::

 

Вся Библиотека >>>

Русская история и культура

ГУМИЛЁВ: От Руси до России  >>>

  

 Русская история

Лев ГумилёвОт Руси до России

Лев Николаевич Гумилёв


Разделы: Русская история и культура

Рефераты по истории

 

Часть вторая. В СОЮЗЕ С ОРДОЙ

Появление России

 

 

ЦЕРКОВЬ И МОСКВА

 

Усиление влияния католицизма в Литве и ориентации на Литву князя Александра

Тверского имели огромные последствия для Москвы. Поскольку Александр

заручился поддержкой язычника, литовского князя Гедимина, это сделало его

врагом татар, шедших с христианами на компромисс. И потому русская

православная церковь высказалась в поддержку Москвы.

 

Преемник митрополита Петра - грек Феогност - предпочел иметь дело с

Москвой, которая показала себя опорой митрополичьего престола, а не с

Тверью, ставшей союзницей католиков. Тем временем московское княжение

перешло к Ивану Даниловичу Калите, брату погибшего Юрия (1325). Основой

политики Калиты стало стремление использовать в интересах Москвы союз с

татарами. Кроме того, князь Иван старался покупать у обедневших удельных

князей их владения, а тем ничего не оставалось, как продавать свои вотчины:

мелкие княжества не могли соперничать с богатой Москвой, которую создал

Даниил и унаследовал Иван Калита. За годы своего княжения Иван Калита

довольно существенно расширил пределы княжества, в частности, приобрел

большой старинный город Ростов.

 

Но основная заслуга Ивана Калиты, до сих пор, как кажется, не оцененная

традиционной историографией, состоит в другом. При Иване Калите получил

свое окончательное воплощение новый принцип строительства государства -

принцип этнической терпимости. В отличие от Литвы, где предпочтение

отдавалось католикам, в отличие от Орды, где после переворота Узбека стали

преобладать мусульмане, в Москве подбор служилых людей осуществлялся

исключительно по деловым качествам. Калита и его наследники принимали на

службу и татар (христиан и язычников, бежавших из Орды после победы ислама

и не желавших поступаться религиозными убеждениями), и православных

литовцев, покидавших простых русских людей, все богатство которых

заключалось в коне да сабле. Никаких владений у этих людей не было, и

потому они искали службы, то есть государственных военных обязанностей, за

выполнение коих от князя московского следовало вознаграждение в виде

"корма" с небольшой деревеньки. Силой, связующей всех "новонаходников", в

Москве стала православная вера. Ведь обязательным условием поступления на

московскую службу было добровольное крещение. Креститься необходимо было и

для заключения брака. Множество татар - ордынских выходцев - женились на

русских красавицах, а татарки выходки замуж за русских.

 

Так, исподволь, во всей Северо-Восточной земле восторжествовало

православие, хотя при этом сохранились и некоторые языческие обычаи.

 

Усиление христианских традиций в Северо-Восточной Руси XIV в. коснулось

прежде всего служилых людей. Как в Киевской Руси после крещения, так и на

Руси XIV в. человек мог стать дружинником, гриднем у князя или ближним у

боярина лишь будучи христианином. Поскольку это условие соблюдалось

совершенно неукоснительно, для принципиальных противников христианства

(пассионариев-язычников) и для принципиальных противников каких-либо

принципов (лентяев-субпассионариев) не было возможности делать на Руси

карьеру. И тут на помощь русским язычникам пришли татары. Ведь монгольские

ханы брали на службу всех, кого угодно. Русские язычники в составе ханских

войск шли сначала на Волгу, а затем и на Дальний Восток, в Китай. Так около

Пекина возникли русские слободы, жители которых составляли в монгольских

войсках отдельные дивизии, ходившие в Индокитай, в Бирму, где сражались и

одерживали победы для монгольского хана. Русские поселения в Китае

просуществовали до конца XIV в., пока в ходе антимонгольских восстаний не

были уничтожены китайцами вместе с их обитателями.

 

Таким образом, активная антихристианская часть населения Руси просто

исчезла в результате миграции, а количество активных христиан в Москве,

наоборот, увеличилось из-за притока пассионариев Орды, Литвы и окраинных

русских княжеств. Русские православные люди на Москве (общность,

сложившаяся из различных субстратов) считали своим главой духовного владыку

Руси - митрополита, и потому лейтмотивом, поведенческой доминантой у

возникавшей новой этнической целостности стало действенное православие. Сей

факт отразился и в названии новой общности. Именно в это время, в XIV

столетии, Русь получила название "Святая". Характерный эпитет указывал, что

на месте старой Киевской Руси возник совершенно новый этнос -

великорусский, со своей этносоциальной системой - Московской Русью.

 

Поскольку русские владыки и их паства считали своим идеалом соблюдение

канона византийского православия, отношения Руси с Константинополем

претерпели существенные изменения. Палеологи, захватившие трон басилевсов в

1261 г., оказались императорами без империи, владетелями полуразрушенного

города, окруженного со всех сторон врагами. Басилевсы, не имевшие ни сил,

ни средств, должны были искать союзников, самыми сильными из которых могли

быть на Востоке - турки-османы, на Западе - крестоносцы. Поскольку турки

наступали на Византию, а крестоносцы покинули Константинополь, то Палеологи

попытались заключить договор с папским престолом и получить от Запада

необходимую помощь, чтобы оттеснить турок и не дать мусульманам захватить

Малую Азию. Но папский престол непременным условием помощи грекам поставил

заключение религиозной унии. Это означало, что православная церковь должна

подчиниться Риму и принять католический "символ веры", хотя и сохранив

основные формы восточных церковных обрядов. В этническом смысле уния

означала бы вхождение Византии в западноевропейский суперэтнос со всеми

вытекающими отсюда последствиями.

 

Отметим и еще одно обстоятельство. Обещая грекам помощь в борьбе против

турок, Рим был фактически не в состоянии эту помощь оказать. Войны с

германскими императорами, особенно с Фридрихом II, альбигойцами, неудачи в

Святой земле лишали престол возможности серьезно и действенно заниматься

греческими делами. Да и положение самого папского престола было довольно

шатко. Анжуйцы выгоняли из Неаполя папу Николая III Орсини.

 

Тем не менее переговоры греческих императоров с папами начались, и,

естественно, среди искренних православных греков возникла устойчивая

оппозиция идее унии. Одним из центров оппозиции стало войско. Греческие

полководцы хорошо понимали, что реальной помощи от Рима получить

невозможно, а значит, защищаться все равно придется самим. Вторым оплотом

оппозиции стали православные интеллектуалы - священники и монахи,

отвергавшие унию принципиально, по теологическим соображениям. Поскольку в

столице противников унии не жаловали, поборникам православия приходилось

покидать Константинополь, и они начали уходить в монастыри на горе Афон.

 

Так как Афон тоже подчинялся центральному правительству, то и пребывание

там особых возможностей для религиозной пропаганды не давало. Тогда

православные монахи Афона создали новую форму религиозной жизни - исихазм

(от греч. hesychia - покой, безмолвие). Исихасты, приняв обет молчания,

говорили только в редких случаях, когда это было необходимо. Понятно, что

против монахов-молчальников правительство оказалось бессильно. Так и

сложились в Византии два религиозных центра: стремившийся к унии

Константинополь и Афон, не только продолжавший православные традиции, но и

развивавший их. Родилась новая религиозная система, которая в том же XIV в.

была перенесена на Русь.

 

На Руси люди были прекрасно осведомлены о подоплеке религиозных споров в

Византии. Русичи признавали духовную власть константинопольского патриарха,

но не могли не понимать, что поскольку патриарха ставил император, склонный

к унии, то практически подчиняться ему означало действовать во вред себе. К

тому времени русские вполне успели оценить последствия союза с Западом.

Ведь Палеологи, нуждаясь в помощи, открыли Босфор и Дарданеллы для

итальянских кораблей. Так как Венеция была против нищей Византии, то

предпочтение отдали генуэзцам. Генуэзцы построили крепости в Крыму и

развернули бойкую торговлю сначала в Поволжье среди татар, а потом и на

Руси, распространив свое влияние вплоть до Великого Устюга. Ничего хорошего

для местного населения из этого не вышло: недаром Данте в своей

"Божественной комедии" писал, что самые нижние круги ада заняты генуэзцами,

которые сплошь - мерзавец на мерзавце.

 

А вот учение афонских монахов вполне соответствовало устремлениям Москвы,

поэтому исихазм и киновии (монашеские общежития) получили в XIV в. на Руси

заметное распространение. Основателем первой киновии с самым строгим

монастырским уставом был великий русский подвижник Сергий Радонежский.

Говорил Сергий мало: выполняя свое послушание, он в основном носил воду в

монастырь да стоял церковные службы. Но зато, когда Сергий что-нибудь

говорил, его слушали, ибо он говорил дело. Эта система поведения нашла

много последователей. Вокруг обители Сергия создался ореол святости и

уважения, а ученики подвижника стали сами, по его благословению, основывать

общежительные монастыри.

 

Эффективность такого рода духовной экспансии была огромной. Каждый

монастырь играл роль не только церкви, но и больницы, и школы, и

библиотеки. Конечно, врачей среди монахов было меньше, чем в современной

поликлинике, а книг - меньше, чем в библиотеке Академии наук, но врачи

лечили, а книги читались. Влияние игуменов и иноков-подвижников росло.

Люди, приходившие в монастырь, начинали верить, что православная Русь может

жить, помогая сама себе, не опираясь на силы татар или литовцев. И это

крепнущее убеждение принципиально отличало русских от византийцев, у

которых без помощи турок или итальянцев ни одна партия не достигала успеха.

Растущая пассионарность русских людей оказалась направлена ортодоксальным

православием к единой цели строительства Святой Руси. В этих условиях

Москва смогла перехватить инициативу во внутренней и во внешней политике.

 

Вопрос о том, почему именно Москва оказалась в наиболее выигрышном

положении, ставился на протяжении, по крайней мере, полутораста лет. Многие

видели причину в географическом положении Москвы: она-де находилась в

центре Русской земли, на перекрестке дорог. Но ведь и Тверь была в

"центре", а Углич или Кострома находились в гораздо более выгодном

положении по отношению к торговым путям, однако столицами новой Руси -

России - эти города не стали.

 

С точки зрения пассионарной теории этногенеза, причина возвышения Москвы

состоит в том, что именно Московское княжество привлекло множество

пассионарных людей: татар, литовцев, русичей, половцев - всех, кто хотел

иметь и уверенность в завтрашнем дне, и общественное положение, сообразное

своим заслугам. Всех этих пришельцев Москва сумела использовать, применяясь

к их наклонностям, и объединить единой православной верой. При этом на

Москву большей частью шли люди энергичные и принципиальные. Так,

татары-золотоордынцы, бежавшие после переворота Узбека в Москву, составили

костяк русского конного войска, которое впоследствии и обеспечило победу на

Куликовом поле.

 

Совершившийся на московской земле этнический синтез в фазе пассионарного

подъема оказался решающим фактором. Пассионарный потенциал Москвы

"возобладал" над богатствами Новгорода, удалью Твери и династическими

претензиями Суздаля. Еще в первой половине XIV в. Иван Калита, опираясь на

поддержку вначале хана Узбека, а затем его сына Джанибека, взял на себя

функцию выплаты дани за всю Русь. Теперь Москва собирала дань как налог со

всех русских княжеств и выплачивала в Орду то, что называлось "выход". И

если, например, тверичи призывали против Москвы литовцев, то татарские

отряды, приходившие с Волги, защищали источник доходов хана. Москва стала

практически неуязвимой с запада, в то время как Смоленск был захвачен

Витовтом, Тверь ослабла, а Новгород погряз во внутренних конфликтах.

Падение пассионарности в древних русских центрах являло собой разительный

контраст по сравнению с ростом ее в Москве. Те же новгородцы, которые еще в

XII-XIII вв. считались настолько буйным народом, что князья отказывались к

ним ехать, ибо с ними нельзя было совладать, к XIV в. превратились в тихих

обитателей спокойного "мещанского" города.

 

В то время, когда Новгород терял свои позиции, московские князья усилились

и начали реально претендовать на новгородские владения: уже в XIV в. к

Москве был присоединен Великий Устюг, что резко усилило ее вражду с

Новгородом. Новгородцы традиционно стремились эксплуатировать огромную

территорию севера вплоть до Каменного пояса, то есть до Уральского хребта.

Устюжане тоже претендовали на роль колонизаторов севера и были для

новгородцев естественными конкурентами. Отряды новгородских ушкуйников,

пытавшиеся объясачить заволоцкую чудь - потерявший пассионарность

реликтовый этнос, обитавший в бассейне Северной Двины и Сухоны, - встречали

сопротивление не только самой заволоцкой чуди, но и устюжан. Всех без

исключения пойманных новгородцев устюжане убивали. Естественно, и

новгородцы совершали карательные экспедиции в Великий Устюг, также

истребляя пленных.

 

Как видим, война была фактически трехсторонней, а северные территории до

Белого и Баренцева морей и до Урала, которые на всех исторических картах

показываются новгородскими, являлись лишь зоной новгородского влияния, но

не более. И поэтому Новгород усиливал торговлю с Западной Европой. Хотя

сами новгородцы не ходили по Балтийскому морю, так как балтийский путь

целиком контролировался немцами, западноевропейские купцы приезжали в

Новгород и совершали там выгодные торговые сделки. Казалось бы, этого было

достаточно для того, чтобы этот древний город мог существовать

самостоятельно. Но на самом деле на пути к его полной независимости лежали

естественные преграды.

 

В XIV в. зона увлажнения Евразийского континента сместилась к северу. На

северо-западе Евразии часто шли дожди, а значит, постоянно имели место

неурожаи. В Новгороде при всем его богатстве хронически не хватало своего

хлеба. Поскольку везти зерно из Европы в то время было невозможно,

новгородцы получали хлеб "с низу". Следовательно, тот, кто владел областью

между Окой и Волгой, всегда мог, остановив караваны с хлебом, принудить

Новгород к капитуляции.

 

Владевшие волго-окским междуречьем сначала суздальские, а потом и

московские князья широко пользовались сложившейся ситуацией. Исключение

московские князья делали лишь тогда, когда Новгород заключал с ними союз

против Твери, ибо Тверь была объявлена Москвой княжеством с изменническими,

пролитовскими устремлениями. Отчасти так оно и было, но для нашей темы

существенно другое: сложившаяся на московской земле новая этническая

общность - московиты - уже при Иване Калите начала противопоставлять себя

населению других городов и княжеств, претендовать на роль третейского судьи

в общерусских спорах.

 

В тот же период москвичи столкнулись с претендовавшей на самостоятельность

Рязанью. Назвать рязанцев изменниками православию оказалось трудновато:

Рязань, лежавшая в степном пограничье, боролась против татарских набегов,

так что обвинить рязанских князей в предательстве было неудобно, но

москвичи и с этой задачей справились, выдумав, будто рязанский князь Олег

тоже имеет контакты с Литвой. Конечно, никакой дружбы с Литвой Олег не вел,

но цель была достигнута: Рязань оказалась в изоляции.

 

Такая политика, выражавшая стремление Москвы к лидерству и утверждению

православия, неуклонно продолжалась и после смерти Ивана Калиты (1340).

Заметим, что дети Ивана - Симеон Гордый и Иван Иванович Красный - особыми

талантами не обладали. Но при общем пассионарном подъеме этноса иметь на

престоле государя, не блиставшего яркой индивидуальностью, было скорее

благом, чем злом. Такой князь с удовольствием отдавал инициативу своим

ближним боярам, среди которых было много и талантливых воевод, и

изворотливых дипломатов, и толковых хозяйственников. Князья Симеон и Иван

не мешали таким людям "делать" внутреннюю и внешнюю политику Москвы по

своему разумению и ограничивали свой вклад соблюдением придворного этикета,

раздачей наград и наложением наказаний.

 

Фактическим главой государства после смерти Ивана Калиты стал его крестник

митрополит Алексей, сменивший на архипастырском служении Феогноста. Алексей

происходил из знатного боярского рода Плещеевых и был человеком огромного

ума, большого такта, широкого политического кругозора. Он имел поддержку

среди большинства православных людей, живших в Московском княжестве, что по

тем временам имело решающее значение. В качестве верховного главы русской

церкви Алексей обладал вполне реальной властью над всеми русскими князьями

без исключения.

 

Оппонентами Москвы при Алексее стали, помимо тверских, и суздальские

князья. У них была собственная система политической ориентации, достаточно

гибкая и имевшая глубокую основу. По существу, суздальские князья стояли за

Древнюю Русь с ее удельными порядками, хотя в XIV в., как мы помним,

большинство исконных земель Киевской Руси было почти без сопротивления

отдано литовцам, а удержались лишь те из них, которые находились под

властью татар. Традиция близости с татарами у суздальских князей тоже была

и, как отмечал А.Н. Насонов, тянулась еще со времен Батыя. Суздальцы

поддерживали политику Александра Невского, но категорически не хотели

никаких перемен. Близость с татарами, спокойными и веротерпимыми,

требовавшими минимального "выхода", обеспечивала им беспечальное

существование: ведь в состав Суздальского государства входили богатые

поволжские города, главным из которых был Нижний Новгород. Богатство,

приносимое торговлей, позволяло без труда выплачивать татарам налог на

содержание войска, и потому все усилия суздальских князей были направлены

на развитие торговли в своем княжестве, а отнюдь не на объединение страны,

как это имело место в Москве. Потому и дружили суздальцы с татарами вовсе

не так, как москвичи.

 

Если на Москве татары принимали православие, женились на русских женщинах и

в следующем поколении интегрировались в общую массу московитов, сохраняя

(или даже не сохраняя) лишь память о своем происхождении, то в Суздальском

княжестве никакого слияния не происходило. Суздальские князья не крестили

татар, принимая их на службу; они просто избрали своим политическим

союзником татар-мусульман, продолжавших жить на Волге. Это и понятно:

суздальские ревнители седой старины стремились к самостоятельности своих

городов, к получению доходов от торговли и вовсе не желали ими делиться.

 

Поскольку Москва, в лице митрополита Алексея, провозгласила иную доминанту,

став, по существу, объединяющей теократической монархией, то для

суздальских князей Алексей был врагом номер один. Попытка Суздаля

перехватить инициативу вылилась в войну двух Дмитриев: Дмитрия

Константиновича Нижегородского и Дмитрия Ивановича Московского. Конфликт

закончился примирением и браком Дмитрия Ивановича и суздальской княжны

(1366). Митрополит Алексей и на этот раз добился желанного, хотя пока и не

прочного, мира на Руси.

 

Прочным этот мир быть не мог, ибо далеко не все разделяли стремление Москвы

к единству. Новгород, Тверь, Рязань, тот же Суздаль по-прежнему мечтали

сбросить укреплявшуюся власть московского князя, отнять у московитов

великое княжение. Оппозиция Москве четко зафиксирована и в литературных

памятниках. Так, В.Л.Комарович, рассматривая Китежскую легенду, показал,

что слово "татары" использовалось в ней в качестве цензурной зашифровки.

Под "татарами" в легенде подразумевалась... Москва, которая, захватывая

город за городом, устанавливала в них новые порядки, очень неприятные для

ревнителей старины [†5].

 

Столь опытный политик, как митрополит Алексей, не мог не понимать той

угрозы московской власти, которую представляла собой оппозиция. Ведь ярлык

на великое княжение по-прежнему выдавали ордынские ханы, и, следовательно,

потеря ярлыка москвичами могла свести на нет все многолетние усилия

московских князей по собиранию русских земель. У Алексея оставался

единственный выход - отказаться от древней системы передачи власти на Руси

и попытаться сделать великое княжение частью неотторжимого владения

московских государей. Эту огромную по значимости задачу Алексей, опираясь

на поддержку всей Москвы, выполнил с честью. Но чтобы понять, почему это

стало возможным, необходимо обратиться к рассмотрению ситуации того времени

в Орде.

 

К содержанию книги:  Лев Гумилев: ОТ РУСИ ДО РОССИИ    Следующая глава >>>

 

Смотрите также:

 

Русская история и культура  Ключевский: Курс лекций по истории России   История хазар  Повесть временных лет   История Татищева   История Карамзина   Гумилев   "Дело" Гумилёва   ГУЛАГ