Вся электронная библиотека >>>

Учебники по экономике  >>

 

Учебники по экономике

История экономических учений




Раздел: Экономика

4. Социально-экономическая база сталинизма

 

Нелегко разобраться в перипетиях идейно-политической борь­бы в России первой трети XX столетия. Для этого надо ответить на несколько чрезвычайно острых вопросов: возможно ли было реа­лизовать принятую модель индустриального развития страны? Возможна ли была индустриализация без коллективизации сельского хозяйства в тех формах, в которых она прошла в России? На эти вопросы можно ответить, только опираясь на конкретно-истори­ческий подход, не затрагивая в данном контексте вопроса о верно­сти или неверности самого социалистического эксперимента. Бу­дем исходить из факта совершившейся революции.

Объяснять последовавшие после смерти В.И. Ленина деформации линии нэпа лишь личными качествами тех или иных лидеров — это сильное упрощение. Политико-экономический подход к проблеме предполагает поиск более существенных причин, прежде всего ана­лиз социально-классовой структуры общества первых послерево­люционных лет. Мы не без опасений предлагаем свою версию: глав­ной причиной деформации и даже грубых, антигуманных извращений является крестьянское мировоззрение большинства населения страны, в которой осуществлялась большевистская власть.

Расставим акценты: мы не будем обвинять крестьянство в де­формациях и не склонны морализировать по поводу крестьянского или пролетарского сознания. Речь идет лишь об объективных разли­чиях в социально-экономическом положении рабочих и крестьян. При этом надо учитывать следующее: если правящий класс состав­ляет 10%, а крестьянство — почти 80%, то естественно предполо­жить, что крестьянский фон может означать и своеобразное влия­ние на выработку экономической политики государства. Тем более что российский пролетариат к тому времени еще отнюдь не ото­рвался от своего деревенского корня.

Крестьянство никогда не было однородной массой. Классовое расслоение деревни накануне периода индустриализации было та­ково. Более трети деревенского населения составляли бедняки, ве­дущие, так сказать, отрицательно воспроизводящееся хозяйство, и сельские пролетарии-батраки, вовсе безземельные. Эти люди весь­ма восприимчивы к идее всеобщего благосостояния и готовы дос­тичь его ценой недолгой, но решительной борьбы, ценой мгновен­ного напряжения сил, политической атаки на богачей, к которым они приписывают и просто "справных" середняков. Взять у бога­тых, экспроприировать собственников крупных капиталов и уста­новить царство уравнительного счастья, в котором никому не по­зволено выделяться из общей, хотя и серой, но сытой массы. Такой бедняк, разоряющийся или уже разорившийся под ударами рынка, враждебного ему, пойдет за Троцким. Ему понятны леворадикальные идеи красногвардейской атаки на капитал и национализации. Он склонен к левому экстремизму, он и есть социальная база троц­кизма, а троцкизм есть его идеология и практика.

На другом полюсе социального спектра деревни мы видим дей­ствительного богача, капиталиста-кулака. Собственно кулаков в деревне было немного, их хозяйства составляли всего около 4%. Но экономическая сила хозяйств, рассмотренная "по капиталу", не­сравненно большая: именно они были главными нанимателями бедняцкой рабочей силы и арендаторами земли с того времени, как это было разрешено. Эти люди удачливы в хозяйствовании и в рыночной борьбе, им нежелательно вмешательство властей в ры­ночную игру. Для них бедняк — всего лишь неудачник и лентяй, который сам виноват в собственных несчастьях. К тому же бедняк не прочь прибрать к рукам нажитое им, кулаком, богатство. Такой крепкий хозяин чутко прислушивался к идеологам правого рефор­мизма, ему нравились статьи и речи "позднего" Бухарина, кото­рый с 1925 г. с небольшими отклонениями выступает с требовани­ями "нормального" воспроизводственного процесса, создающего "равные" условия для всех.

И наконец, основная масса российских крестьян — середняки. В 1924 г. доля середняцких хозяйств составляла более 61 %. Середняки — самая большая и самая нестабильная часть крестьянства. Осуществ­ляя простое воспроизводство, середняк хочет, но не может разбо­гатеть и очень боится пролетаризации. Он мечется между ультрареволюционностью батрака и основательностью богача. Середняк может объединиться с бедняком против богача, монополизировав­шего местный рынок. Но он может объединиться и с кулаком, про­тив притязаний бедняков, сельских пролетариев и деревенских люмпенов22. Перспективы середняка туманны, настоящее неустой­чиво, именно поэтому он склонен искать "сильную руку", креп­кую власть, "вождя", особенно такого, который пообещает, что не позволит ему разориться, поможет в случае крайней опасности, защитит от несправедливых притязаний и кулака, и бедняка. Этот крестьянин пойдет за тем "вождем", который, похоже, уверен в своей правоте, "успешно" побеждает, а потом и уничтожает одно­го за другим своих противников слева и справа. Отсюда недалеко до вывода, что такой "вождь" и есть самый правильный и самый креп­кий правитель. Он не угрожает экспроприацией земли, как троцки­стские сторонники "первоначального социалистического накопле­ния", и не поддерживает кулаков, как бухаринцы. Он пока еще что-то не вполне понятное говорит о коллективизации, о привыч­ном, почти общинном житье и твердо обещает, что жить станет лучше и веселей.

Внешний политический результат, сплошные "победы вождя" сбивали с толку основную часть населения, не очень грамотную и не имеющую опыта политической жизни. И хотя, в общем-то, было неизвестно, куда он поведет, ему, "вождю", хотелось вверить свою судьбу, а вместе с тем и заботу о стабильности государства и на­родного хозяйства.

Слишком упрощенно и примитивно объяснять сталинизм неки­ми личными качествами и даже болезнями "вождя". Полувековое господство сталинизма (продолжавшееся и после смерти Сталина) без социальной базы — это теоретический абсурд. Сталинизм опи­рался на двоякого рода социальные силы. Левая антибуржуазная и антикулацкая демагогия привлекла бедняцкую часть деревни и люм­пен-пролетарские слои. Не следует забывать, что из-за неразвитос­ти промышленности разоряющиеся крестьяне отнюдь не- всегда ста­новились пролетариями, они пополняли ряды деклассированных элементов города и деревни. Они жили лишь с одной мыслью: у богатых взять, а бедным раздать. Их потребительская идеология находила отзвук в сталинской пропаганде, которая обещала, по крайней мере, "уничтожить кулачество как класс". Но и среднее крестьянство в своей основной массе надеялось на "вождя", как раньше надеялось на царя, на то, что он поможет крестьянам пре­кратить внутридеревенскую борьбу. К тому же Сталин вроде бы обе­щал неплохие перспективы: жить артелью, хозяйствовать самосто­ятельно, выполняя лишь определенные налоговые обязательства перед государством, использовать государственные трактора и дру­гие машины. Бедняки войдут в колхоз и не будут больше враждо­вать, кулаков экспроприируют и вышлют, они тоже не будут ме­шать. Можно будет жить под опекой государства, в стороне от край­ностей рыночной конкуренции.

Кто же знал, что эти "программные обещания" обернутся столь неисчислимыми бедствиями? Вряд ли кто из крестьянской массы обратил внимание на то, что в 1925 г., когда в деревне, казалось бы, раскрепостили нэпманские силы, руководство во весь голос заговорило о необходимости ускоренной индустриализации стра­ны. И тут же встал на практике вопрос о накоплениях.

Троцкисты рубили с плеча: экспроприировать крестьянство, осуществить "первоначальное социалистическое накопление" и провести мгновенную индустриализацию. Позиция троцкистов была абсолютно неприемлема. Будучи реализованной, она оттолкнула бы крестьян, а это 80% населения.

Позиция "позднего" Бухарина противоположна. Да, рассуждал он, для индустриализации необходимы накопления. Накопления имеются у зажиточного крестьянина, кулака. Середняк едва обес­печивает простое воспроизводство, у бедняка воспроизводство от­рицательное. Передача кулацких накоплений в казну через налоги возможна лишь в одном случае — в случае нормального расширен­ного воспроизводства кулацкого хозяйства. Кулака нельзя трогать, ведь он источник накоплений. Сам же ход индустриализации дол­жен осуществляться по классической схеме — от легкой промыш­ленности к тяжелой, от производства предметов потребления к производству средств производства.

Но и позиция Бухарина оказалась неприемлемой. Во-первых, он не учитывал того, что бедняцко-середняцкая масса крестьян без восторга встретила бы перспективу несколько десятилетий трудиться на кулака. Во-вторых, он не учитывал политическую необходимость ускорения процесса индустриализации: страна неминуемо должна была столкнуться с окружением в военной схватке.

Сталин выбрал простой путь, практически близкий к троцкис­тскому, тем более что так или иначе успел совершить колхозизацию, фактически обманув крестьян в их ожиданиях. Думается, что одна из причин этого явления заключается в том, что многие дея­тели, не согласные с линией Сталина, легко отступали от своих взглядов, не смогли организовать оппозицию и в запале идеологи­ческой борьбы предавали друг друга, предоставляя Сталину карт-бланш для бесконтрольных действий.

Итак, политика ускоренного продвижения по пути индустриа­лизации стала преобладающей. Организация колхозов теперь рас­сматривалась не как самостоятельная задача, а как способ выкачи­вания средств из деревни. Рост промышленности, развитие произ­водительных сил не сопровождались формированием действитель­но социалистических производственных отношений. Уже не в пер­вый раз в России производительные силы не смогли получить адек­ватную социальную форму (как, например, при Петре I развитие мануфактурной промышленности осуществлялось на базе ужесто­чения крепостничества). Естественно, что результат такой полити­ки не мог быть ни долговечным, ни стабильным.

 

К содержанию книги:  История экономических учений

 

Смотрите также:

 

  1924 год. Бухарин. Сталинизм. Троцкизм

И ИСТОКИ СТАЛИНИЗМА. Построение социализма в одной, отдельно взятой стране ... В конце 1924 г. свое мнение по данному вопросу изменил и Сталин. Он более не ...
www.bibliotekar.ru/sovetskaya-rossiya/36.htm

 

  РОССИЯ 1990-е ГОДЫ. Общественное сознание в 90-е годы: основные ...

Одно из центральных мест в общественных дискуссиях заняла проблема «Сталин и сталинизм». К различным ее аспектам было приковано внимание журналистов и ...
www.bibliotekar.ru/culturologia/78.htm

 

  Истоки сталинизма

Размышления многих нынешних критиков сталинизма как раз и сводятся к тому, что дополняют «грехи» мелкого производителя преступлениями Сталина, ...
bibliotekar.ru/evrika2/270.htm

 

  доклад М. С. Горбачева на праздновании 70-летия Октябрьской ...

... в историческое самосознание внесли публицисты: Р. Медведев, давший портреты руководителей коммунистической партии в своих эссе «О Сталине и сталинизме», ...
www.bibliotekar.ru/mihail-gorbachev/54.htm

 

  Возникновение экономики государственного социализма

Сталинизм победил. Оппозиционные силы, стравленные Сталиным друг с другом, не смогли оказать сопротивления. Власть безропотно была отдана Сталину, а он ее, ...
www.bibliotekar.ru/ekonomika-rossii/27.htm

 

  Антисталинские оппозиции. Рыков. Бухарин. Каменев. Зиновьев. Троцкий

Сталин в данной ситуации проявил поразительную дальнозоркость, .... счете победу сталинизма, В рядах оппозиции крепло убеждение, что "Сталин обманет, ...
www.bibliotekar.ru/sovetskaya-rossiya/35.htm

 

  гражданская война в России

По существу реального очищения исторической науки от наследия сталинизма не ... Среди них В.И. Ленин, Я.М. Свердлов, Л.Д. Троцкий, И.В. Сталин, Н.И. Бухарин ...
www.bibliotekar.ru/istoriya-rossii/25.htm

 

  РОА - Русская Освободительная Армия. Вербовка солдат в лагерях для ...

Тем более что избавиться от Сталина и сталинизма в конце войны все равно бы никому не позволили. Генералиссимус выигрывал… Другое дело – люди, которые пошли ...
bibliotekar.ru/general-vlasov/108.htm

 

  Сталин. ЛЕВ ТРОЦКИЙ О СТАЛИНЕ И РОССИЙСКОМ ТЕРМИДОРЕ. НЕКОТОРЫЕ ...

Троцкий отбрасывает версию и о том, что Сталин был агентом царской. охранки. ..... предсказать принципиально новое явление -- сталинизм. Тем самым не ...
www.bibliotekar.ru/rusTrockiy/1.htm