству, вначале с чисто меркантилистскими целями. Если в стране нет серебряных и золотых рудников, рассуждали они, — это вовсе не значит, что нет иных способов обогащения, кроме захвата чу­жих территорий. Эффективный способ есть: надо производить как можно больше экспортного товара. Если больше экспортировать, а меньше импортировать, то разница будет сальдироваться деньга­ми, и деньги сами притекут в страну. Возникновение производ­ственного мотива в экономической мысли одновременно было и началом кризиса меркантилизма, для которого основная форма бо­гатства была воплощена в деньгах, получаемых в сфере обращения.

Впрочем, было бы ошибочным предположение, что экономис­ты той далекой эпохи не понимали значения производства. Даже в ранних меркантилистских трактатах (Антонио Серра) купец всегда соседствует с ремесленником, промышленником. Дело только в сме­не акцентов: поздние меркантилисты, не умаляя значения денег, больше надежд стали возлагать на производство.

Представителями этого "производственного" меркантилизма были в Западной Европе Томас Мен (1571—1641) и Николас Барбон (1640—1698), а в России — великий мыслитель Иван Тихонович Посошков (1652—1726). Меркантилисты широко пропагандировали трудовую этику вполне в духе христианской морали. Труд у них уже трактуется как один из источников богатства. В частности, Т.Мен в 1621 г. писал: "Труд делает некоторые страны, которые сами по себе бедны (природными ресурсами и драгоценными металлами. — Авт.), более богатыми и сильными с помощью других стран, кото­рые имеют больше возможностей, но менее трудолюбивы"14. А даль­ше Мен высказывается и вовсе "классически": "...Всем нам в це­лом и каждому в отдельности следует напрячь все силы ума и сооб­разительности, для того чтобы помочь увеличению естественного богатства страны с помощью труда и развития ремесел"15. Это выс­казывание — еще одно доказательство того, что общепринятое мне­ние о меркантилистах как идеологах исключительно торгового ка­питала не вполне верно. И подобных примеров не счесть. Аноним­ный автор в 1622 г. пишет без обиняков: "В превращении сырых материалов в промышленные изделия заключается такое огромное богатство и устойчивое накопление денежных средств, что это не поддается изображению... Полученное таким путем богатство пре­восходит золото, добытое из рудников"16.

Некоторые представители меркантилизма опережали достиже­ния современной экономической теории. Отметим в этой связи не­большой трактат Н.Барбона "Очерк о торговле" (1690). В противопо­ложность многим меркантилистам, обуреваемым "государственным восторгом", Барбон — явный сторонник свободы торговли, пол­ный оптимизма по поводу развития рыночных отношений. Поскольку товары воспроизводимы, постольку они неистощимы, считает он. "Имущество человека конечно, а запасы природы бесконечны и никогда не могут быть истощены. А то, что бесконечно, не может и увеличиваться от бережливости, ни уменьшаться от растотельности"17. Острый взгляд практикующего бизнесмена и ученого позволил Барбону увидеть в стоимости товара многофакторное яв­ление. Он, с одной стороны, прекрасно понимает, что в стоимости надо искать трудовое содержание, и этим предвосхищает класси­ческое понимание экономических явлений18. С другой стороны, он осознает, что "стоимость всех товаров проистекает из их полезнос­ти. Бесполезные вещи не имеют никакой ценности, или, как гово­рят по-английски, они не хороши ни для чего"19.

Конечно, при желании можно обвинить Барбона в отсутствии монизма во взглядах. Но мы еще увидим далее, что ортодоксальный монизм может легко выродиться в схоластический догматизм. Ши­рота же взгляда всегда обеспечивает большее поле для дальнейших разработок. В данном случае может возникнуть подозрение, что Барбон путает стоимость с ценой. Но и это не так. Он видит то, чего не замечают многие современные экономисты: стоимость — это скры­тая от глаз потенция, цена же — актуализированная (выявленная и измеренная с помощью денег) стоимость20. Впрочем, "лучшим су­дьей ценности товаров является рынок, так как при стечении по­купателей и продавцов лучше всего узнается количество товаров и потребность в них. Вещи стоят как раз столько, за сколько их мож­но продать"21. Вряд ли тут найдутся серьезные аргументы для возра­жений. А ведь это написано задолго до А.Смита.

Особую роль Барбон отводит проценту. С помощью процента на капитал бизнесмены могут судить о своих реальных доходах и убытках. Фактически речь идет об альтернативных издержках и доходах. "Одно из использовании процента: по нему купец высчитывает прибыль или убыток, — пишет Барбон. — Купец ожидает благодаря торговле получить больше, чем проценты на свои товары... То, что купец получает сверх процентов, есть его доход, что ниже процентов — убыток, но если купец получает только проценты на свой товар, то это не доход и не убыток. Вторым использованием процентов явля­ется то, что они служат для вычисления стоимости земельной рен­ты, по ним устанавливают цену на землю при продаже и покупке... В зависимости от величины процентной ставки устанавливается цена земли в стране"22.

Справедливости ради отметим, что в духе меркантилистских традиций Барбон считал, что и ставку процента, и "стоимость де­нег" нужно устанавливать законом, — это обеспечит стабильность денежно-кредитной сферы. Если такие идеи сегодня выглядят сред­невековым анахронизмом, то вполне отвечает тенденциям постин­дустриального развития и современным представлениям о полез­ности благ следующая сентенция Барбона: полезность всех товаров заключается в том, чтобы удовлетворять нужды и потребности че­ловека. Существуют две главные потребности, с которыми человек родится, — это потребности тела и потребности духа. И если по­требности тела ограничены, то "потребности духа бесконечны"23.

Ярким представителем экономической науки периода разложе­ния меркантилизма и одним из основателей классической полит­экономии стал англичанин Уильям Петти (1623—1687). Он автор многочисленных экономических трактатов, главный из которых "Трактат о налогах и сборах". Мы уже упоминали о том, что мне­ние, будто У.Петти первым определил стоимость через затрачен­ный труд, не вполне верно. Но это не умаляет значения трудов выдающегося ученого, который действительно впервые стал ис­кать законы экономической жизни, пытался объяснить "таинствен­ную природу" денег, налогов, ренты, процента, цены земли и дру­гих явлений. Именно это обстоятельство и делает его "отцом поли­тической экономии", ибо от эмпирического описания экономи­ческих явлений Петти переходил к теоретическому абстрагирова­нию, глубоко проникал в сущность экономической жизни. Врач по образованию, он считал общество "политическим" телом и искал закономерности его функционирования.

В своих исследованиях Петти впервые применил статистические методы. В книге "Политическая арифметика" он пишет: "Вместо того чтобы употреблять слова только в сравнительной и превосход­ной степени и прибегать к умозрительным аргументам, я вступил на путь выражения своих мнений на языке чисел, весов и мер... употребляя только аргументы, идущие от чувственного опыта, и рассматривая только причины, имеющие видимые основания в природе"24.

Приведем здесь хрестоматийную выдержку из "Трактата о нало­гах и сборах", где Петти разъясняет сущность эквивалентного об­мена товаров исходя из затрат труда: "Если кто-нибудь может до­быть из перуанской почвы и доставить в Лондон одну унцию сереб­ра в то же самое время, в течение которого он способен произвести один бушель хлеба, то первая представляет собою естественную цену другого"25. Запомним, однако, что стоимость ("естественную цену") Петти трактует еще по-меркантилистски. Для него стоимость создается только трудом, затраченным на производство денежного металла, а деньги в обмене как бы наделяют стоимостными харак­теристиками все остальные товары26. Здесь заложены идеи, которые позже, в 70-х годах XIX в., будут реанимированы в виде концепции "вменения" стоимости.

Труды У.Петти и других экономистов XVII—XVIII вв. готовили революцию в политической экономии, осуществленную классиками. Смысл этой революции заключался в переходе от исследования сфе­ры обращения к исследованию сферы производства как источника ве­щественного и стоимостного богатства.

Своеобразно происходил переход к классическому учению во Франции. Здесь возникло учение физиократов, одним из основопо­ложников которого стал выдающийся экономист (впервые именно этим термином назвавший собственную профессию) Франсуа Кенэ (1694—1774). Он создал первую в истории экономическую школу в буквальном смысле этого слова, т.е. место, где собирались взрос­лые и даже высокопоставленные люди для обсуждения экономи­ческих вопросов. Будучи придворным врачом, Кенэ организовал свою школу в Версале. Это не помешало ему высказывать довольно радикальные идеи и свободно общаться с некоторыми деятелями, идеологически воздействовавшими на активных участников буду­щей Великой французской революции. Кстати, школу Кенэ посе­тил молодой А.Смит, который всю жизнь с уважением отзывался о физиократах, хотя и критиковал их.

Слово "физиократия" переводится как "власть природы". Со­держание трудов Кенэ нельзя понять, если не вспомнить особен­ности экономического развития Франции того периода. По сравне­нию с Англией, где широко развивались торговля и промышлен­ность, Франция оставалась аграрной страной, основными произ­водителями богатства здесь были крестьяне-фермеры. Они были опутаны сетью атавистических феодальных зависимостей, но их положение несравнимо, скажем, с положением русских крепост­ных крестьян. Степень их свободы была значительно выше. Выпла­чивая землевладельцам денежную ренту, французские крестьяне вели вполне самостоятельное товарное хозяйство. Мануфактуры же во Франции развивались в рамках сеньориальных хозяйств и обслужи­вали преимущественно знать. Эти особенности и привели к тому, что, с точки зрения Кенэ, главным объектом экономической на­уки должна стать аграрная сфера.

Кенэ сосредоточил свое внимание на производстве — в этом его "классицизм". Но величайшей заслугой ученого было то, что он рассматривал производство не как единовременный акт, а как по­стоянно возобновляемый процесс, т.е. как воспроизводство. Сам термин "воспроизводство" введен в науку Кенэ. Более того, впер­вые в истории воспроизводственный процесс показан исследовате­лем на макроэкономическом уровне как некий общественный фе­номен, как непрерывный обмен веществ в общественном организ­ме. Нет ни малейшего преувеличения в утверждении, что Кенэ — основатель макроэкономической теории.

Кенэ создал первую модель движения товарных и денежных по­токов в обществе, определил условия реализации общественного продукта, показал теоретическую возможность непрерывности об­щественного воспроизводства товаров, капиталов и производствен­ных отношений. Его модель эквивалентного обмена достаточно аб­страктна, но это научная абстракция, позволяющая проникнуть в суть вещей. Не зря все крупные исследователи макроэкономики так или иначе обращались к трудам Кенэ.

Центральной категорией в учении Кенэ было понятие чистого продукта. Чистый продукт — это примерно то, что впоследствии назвали прибавочной стоимостью, то, что остается у производите­ля от выручки после вычета всех издержек. По мнению физиокра­тов, чистый продукт производится исключительно в тех отраслях производства, где происходит реальный физический прирост мате­рии (отсюда и власть природы). Не будем обвинять физиократов в наивности, вспомним время и место, в которых формировались их взгляды. Сельское хозяйство и добывающая промышленность дают прирост материи, следовательно, считали они, здесь и создается чистый продукт. А вот в обрабатывающей промышленности, в ре­месле материя убывает, значит, здесь не производится обществен­ного богатства. Ремесленники— бесплодный, или стерильный, класс. (Кстати, термин "класс" по отношению к общественным группам людей, различающимся по тому, как они относятся к чистому про­дукту, тоже впервые применил Кенэ.) Крестьяне, фермеры — глав­ные производители чистого продукта. Но они не потребляют его, а вынуждены передавать в виде земельной ренты собственникам зем­ли, а также королю и церкви. Ремесленники и промышленники играют в обществе вспомогательную, обслуживающую роль, не­посредственно не участвуя в создании чистого продукта. Отсюда и несколько необычная классовая структура общества, по версии физиократов.

Попробуем воспроизвести модель Кенэ (схема 1) и прокоммен­тировать ее, призвав читателя "включить" экономическое вообра­жение, без которого в экономической науке вряд ли вообще мож­но разобраться.

 

Зигзаг Кенэ

Схема 1. "Зигзаг Кенэ" (См.: Кенэ Ф. Избранные экономические произведения. - М., 1960. - С. 360-369.)

 

В первой строке схемы Кенэ (автор называет ее таблицей) пока­заны денежные формы дохода, в последующих строках — продук­ты, произведенные за год в ценовом выражении. Внимательно рассмот­рим "зигзаг Кенэ", постоянно помня о том, что в первой строке — деньги, а ниже — продукты.

В течение года в стране произведено на 5 млрд ливров сельскохозяй­ственного продукта и на 2 млрд ливров промышленной продукции. Кроме того, к началу рассматриваемого периода у фермеров имеется в наличии 2 млрд ливров денег. Продукт стоимостью 2 млрд, показанный в самой нижней строке, не участвует в общественном обращении. Это "ежегодные авансы", так сказать, оборотный капитал, обеспечивающий пропитание самих фермеров и семена для будущего года. В обращение, таким образом, вступают 3 млрд ливров продукции сельского хозяйства, 2 млрд ливров промышленной продукции и 2 млрд ливров денег. Из 3 млрд ливров про­дукции фермеров 1 млрд должен обеспечить амортизацию основного ка­питала, а 2 млрд — чистый продукт — после их реализации должны пре­вратиться в ренту землевладельцев. (Кстати, численные данные, при всей их условности, достаточно точно отражают реальные хозяйственные пока­затели Франции того времени.)

Движение денежных и товарных потоков начинается с того, что фер­меры выплачивают собственникам 2 млрд ливров в виде денежной ренты (I акт). Собственники сразу же начинают эти деньги тратить, ведь в модели описывается рыночное общество. Один миллиард тут же возвращается фер­мерам, так как собственники покупают у них продукты питания. Теперь в верхней строке у фермеров есть 1 млрд денег, а продукт на ту же сумму реализован и потреблен (II акт). У собственников остался еще 1 млрд лив­ров. Его они отдают ремесленникам, покупая у них изделия — одежду, обувь, предметы роскоши и др. Теперь у ремесленников появился 1 млрд "живых денег" и реализован их продукт на ту же сумму (III акт). Ремеслен­ники тут же отдают эти деньги, покупая у них продукты питания. У ферме­ров опять оказалось 2 млрд ливров денег, они реализовали второй миллиард продукта (IV акт). Но и фермеры возвращают этот миллиард ремеслен­никам, покупая у них изделия, в том числе орудия труда. Теперь весь про­мышленный продукт реализован, а у ремесленников оказался вновь 1 млрд ливров денег (V акт). Этот миллиард возвращается ремесленниками фер­мерам, так как "бесплодный класс" покупает на эти деньги сельскохозяй­ственное сырье для последующей обработки. Теперь весь продукт ферме­ров реализован, у них вновь оказалось 2 млрд ливров денег для выплаты ренты будущего года (VI акт).

Все условия воспроизводства налицо: весь годовой продукт реализован и деньги снова у фермеров, которые могут расплатиться с собственника­ми, чтобы на следующий год начать все сначала.

Обратим внимание на следующее:

• в модели Кенэ описано простое воспроизводство в нацио­нальном масштабе без участия внешнего рынка;

• в модели используются агрегатные макроэкономические по­казатели, описаны товарные и денежные потоки на уровне нацио­нального хозяйства в течение года;

• в модели предполагается постоянство цен при свободной кон­куренции в торговле и полных гарантиях собственности земледель­цев27 (в условиях предреволюционной полуфеодальной Франции это было достаточно радикальным предположением буржуазного толка);

• 2 млрд ливров оказалось достаточно, чтобы обслуживать реа­лизацию продукта стоимостью 5 млрд ливров (3 млрд сельскохозяй­ственного и 2 млрд ремесленного продукта), благодаря высокой скорости обращения денег;

• внимательный анализ схемы легко выявит ошибку, заключа­ющуюся в том, что ремесленники реализовали весь продукт, не оставив себе ничего для "ежегодных авансов", т.е. их внутреннее воспроизводство становится проблематичным.

Отмеченная ошибка Кенэ — результат его взгляда на значение промышленности того времени. Судьба ремесленника этого учено­го просто не интересовала. Он был идеологом фермерства, ведшего товарное производство.

Таким образом, "зигзаг Кенэ" отражает все условия и пропор­ции воспроизводства и становится первой в истории экономичес­кой науки макроэкономической моделью.

Однако Кенэ не был сугубо академическим ученым. Создавая свою теорию, он прежде всего думал о государственной экономи­ческой политике, надеясь, что его труды станут теоретической ба­зой для нормативных актов. Из его воспроизводственной концеп­ции вытекает достаточно радикальная налоговая программа: коль скоро фермеры производят, но не потребляют чистый продукт, то и платить налоги с него они не должны. Кто получает и потребляет чистый продукт, тот и платит. "Собственники, государь и вся на­ция весьма заинтересованы в немедленном установлении налога, целиком падающего на доход от земли, — пишет Кенэ, — ибо всякая другая форма обложения противоречила бы естественному порядку, была бы вредна и для воспроизводства, и для самого на­лога..."28 В самом деле, что может взять государство с промышлен­ников? Ничего, ведь это "бесплодный класс" (неявно высказанная сугубо буржуазная мысль: промышленность необлагаема налогом; позже в развитой форме ее повторит Д.Рикардо). Можно ли обла­гать налогом фермеров? И это проблематично. Если отобрать у них часть "ежегодных авансов", то тогда земледельцы или будут недо­едать, или у них не хватит средств (семян) для нормального вос­производства продукции. Если обложить налогом 1 млрд, предназ­наченный на возмещение затраченного основного капитала, воз­никнет неразрешимая задача восстановления амортизационного фонда. Остаются 2 млрд чистого продукта. Но эти средства переда­ются собственникам земли. Их-то и остается обложить налогом.

Кенэ знает истинные причины упадка земледельческой страны. Их, по его мнению, восемь:

• неправильная форма налогового обложения;

• излишнее бремя налогов;

• излишества в роскоши;

• чрезмерные судебные расходы;

• личная несвобода обитателей деревни;

• отсутствие свободы во внутренней торговле;

• отсутствие внешней торговли;

• отсутствие возврата годичного чистого продукта производи­тельному классу.

Радикализм Кенэ несомненен. Пройдет немного времени, и Ве­ликая французская революция по-иному разрешит противоречия общества, еще более решительно реализовав программу буржуазии. Революционеры силой конфискуют землю аристократии и распре­делят ее равными парцеллами среди земледельцев, наивно пола­гая, что этим будет обеспечено подлинное равенство. У Кенэ более мягкая программа — постепенная, так сказать, "экспроприация" крупной земельной собственности посредством налогообложения. Некоторые комментаторы — современники революции считали, что если бы король послушался Кенэ, то революции вместе с граж­данской войной, гибелью тысяч людей, гильотиной и, наконец, наполеоновской диктатуры можно было бы избежать. Кенэ — гума­нист. Для него жизнь человеческая есть самостоятельная ценность. В статье "Население" он утверждает: "Могущество государства со­ставляют люди: благодаря их потребностям растут богатства; чем больше народы увеличивают продукцию, в которой они нуждают­ся, и чем больше они ее потребляют, тем они становятся богаче29.

Впрочем, мечта ученых о том, чтобы их труды служили основой для создания благоразумных законов, так и остается нереализован­ной.

 

К содержанию книги:  История экономических учений

 

Смотрите также:

 

  Адам Смит. Истинный источник богатства, по Смиту, годовой труд ...

Адам Смит считал, что источник богатства не следует искать во внешней торговле (меркантилисты) или сельскохозяйственном производстве (физиократы). ...
www.bibliotekar.ru/istoria-economicheskih-ucheniy-1/43.htm

 

  Тест по теме Мировая экономика и мировая торговля

а) физиократы; б) меркантилисты;. в) классики политэкономии; г) маржиналисты. 7. Соотношение между валютными поступлениями в страну и платежами, ...
www.bibliotekar.ru/economicheskaya-teoriya/81.htm

 

  Предмет политической экономии — экономические системы

Предшественники Адама Смита — меркантилисты — были советниками принца, правда, ... Современники Адама Смита с континента, физиократы, верившие в круговорот ...
bibliotekar.ru/biznes-64-2/186.htm