Вся библиотека >>>

Содержание раздела >>>

 


ЖИВОПИСЬ


 

Клод Моне

 

Образование Клода Оскара Моне началось в нормандском городе Гавре, куда семья переехала из Парижа в 1845 году, когда юному Клоду было всего пять лет. В Гавре его отец Клод-Огюст вместе со своим шурином Жаком Лекадром открыл лавку, где торговали корабельной оснасткой и бакалейными товарами, семья же обустроилась в предместье Сент-Адресс на берегу моря.

    Самостоятельно научившись рисовать, четырнадцатилетний Моне приобрел не-малый опыт, рисуя занятные карикатуры на самых знаменитых людей Гавра. Эти испол-ненные доброжелательного юмора первые работы, выполненные карандашом и углем, очень рано привлекли к Моне внимание жителей города. У молодого художника появля-ется "клиентура", каждый хочет получить свою карикатуру, и он продает их по цене от десяти до двадцати франков. В этот период Моне занимается рисунком под руководством ученика Давида Жака-Франсуа Ошара, преподающего в коллеже, где он учится, и знако-мится с творчеством пейзажиста Эжена Будена, отличающегося от своих современников тем, что пишет на натуре. Поначалу Моне, как и многие другие жители города, критиче-ски относился к методу Будена, но познакомившись с художником лично, присоединился к нему и тоже начал писать на открытом воздухе - в результате природа заворожила его как живописца на всю жизнь.

    Общение с Буденом утверждает молодого Моне в его решимости серьезно за-няться живописью; а для этого лучше всего перебраться во французскую столицу, где со-средоточены наиболее значительные художественные академии.

    У Моне была понятливая тетушка, и она убедила его отца разрешить сыну оста-вить семейную лавку в Гавре и провести испытательный год, 1859-ый, в Париже. Собрав сбережения, образовавшиеся в результате продажи карикатур, Моне отправляется в Париж, заручившись несколькими рекомендательными письмами от коллекционеров и лю-бителей живописи, покровительствовавших Будену и имевших в столице связи с худож-ником Констаном Труайоном.

    В мае 1859 года Моне переселяется в столицу и некоторое время учится в Ака-демии Сюисса и общается с Эженом Делакруа и Гюставом Курбе. Тогда же молодой че-ловек знакомится с Камилем Писсарро и вместе с ним часто бывает в Брассри де Мартир ("Кабачке мучеников"), где собираются реалисты во главе с Курбе и где ему доводится встретиться также с Бодлером. Моне посещает парижские Салоны, бывает в Лувре и пи-шет Будену длинные письма с подробным отчетом. На Салонах он имеет возможность уз-нать и оценить творчество Труайона, представителя Барбизонской школы пейзажной жи-вописи, к которой относились также Коро, Руссо и Добиньи. Моне советуется с Труайо-ном по поводу собственной живописи, и художник рекомендует ему поступить в мастер-скую Тома Кутюра, чтобы научиться рисовать. Но Моне была чужда академичная манера живописи Кутюра, и вопреки совету Труайона он продолжает работать в мастерских та-ких художников, как Арно Готье, Шарль Монжино, Шарль Жак. На этом этапе Моне зна-комится и с живописью с натуры Добиньи, чей ярко выраженный натурализм как бы пе-рекидывает мостик от Барбизонской школы к импрессионизму.

    Осенью 1860 года Моне призывают на военную службу и посылают служить в Алжир, где он проводит два года. Он вспоминает, что этот период его жизни принес с со-бой открытие новых красок и световых эффектов, решительным образом повлиявшее на формирование его художественного восприятия. В конце второго года пребывания в Ал-жире его из-за болезни отправляют обратно во Францию. В Гавре Моне снова встречается с Буденом и знакомится с голландским художником Иоганном Йонкиндом, с которым они сразу же становятся большими друзьями. В конце лета, когда Моне уже близок к выздо-ровлению, его отец, опасаясь за состояние здоровья сына, решает заплатить тому, кто за-менит его на военной службе, а также соглашается помогать в дальнейших занятиях жи-вописью.

    В ноябре 1862 года Моне возвращается в Париж, где по совету одного родствен-ника, академического художника Тульмуша, занимается некоторое время в мастерской Глейра, где знакомится с художниками Ренуаром, Базилем и Сислеем, очень скоро став-шими его близкими друзьями.

    Большое влияние в этом плане оказало на него творчество Мане, выставившего в 1863 году на Салоне Отверженных свой "Завтрак на траве". Полемика, начатая прессой и сторонниками академического искусства в связи с этой картиной, где на фоне великолеп-ного леса изображена обнаженная молодая женщина в обществе двух мужчин, по одежде явно принадлежащих к современному буржуазному обществу, дала пищу для оживленных дискуссий среди молодых художников: Моне тоже принял в них участие. Именно в эти годы во время жарких споров в кафе Гербуа Мане с его картинами стал символом обнов-ления живописи и духовным лидером группы художников, позже известных как "импрес-сионисты".

    Тогда же Моне с товарищами по мастерской Глейра часто пишет с натуры в лесу Фонтенбло, а летом 1864 года едет в Онфлёр в обществе Будена, Йонкинда и Базиля и се-лится вместе с последним в Сен-Симеоне, излюбленном месте художников.

    В 1865 он впервые выставляется на Салоне, и его два морских пейзажа имеют скромный успех. Моне уезжает в Шайи, где селится в гостинице "Золотой лев" и работает над многочисленными этюдами к "Завтраку на траве", - все это вариации на тему знаме-нитого полотна Мане, выставленного на Салоне Отверженных в 1863 году. Для картины позируют Базиль и Камилла Донсьё, ставшая впоследствии спутницей его жизни. Этюды вызывают живой интерес Курбе, специально приехавшего в Шайи, чтобы следить за про-цессом рождения этой картины, выполненной на натуре.

    Гюстав Курбе и карикатурист Оноре Домье были поистине кумирами художни-ков, далеких от официально признанной живописи. Произведения обоих - достаточно вспомнить "Мастерскую художника" Курбе и "Вагон третьего класса" Домье - шокирова-ли официальные круги своим реализмом, а также выбором сюжетов, считавшихся вуль-гарными и недостойными изображения на полотне. Оба они стояли у истоков реализма - течения, предполагавшего не только слияние с природой и пленэрную пейзажную живо-пись, но и поиск выразительных средств для художественного воплощения действитель-ности, где каждый человек, независимо от социального положения, играет свою роль. Вполне понятно, что Моне восхищался Курбе и с интересом изучал его технику, особенно использование темного фона.

    В картине "Камилла в зеленом" - портрете подруги Моне в полный рост, напи-санном в 1866 году, - художник несомненно отдает дань живописной технике Курбе. Именно эта работа выставляется на Салоне 1866 года и получает благосклонные отзывы критики; о нем начинают говорить в печати, и отголоски его успеха долетают до Гавра, позволяя ему вновь завоевать уважение своей семьи. В тот период художник работает в Виль д'Авре, где пишет с натуры большое полотно "Женщины в саду"; для всех четырех женских фигур позирует одна модель - Камилла. Картина эта, купленная Базилем, была отвергнута жюри Салона 1867 года.

    Это время было очень тяжелым для Моне, крайне стесненного в средствах, по-стоянно преследуемого кредиторами и даже пытавшегося покончить с собой. Художнику приходится все время переезжать с места на место, то в Гавр, то в Сент-Адресс, то в Па-риж, где он пишет замечательные городские пейзажи. Затем он снова едет в Нормандию, в Этрета, где ему помогает коммерсант Годибер, который, веря в него, покупает несколько картин и предоставляет ему в 1869 году дом в Сен-Мишель де Буживаль, деревне на бере-гу Сены в нескольких километрах к северо-западу от Парижа.

    В Сен-Мишель к нему часто приезжает Огюст Ренуар, и художники начинают вместе работать над одними и теми же сюжетами. На этом этапе природа становится са-мым настоящим объектом исследования. Здесь, недалеко от Парижа, между Шату и Бу-живалем, на берегу одного из рукавов Сены, художники находят колоритнейший уголок, как нельзя более подходящий для изучения бликов и отблесков на воде, - маленький рес-торанчик и примыкающую к нему купальню, место воскресного отдыха зажиточных па-рижан. Внимание художника привлекают прежде всего мимолетные эффекты в постоянно меняющейся природе; эта ориентация сама по себе становится творческим кредо Моне, которому он остается верен и в последующие годы.

    Из их совместной творческой деятельности рождаются знаменитые виды ку-пальни и ресторанчика, известных под названием "Лягушатник". Эта картина, как и напи-санная двумя годами раньше "Терраса в Сент-Адресс", свидетельствуют о влиянии на жи-вопись Моне восточного искусства, распространившегося во Франции во второй половине века в связи с началом коллекционирования японской графики. В японском искусстве Моне и его современники открыли новые многообещающие возможности воспроизведе-ния окружающего мира в гармонии с "чувством атмосферы".

    Именно на основе живописи Моне можно наиболее плодотворно исследовать все сложности взаимоотношений между импрессионизмом и японским влиянием. Всю свою жизнь был страстным поклонником японского искусства. Говорили, что на стенах его до-ма в Аржантейе, когда он жил там в 70-е годы, висели японские веера; в последнем его доме, в Живерни, все еще хранится обширная коллекция японских гравюр, собранных им за годы творчества; а в 1892 году Эдмон де Гонкур записал в своем дневнике, что он часто встречал Моне в Галерее Бинт, центре торговли восточными произведениями.

    В японских ксилографиях он открыл композиционные эффекты, которые дости-гаются острым ракурсом и драматическим обрезом композиции рамой. На склоне лет он говорил герцогу де Тревизу: "В японских художниках мы на Западе оценили прежде всего ту смелость, с какой они режут рамкой свои сюжеты. Эти люди научили нас новой компо-зиции. Тут нет сомнений". Его работы и в самом деле принадлежат новому типу компози-ции. В 1867 году он написал "Террасу в Сент-Адресс", которую он называл своей "китай-ской картиной с флагами". Это и впрямь поразительная композиция - с верхним ракурсом и без какого-либо центра. Широкое пространство моря усеяно всевозможных размеров парусниками - их около тридцати; вместе с полосой неба, разделенной на облачную и без-облачную части, половину композиции занимает сама терраса, на которой видим массу ярких гладиолусов и настурций, причем разнообразие красок усиливается двумя слегка асимметрично расставленными флагами по обе стороны террасы.

    Процесс формирования нового художественного языка следует также рассмат-ривать в связи с прогрессом науки XIX столетия и ее последними достижениями, в част-ности исследованиями таких ученых, как Эжен Шеврёль, в области оптики и цветовых контрастов, получившими широкое распространение во Франции во второй половине ве-ка. Основываясь на наблюдении за физическим явлением восприятия, ученые установили, что зрение является результатом взаимодействия воспринимаемых глазом элементов и что цвет предмета зависит от материала, из которого он сделан, от близости других предметов и качества света. Эти принципы, вместе с откровениями японского искусства, оказали сильное влияние на Моне, Ренуара и всех художников, предпочитающих писать на откры-том воздухе. Следы этих принципов мы видим в импрессионистской живописной технике: чистые цвета солнечного спектра накладываются непосредственно на холст, а не смеши-ваются на палитре.

    В июне 1870 года состоялось бракосочетание Моне и Камиллы Донсьё, на кото-ром присутствовал и Гюстав Курбе. Молодые переезжают в Нормандию, в Трувиль, где их застает начало франко-прусской войны. Моне, будучи республиканцем, не хочет вое-вать за империю и под этим предлогом укрывается в Англии.

    В Лондоне он встречает Добиньи и Писсарро, с которым работает над видами Темзы и туманами Гайд-парка. Для эффектов тумана трудно было выбрать время удачнее. Зима 1870-1871 годов в Лондоне - наихудшая за все столетие. Присутствие тумана осо-бенно чувствуется в видах Моне на парламент, открытый лишь годом раньше, Грин-парк, Гайд-парк и Лондонский Пул. Он сам любил лондонский туман, в чем и признавался Рене Жимпелю: "Лондон мне нравится больше, чем английская сельская местность. Да, я обо-жаю Лондон. Он как масса, как ансамбль, и при этом такой простой. Больше всего мне нравится лондонский туман. Как английские художники девятнадцатого века могли пи-сать свои дома кирпич за кирпичиком? На своих картинах они изображали даже кирпичи, которые они даже видеть не могли. Лондон я люблю только зимой. Летом город хорош своими парками, но это не идет ни в какое сравнение с зимой и зимними туманами: без тумана Лондон не был бы красивым городом. Туман придает ему удивительную масштаб-ность. Под его таинственным покровом однообразные, массивные кварталы становятся грандиозными". Впоследствии он будет неоднократно приезжать в Лондон и напишет больше лондонских пейзажей, чем любой из знаменитых художников.

    В Лондоне и Моне и Писсарро много работали. Годы спустя (в 1906 году) Пис-сарро писал английскому критику Уинфорду Дью-Херсту (в то время работавшему над книгой об импрессионистах): "Мы с Моне увлекались лондонским пейзажем. Моне рабо-тал в парках, а я, живя в Нижнем Норвуде, в то время очаровательном пригороде, зани-мался эффектами тумана, снега и весны. Мы писали с натуры. Мы также посещали музеи. Конечно, мы были под впечатлением от акварелей и картин Тернера и Констебла, полотен Старого Кроума. Мы восхищались Гейнсборо, Лоуренсом, Рейнолдсом и другими, но в особенности нас поражали пейзажисты, разделявшие наши взгляды на пленэр, свет и ми-молетные эффекты. Среди современных художников нас заинтересовали Уатс и Россетти.

    Добиньи знакомит Моне с французским торговцем картинами Полем Дюран-Рюэлем. Живя в Лондоне, Дюран-Рюэль открыл галерею на Бонд-стрит. Встреча эта ока-залась очень важной, так как именно Дюран-Рюэль с доверием и интересом отнесся к творчеству Моне и других художников будущей импрессионистской группы, и помогал им в организации выставок и продаже картин. За исключением второй выставки, в 1871 году, Дюран-Рюэль представлял импрессионистов на всех выставках Общества француз-ских художников. Часто выставлялись работы Писсарро и Моне, а запрашиваемые за них цены свидетельствовали о том, как сам Дюран-Рюэль оценивал их. На выставке в 1872 го-ду виды Норвуда и Сиденхэма Писсарро оценивались по 25 гиней, а на следующий год картина Моне "Здание парламента" продавалась за 30 гиней.

    Моне и Писсарро представили свои работы на летнюю выставку Королевской Академии, но, как горестно заметил Писсарро, "разумеется нас отклонили". Должно быть благодаря Дюран-Рюэлю их картины выставлялись во французском отделе Международ-ной выставки в Южном Кенсингтоне в 1871 году, но, несмотря на множество коммента-риев о выставке в прессе, они остались незамеченными.

    В 1871 году Моне узнает о смерти отца и уезжает во Францию. По дороге он по-сещает Голландию, где, пораженный великолепием пейзажа, останавливается на некото-рое время и пишет несколько картин с ветряными мельницами, отражающимися в безмя-тежных водах каналов.

    Благодаря Мане, с которым отныне его связывает крепкая дружба, он находит себе в Аржантее на берегу Сены дом с садом, где может выращивать цветы, со временем ставшие настоящей страстью художника.

    К нему часто приезжал Ренуар: в то время они очень сблизились, совместный живописный опыт повлиял не только на развитие их индивидуальной манеры письма, но и на становление импрессионизма в целом. Лето 1873 года выдалось роскошным. Они часто писали одни и те же пейзажи, добиваясь удивительных световых и цветовых эффектов мелкими, пульсирующими мазками, будто нанесенными на полотно из пульверизатора. Более никогда их работы не будут столь схожими. В 1913 году, когда две их работы на один и тот же сюжет - плавающие в пруду утки - были выставлены в галерее Дюран-Рюэля, ни один из них не смог определить свою картину. В саду дома Моне в Аржантейе они писали друг друга за работой. Ренуар изобразил своего приятеля на фоне массы мно-гоцветных георгинов, яркие тона которых усиливаются желтым и серым цветом домов на заднем плане. Дома оттеняют и свечение легких облаков, едва тронутых желтым светом вечернего солнца. Этот идиллический период их совместного увлечения световыми и цве-товыми эффектами Моне с особым блеском передал в картине, изображающей фасад его дома: Камилла, стоящая в дверях, и маленькая фигурка Жана на площадке, в соломенной шляпке с обручем в руке. Как и картина Ренуара, она написана легкими, трепетными маз-ками, но здесь есть резкое различие между подробно выписанной листвой и почти беглой трактовкой других деталей: фигуры Камиллы и голубых цветочных горшков, расставлен-ных перед домом.

    То лето для обоих художников было исключительно плодотворным, а для Моне не менее плодотворной оказалась и последующая зима. Никогда прежде их не захватывала столь сильная потребность выразить художественными средствами то, что они видели в данный момент, преобразить реальность своего зрительного опыта в яркие, чистые цвета.

    В то время значительно улучшилось и материальное положение художника: от-цовское наследство и приданое жены Камиллы обеспечивают семье Моне некоторый дос-таток. Как и прежде, время от времени он продолжает ездит в Нормандию.

    В 1872 году в Гавре Моне пишет "Впечатление. Восход солнца" - вид Гаврского порта, представленный потом на первой выставке импрессионистов. Здесь художник, как видно, окончательно освободился от общепринятого представления об объекте изображе-ния как некоем объеме и всецело посвятил себя передаче сиюминутного состояния атмо-сферы в голубых и розово-оранжевых тонах. В самом деле, все как будто становится не-материальным: гаврский мол и корабли сливаются с разводами на небе и отражением в воде, а силуэты рыбаков и лодок на первом плане - это всего лишь темные пятна, сделан-ные несколькими интенсивными мазками. Отказ от академической техники, живопись на пленэре и выбор непривычных сюжетов в штыки воспринимались критикой того времени. Луи Леруа, автор яростной статьи, появившейся в журнале "Шаривари", впервые, в связи именно с этой картиной, употребил термин "импрессионизм" как определение нового те-чения в живописи.

    Но кто же эти "избранные и разбирающиеся ценители", покупающие работы им-прессионистов? Первым стал итальянский граф Арман Дориа (1824-1896), чертами и ма-нерами, по словам его друга Дега, напоминавший Тинторетто. На выставке он купил за 300 франков "Дом повешенного" Сезанна. Он оставался неизменным меценатом Ренуара: после его смерти при продаже коллекции в ней оказалось десять ренуаровских картин. "Впечатление. Восход солнца" купил Жорж де Беллио, врач-гомеопат, родом из Румынии; Писсарро то и дело обращался к нему за советом, когда у него болели дети, или с прось-бой купить картину, когда он нуждался. За помощью к нему беспрестанно обращался и Моне, в частности, в следующем письме: "Невозможно представить, как я несчастлив. В любой момент могут придти описывать мои вещи. И это как раз в то время, когда у меня появилась надежда поправить свои дела. Выброшенный на улицу, без каких-либо средств, я буду согласен найти любую работу, какая только подвернется. Это будет страшным уда-ром. Об этом я не хочу даже думать. Я предпринимаю последнюю попытку. Будь у меня 500 франков, я был бы спасен. У меня осталось 25 полотен. За эту сумму я готов отдать их вам. Взяв эти полотна, вы их спасете". Де Беллио, кроме того, купил восемь картин у Ре-нуара, а также несколько полотен у Сислея, Моризо, Писсарро и Дега.

    У Моне был и еще один богатый покровитель - Луи-Иоахим Годибер (1812-1878), гаврский коммерсант и художник-любитель, живший в только что отстроенном замке в Монтивийе. В 1868 году он выкупил у кредиторов несколько картин художника, и в том же году, да и в последующем, выплачивал Моне содержание. Он же заказал ему не-сколько портретов членов своей семьи. Покупал картины Моне и другой местный магнат Оскар Шмитц. Родом из Швейцарии, он заправлял в Гавре крупным хлопковым предпри-ятием. Но самым значительным из меценатов Моне в первой половине его жизни был Эр-нест Гошеде (1838-1890), с которым у него оказалась в дальнейшем тесно связана линия жизни. Этот директор одного из крупных универсальных магазинов, возникших в Париже во время Второй империи, жил в Можероне, в импозантном особняке ренессансного сти-ля. Там у него хранилось собрание картин, включавшее шесть работ Мане, тринадцать - Сислея, девять - Писсарро, шесть - Дега и не менее шестнадцати работ Моне, которому в 1876 году он заказал серию декоративных полотен для своего дома.

    Снова съездив в Голландию, Моне возвращается в Аржантей. Там Моне знако-мится с художником и коллекционером Гюставом Кайботтом, они становятся большими друзьями. В Аржантее Моне, по примеру Добиньи, снаряжает плавучую мастерскую, что-бы писать прямо на Сене. Он по-прежнему с увлечением занимается бликами на воде и, работая вместе с Ренуаром, Сислеем и Мане, развивает и совершенствует технику, позво-ляющую ему схватывать световые эффекты быстрее, чем изменится освещение.

    24 апреля 1874 года открывается выставка Анонимного общества художников живописцев, скульпторов, граверов в мастерской фотографа Надара на бульваре Капуци-нов в Париже; там выставляются Моне, Дега, Сезанн, Берта Моризо, Ренуар, Писсарро и многие другие художники разных стилистических направлений, объединенные страстным желанием отмежеваться от официальной живописи, представляемой на Салонах. Выстав-ку раскритиковали в печати, да и публика отнеслась к ней негативно; выставленные про-изведения, в частности картины группы художников, близких Моне, были слишком новы и непонятны для поклонников академической живописи, всегда создававшейся в мастер-ской и предполагавшей, что искусство есть не что иное, как стремление к идеализации, совершенствованию действительности во имя канонов классической культуры.

    Вторая выставка группы, организованная в мастерской Дюран-Рюэля в 1876 го-ду, также не встретила понимания критики. Моне выставил тогда восемнадцать своих произведений, среди которых картина "Японка". Эмиль Золя, всегда сочувствовавший импрессионистам, после этой выставки признал Моне безусловным лидером группы. По-сле провала выставки продавать картины удавалось с величайшим трудом, цены были крайне низкими, и для Моне снова начался период материальных трудностей. Летом, вер-нувшись в Аржантей, он познакомился с финансистом и коллекционером Эрнестом Гоше-де.

    Поздней осенью Моне возвращается в Париж с желанием писать виды зимнего города сквозь пелену тумана и решает сделать своим объектом вокзал Сен-Лазар. С раз-решения директора железных дорог он располагается на вокзале и работает дни напролет, в результате чего создает полдюжины полотен, приобретенные впоследствии торговцем Полем Дюран-Рюэлем.

    Между тем выставки группы художников, известных отныне как импрессиони-сты, проводятся весьма регулярно. Третья состоялась в 1877 году, четвертая - в 1879-ом, но публика относится к этому направлению по-прежнему враждебно, и материальное по-ложение Моне, снова осаждаемого кредиторами, кажется беспросветным. Именно из-за этого он вынужден перевезти семью из Аржантея в Ветей, где живет вместе с четой Го-шеде и пишет несколько великолепных пейзажей с видами окрестностей.

    В 1879 году Камилла после долгой болезни умирает в возрасте всего тридцати двух лет. "Сегодня утром, в половине одиннадцатого, после невыносимых страданий, ус-покоилась моя бедная жена. Я нахожусь в ужасно подавленном состоянии, совершенно одинокий со своими несчастными детьми. Я пишу вам с просьбой оказать мне еще одну услугу: не могли бы вы выкупить у Мон де Питье (парижский городской ломбард) ме-дальон, на который я посылаю вам залоговую квитанцию. Эта вещь была дорога для моей жены, и, прощаясь с ней, я хотел бы надеть этот медальон ей на шею", - писал Моне сво-ему благодетелю - Жоржу де Беллио.

    В 1879 году Моне пишет прекрасный портрет любимой женщины. Год спустя Моне посылает два полотна на Салон, но только одно из них принимается жюри. Это по-следняя официальная выставка, в которой принимает участие Моне.

    В июне того же года в зале журнала "Ви Модерн" ("Современная жизнь"), при-надлежащего издателю и коллекционеру Жоржу Шарпантье, открывается выставка во-семнадцати картин Моне. Она приносит художнику долгожданный успех в прессе. А про-дажа картин с этой выставки позволяет Моне поправить свое материальное положение.

    Он добился в конце концов того, что мог делать все, что хотел, не думая о про-даже своих картин. Начиная с его персональной выставки у Жоржа Пти в 1880 году круг его меценатов расширился. Его доход от Дюран-Рюэля в 1881 году составлял 20 тысяч франков; кроме этого он получал прибыль от продажи своих работ в частном порядке и через других дельцов.

    Он отправляется писать в Фекан, в Нормандию, куда его влечет природа, море и особая атмосфера этой земли. Там он работает, живя то в Дьеппе, то в Пурвиле, то в Этре-та, и создает целый ряд великолепных пейзажей.

    Тем временем в группе импрессионистов происходят определенные изменения и намечается раскол. Ренуар уже в 1878 году не участвует в четвертой выставке импрессио-нистов, считая, что следует попытаться вернуться на официальный путь, а следовательно, выставить свои работы на Салоне. То же самое пробует сделать в 1880 году и сам Моне и в 1881 не принимает участия в шестой выставке группы, но зато участвует в седьмой, со-стоявшейся в 1882 году.

    В 1883 году умирает Мане, его кончина символически совпадает с распадом группы. В 1886 году официально состоялась восьмая, и последняя, выставка импрессио-нистов, но Ренуар, Моне, Сислей в ней не участвовали; зато о себе заявили Жорж Сера и Поль Синьяк. представители новой тенденции - так называемого пуантилизма. В этот пе-риод Моне, еще в 1883 году переехавший вместе с семьей Гошеде в небольшое местечко Живерни, совершает путешествие в Италию, в Бордигеру, где его восхищает великолепие света, и участвует в выставках, устраиваемых в Париже торговцем Жоржем Пети. Не пре-кращаются и его поездки в Нормандию, в Эгрета; там он встречается с Ги де Мопассаном. В 1888 году Моне работает в Антибе. Благодаря заинтересованности Тео Ван Гога - вла-дельца галереи и брата художника - ему удается выставляться в двух парижских галереях при сдержанной поддержке критики.

    На следующий год Моне, наконец, добивается настоящего и прочного успеха: в галерее Пети одновременно с выставкой работ скульптора Огюста Родена организуется ретроспективная выставка Моне, на которой представлены сто сорок пять его работ с 1864 по 1889 годы. Моне становится известным и уважаемым живописцем.

    После экспозиции, устроенной в 1886 году Дюран-Рюэлем в Нью-Йорке, творе-ниями Моне заинтересовались американцы. Результат был превосходен. В 1887 году об-щий доход Моне достиг 44 тысяч, а в 1891 году Дюран-Рюэль и фирма "Буссо и Валадон" принесли ему около 100 тысяч франков. В период с 1898 по 1912 год его доход колебался около цифры в 200 тысяч.

    Благосостояние, о котором он столь отчаянно мечтал в юности, было наконец достигнуто, и он как следует воспользовался им, создав для себя цитадель экономического и душевного покоя. Никогда еще в истории искусства имя художника не ассоциировалось так тесно с его домом. У этой цитадели были и физические параметры. В 1883 году он стал снимать у одного нормандского помещика дом в Живерни (сам хозяин переехал жить в деревню Верной), и в этом доме Моне прожил сорок три года, вплоть до самой смерти в 1926 году. Для мира искусства дом и сад в Живерни и в те годы и по сию пору имеют та-кое же значение, как Ассизи для последователей святого Франциска. Неизменно окружен-ный шумной гурьбой приемных детей и заботами любящей, но сварливой жены, Моне поддерживал отношения с огромным кругом друзей: художников и писателей.

    Путешественником Моне, не в пример другим импрессионистам, был заядлым. Он ездил в Норвегию, где жил его приемный сын Жак; совершал поездки в Венецию, в Антиб, в Голландию, в Швейцарию, несколько раз в Лондон. Во Франции он посетил Птит-Даль на нормандском побережье, где у его брата был свой дом; Бель-Иль, Нуарму-тье, долину Креза в Центральном Массиве; наконец Руан, где провел несколько дней. Из всех этих мест он привозил кипу этюдов, которые в Живерни заканчивал. В Париж он ез-дил довольно часто - благо ездить было недалеко: то в театр, то в Оперу, где с наслажде-нием слушал "Бориса Годунова", а позднее восхищался русским балетом Дягилева, кото-рый высоко ценил. Внимательно следил он и за проходящими выставками, особенно за тем, где участвовали Ван Гон, Сера, Гоген, а также Вюйар и Боннар, приезжавшие к нему в Живерни. Моне много читал, особо увлекаясь огромной "Историей Франции" Мишле, известной ему еще с детских лет и подпитывавшей сильным чувством патриотизма мно-гие его работы. Усердно читал он и современных авторов: Флобера, Ибсена, Гонкуров, Малларме, Толстого и Рескина У него хранилась солидная коллекция книг по садоводст-ву.

    Много трудов затратил Моне на окружающую его обстановку, превратив ветхий нормандский дом в идеальное место жизни. Жюли Мане, дочь Берты Моризо и Эжена Мане, побывавшая там в 1893 году, вскоре после некоторых переделок, предпринятых Моне, записала в своем очаровательном дневнике впечатления: "Со времени нашей по-следней поездки в Живерни дом заметно преобразился. Над мастерской г-н Моне устроил себе спальню с большими окнами и дверьми, с паркетом из смолистой сосны. В этой ком-нате висит много картин, в том числе "Причесывающаяся Изабель", "Габриэль у таза", "Кокотт в шляпке", пастель с изображением маман, пастель дяди Эдуарда, очень привле-кательная обнаженная г-на Ренуара, картины Писсарро и др.

    Но еще удивительнее казался сад: он не только выражал личность Моне, но и сам по себе был достопримечательностью. Почти всю жизнь Моне прожил в домах с садом, и в Аржантейе, и в Ветейе, и непременно запечатлевал их на картинах. К занятиям садовод-ством его поощрял Кайботт, у которого в Пти-Женвийе был удивительный сад и который поддерживал с ним переписку по специальным вопросам. То были благодатные времена для садоводов. В Европу из Америки и с Дальнего Востока ввозились новые растения. В 1880-е годы у тех, у кого не было доступа к питомникам, открылась новыя возможность -заказывать семена по почте: в этом новом бизнесе начался бум. Моне жадно коллекцио-нировал каталоги семян, а свои сады "компоновал", как живописную картину. В его запи-сях, сделанных в Аржантейе, приводится, например, снимок распределения цветов для семи рядов роз: лиловый, белый, красный, фиолетовый, желтый, кремовый, розовый.

    Приехав впервые в Живерни, он увидел при доме всего лишь обычный огород, типичный для французской деревни. Моне тут же принялся его переделывать: прежде все-го придал ему геометричность, посадив специфические "садовые" цветы: алтей, георгины, розы, настурции, гладиолусы; он высаживал их в таком порядке, чтобы цветение их про-должалось практически круглый год. Сад занимал около двух акров, и часть его раскину-лась по другую сторону дороги. Рядом был небольшой пруд; Моне купил его вместе с прилегающей землей в 1893 году. Получив от местных властей разрешение, он переделал его в водяной сад, через шлюзы пустив в него воду близлежащей речки Эпт. Вокруг пруда он высадил цветы и кустарники: частью местного происхождения - малину, пионы, остро-листы, тополя; частью экзотические растения - японскую вишню, розовые и белые анемо-ны. Два сада умышленно противопоставлялись друг другу. Тот, что был при доме, сохра-нял традиционный французский вид: с аллеями, увитыми ползучими растениями; дорож-ками, идущими под прямым углом друг к другу, со ступенями, ведущими из одной части сада в другую. Сад, что раскинулся по другую сторону дороги и вокруг пруда, преднаме-ренно производил впечатление экзотическое и романтическое. При его планировке Моне следовал советам японского садовника, гостившего какое-то время в Живерни: среди скромной привычной растительности тут выделялись китайские гинкго, японские фрукто-вые деревья, бамбуки, японский мостик, словно перекочевавший сюда с гравюры Хоку-сая. В пруду плавали кувшинки, а сад был испещрен лабиринтом вьющихся и пересекаю-щихся тропинок.

    "Самое прекрасное мое произведение - мой сад", - говорил Моне. И современни-ки соглашались с ним. Очень точно охарактеризовал этот сад Пруст: "Это сад не старого цветовода, а скорее сад колориста, если я могу его так назвать, сад, где совокупность цве-тов не есть создание природы, поскольку они посажены таким образом, что одновременно будут цвести только цветы гармонирующих оттенков, создавая бесконечное поле голубо-го или розового".

    Октав Мирбо, писатель и критик, никогда не скупившийся на эпитеты, дает этой усадьбе полное описание: "Весной на фоне цветущих фруктовых деревьев ирисы подни-мают свои закручивающиеся лепестки, украшенные белыми, розовыми, лиловыми, жел-тыми и голубыми оборками с коричневыми полосками и пурпурными пятнами. Летом по обеим сторонам посыпанной песком дорожки ослепительными гроздьями ниспадают на-стурции всевозможных оттенков и калифорнийские маки цвета шафрана. Удивительные по волшебству сказочные маки вырастают на широких клумбах, забивая увядающие ири-сы. Удивительное сочетание цветов, множество бледных оттенков; великолепная симфо-ния белых, розовых, желтых, лиловых цветов с дробью светлых телесных оттенков, на фоне которых взрываются оранжевые, выплескиваются брызги медного пламени, крово-точат и сверкают красные пятна, буйствуют лиловые, вырываются языки черного и пур-пурного огня".

    Моне говорил, что на сад он истратил большую часть дохода. Но это лишь скромное преувеличение. Он держал садовника и пятерых работников, и сам постоянно занимался работами по улучшению и расширению сада.

    Обращаясь в префектуру за разрешением на переустройство пруда, Моне писал, что это необходимо "ради праздника для глаз и мотивов для живописи". Фактически же Живерни и его сады не только служили ему мотивами для живописи; они дали ему своего рода базу для осуществления проекта, который должен был стать делом его жизни и вер-шиной которого оказался этот сад.

    В 1892 году Моне, наконец, женится на Алис, в которую был влюблен долгие го-ды. Тогда же Моне пишет "Стога" - первую большую серию картин, где художник пыта-ется запечатлеть на полотне нюансы освещения стогов сена. меняющегося в зависимости от времени суток и погоды. Он работает одновременно на нескольких холстах, переходя от одного к другому в соответствии с возникающими световыми эффектами. Серия эта имела большой успех и существенно повлияла на многих художников того времени.

    К опыту "Стогов" Моне возвращается в новой серии - "Тополя", где деревья на берегу реки Эпт также изображаются в разное время суток. Работая над "Тополями", Моне каждый раз отправляется на место с несколькими мольбертами и выстраивает их в ряд, чтобы быстро переходить от одного к другому в зависимости от освещения. Кроме того, на сей раз он хочет выразить в картинах и собственное видение, причем делает это за счи-танные минуты, состязаясь в скорости с природой.

    Еще не закончив серию, Моне узнает, что тополя собираются рубить и прода-вать. Ради того чтобы завершить работу, он связывается с покупателем и предлагает ему денежное возмещение за отсрочку вырубки. Эта серия, выставленная в галерее Дюран-Рюэля в 1892 году, также имела большой успех, но еще более восторженно была встрече-на большая серия "Руанский собор", над которой Моне работал в период с 1892 по 1894 годы. Последовательно отображая перемену освещения от утренней зари до вечерних су-мерек, он написал пятьдесят видов величественного готического фасада, растворяющего-ся, дематериализующегося в свете. Он пишет все быстрее и быстрее, торопливо нанося на холст точечные мазки.

    В феврале 1895 года он едет в Норвегию, в Сандвикен, неподалеку от Осло, где пишет фиорды, гору Колсаас и виды деревни, в которой он живет. Этот цикл зимних пей-зажей по стилю напоминает произведения, написанные около 1870 года. На следующий год Моне совершает настоящее паломничество по местам, где он писал в предыдущие го-ды; и Пурвиль, Дьепп, Варежанвиль снова возвращаются на его полотна.

     В 1897 году собрание Гюстава Кайботта, умершего в 1894 году, переходит в собственность национальных музеев, и многие произведения импрессионистов попадают, наконец, в государственные коллекции. Летом двадцать картин Моне выставляются на второй Венецианской биеннале.

    Осенью 1899 года в Живерни он начинает цикл "Кувшинки", над которым будет работать до самой смерти. Начало нового столетия застает Моне в Лондоне; художник снова пишет Парламент и целый ряд картин, объединенных одним мотивом - туманом. С 1900 по 1904 годы Моне часто ездит в Великобританию и в 1904 году выставляет в гале-рее Дюран-Рюэля тридцать семь видов Темзы. Летом он возвращается к "Кувшинкам" и в феврале следующего года участвует пятьюдесятью пятью работами в большой выставке импрессионистов, организованной Дюран-Рюэлем в Лондоне.

    В 1908 году Моне отправляется в свое предпоследнее путешествие: едет вместе с женой в Венецию по приглашению семьи Куртиса, американского друга художника Джо-на Сингера Сарджента, где живет в палаццо Барбаро на Канале Гранде. Моне решает ос-таться в городе подольше, чтобы поработать, и на два месяца поселяется в отеле "Брита-ния". Он настолько заворожен атмосферой Венеции, световыми эффектами, отблесками воды и отражениями в ней памятников, что снова приезжает туда на следующий год. Од-ному специалисту по архитектуре, во время интервью утверждавшему, что "Дворец дожей можно определить как пример скорее импрессионистской, чем готической архитектуры", - Моне ответил: "Зодчий, задумавший этот дворец, был первым импрессионистом. Он соз-дал его плывущим по воде, вырастающим из воды, сияющим в воздухе Венеции, подобно тому как художник-импрессионист накладывает на полотно сияющие мазки, чтобы пере-дать ощущение атмосферы. Работая над этой картиной, я хотел написать именно атмосфе-ру Венеции. Дворец, возникший в моей композиции, был только предлогом, чтобы изо-бразить атмосферу. Ведь вся Венеция погружена в эту атмосферу. Плывет в этой атмо-сфере. Это импрессионизм в камне". Вернувшись во Францию, он продолжает работать в мастерской над картинами венецианского периода, которые будут выставлены лишь в 1912 году, через год после смерти его жены Алис, в галерее Бернгейма-младшего. Вы-ставку предваряла статья Октава Мирбо.

    С 1908 года зрение художника начинает ухудшаться; теперь он все свое внима-ние уделяет саду и продолжает работать над серией "Кувшинки", начатой в далеком 1890-м. Отведя воды небольшого притока реки Эпт, Рю, протекавшего через его землю, Моне сделал у себя в Живерни маленький прудик. На зеркальной глади получившегося таким образом водоема он вырастил кувшинки, а вокруг посадил ивы и различные экзотические растения. В довершение проекта над прудом был построен деревянный мостик, идея кото-рого была навеяна восточными гравюрами. Художника всегда восхищали цветы и блики на воде, но в этом проекте несомненно сказалось влияние японской культуры, распро-странившейся в Европе начиная с середины века и очень заинтересовавшей Моне и его современников. Этому чудесному уголку сада посвящены последние большие произведе-ния Моне - усталого художника, чьи проблемы со зрением с годами становятся все более серьезными.

    В 1914 году умирает его старший сын Жан. Моне чувствует себя все более оди-ноким. но продолжает работать, подбадриваемый Жоржем Клемансо и Октавом Мирбо, которые часто приходят навестить друга.

    Благодаря присутствию Моне, Живерни превращается в своего рода колонию художников, прежде всего американских, но сам Моне предпочитает вести замкнутый об-раз жизни, уверяя, что не имеет никакого "рецепта" для молодежи, а значит, не может ни-кого ничему научить. Все свое время он проводит в саду - и пишет, пишет. Прогресси-рующее ухудшение зрения уже не позволяет ему передавать световые эффекты с той же точностью, что и раньше. Иногда, если полотно кажется ему неудачным, Моне в ярости уничтожает свою работу. И все же он продолжает писать, а из-за своих проблем со зрени-ем вырабатывает новый для себя подход к живописи.

    За столько лет работы в Живерни каждый уголок сада в любое время суток отпе-чатался в его сознании. И Моне подумал, что было бы интересно написать серию впечат-лений от целого, причем не с натуры, а в мастерской. В связи с этим он решил построить в своем имении новую большую мастерскую. Строительство нового помещения заверши-лось в 1916 году: мастерская имела 25 метров в длину, 15 - в ширину и потолок, на две трети сделанный из стекла. Там Моне принимается за работу. Он пишет на холстах разме-ром четыре метра на два и создает удивительные работы, в комплексе передающие впе-чатления от созданного им царства, снова и снова запечатлевая на полотне утренние ту-маны, закаты, сумерки и ночной мрак.

    В 1918 году по случаю перемирия, он решает подарить новую серию государст-ву. Его друг Жорж Клемансо, бывший тогда премьер-министром хочет предоставить Мо-не престижное помещение, а именно павильон Оранжри в саду Тюильри. Но Моне все еще не удовлетворен своей работой и с упорством, характерным для его отношения к жи-вописи, продолжает трудиться вплоть до 1926 года - года его смерти. Помимо принесен-ной в дар государству серии из восьми панно, размещенных в овальном зале Оранжри в 1927 году, Моне за этот период написал много других произведений, которые были най-дены после смерти художника в его мастерской в Живерни и ныне находятся в парижском музее Мармоттан. Некоторые из них, не датированные, но несомненно относящиеся к по-следнему периоду творчества, по манере приближаются к авангардистским эстетическим течениям начала века, в частности, к экспрессионизму.

    В самом деле, Моне доводит до крайности процесс дематериализации, уже наме-тившийся в серии соборов. Он не только выходит за пределы стилистики импрессионизма, но и в чем-то, возможно, предвосхищает художественный язык нефигуративной живописи периода после второй мировой войны.

Картины Клода Моне

 

 

 



font-size:35