::

    

На главную

Оглавление

   


 Мои любимые книги  Невероятные случаи


Н. Н. Непомнящий.

Часть первая

 

 

ПИРЕНЕЙСКАЯ ДИКАРКА

 

На страницах старых газет порой можно встретить странные истории. Вот одна из них, ей уже более ста восьмидесяти лет. Она опубликована в «Журнал ь де л'Ампир» 17 января 1814 года за подписью супрефекта округа Фуа господина Баскля де Лагреза, И хотя с тех пор наши деды и отцы, да и мы сами были свидетелями многих удивительных событий, эта история остает-ся необычайно интересной и заслуживает быть извлеченной на свет со старых, пыльных страниц. Речь в ней идет о событиях, произошедших в Пиренеях, в той части департамента Арьежа, которая образовывала в то время графство Фуа, страну отвесных скал и бездонных пропастей, над которыми возвышается всеми своими тремя тысячами метров величественный Монкальм.

Однажды - дата точно не определена, но не ранее лета 1807 года - охотники заметили среди неприступных скал совершенно обнаженную женщину. Она стояла на одной из вершин на краю обрыва и, казалось, что-то внимательно рассматривала без малейшего страха в глубине пропасти, над которой склонилась, будто готовая броситься вниз. Хотя до нее было довольно далеко, удалось рассмотреть, что она высока и худа, кожа ее загорелая и длинные волосы покрывают плечи и спину.

Охотники попытались приблизиться. Увидев людей, она испустила крик ужаса и бросилась бежать, с поразительной ловкостью прыгая по нагромождениям неустойчивых, шатающихся камней. Она передвигалась по отвесным склонам с той же легкостью, с какой светская дама по посыпанным песком дорожкам парка. Пришлось отказаться от преследования. Охотники вернулись в Сюк, довольно большую деревню в полулье [Лье — единица длины Франции, рапна 4,444 километра.] от городка Вик-Дессос, административного центра этого живописного кантона. Они, конечно, не стали делать секрета из необычной встречи. Менее чем через час все обитатели деревни уже знали, что в окрестных горах появилось удивительное существо — полуженщина, полуобезьяна. Самые отважные решили немедленно устроить облаву, и уже перед рассветом они сидели в засаде за скалами вокруг того места, где женщину видели накануне. С восходом солнца она появилась, не подозревая об опасности. Ее окружили, схватили, не обращая внимания на крики и сопротивление. Пришлось связать ей руки, чтобы завернуть ее в кусок ткани, который она, однако, успела превратить в лохмотья. Когда же она поняла, что ее собираются увести с собой, то забилась в отчаянных конвульсиях, испуская яростное рычание. Окружающим показалось, что среди рыданий и воплей они различили угрозы, произнесенные на французском языке. Убежденные теперь, что пойманное ими существо не животное, а женщина и их соотечественница, они доставили ее, не без сопротивления с ее стороны, в дом местного священника.

Кюре встретил эту отбившуюся от божьего стада овцу ласково и мягко. Обратился к ней с утешающей и успокаивающей речью. Трудно было представить, поняла ли хоть слово дикая пленница из этой сочувственной речи, но вид сутаны пробудил, видно, в ее помутившемся мозгу какие-то далекие воспоминания. Бедная женщина внезапно успокоилась. Она опустила голову и, кажется, погрузилась в горестные раздумья. Она плакала и шевелила губами, как будто произнося молитву. Возможно, она вспомнила исчезнувшего мужа: некоторые из присутствовавших утверждали, что услышали обрывок фразы: «…что скажет — мой муж?» Воспользовавшись этим моментом просветления, начали задавать ей вопросы. Она не ответила ни на один. Предложили еду. Она от нее отказалась. Казалось, она потеряла интерес ко всему. Смущало то, что, несмотря на жалкую наготу тощего тела, грубую, обветренную кожу, спутанные волосы, эта несчастная, ещё довольно молодая, не утратила благородного и полного достоинства вида. Ее изможденное лицо сохраняло остатки красоты, и во взгляде, когда она смотрела на крестьян, собравшихся вокруг нее, угадывались надменность и пренебрежение.

Наступил вечер. Кюре решил, что необходимо дать пленнице отдохнуть. Он приготовил комнату с удобной кроватью, белье и еду, принял меры, чтобы несчастная не смогла поранить себя, и оставил ее одну, заперев на два оборота ключа, чтобы исключить всякую возможность побега. Рано утром на следующий день он был уже на ногах. В доме стояла тишина: дикарка, вероятно, еще спала. Кюре осторожно отпер дверь… Комната была пуста! На тропе, ведущей в горы, нашли разорванные платье и юбку, оставленные накануне около постели беглянки, это был след. Все местные охотники и пастухи бросились в погоню, состязаясь друг с другом в быстроте и ловкости. Но все было напрасно.

Потом ее иногда видели издалека собирающей траву на неприступных скалистых гребнях или бегущей по берегу вдоль озера — огромного пространства стоячей, загнивающей воды, полного лягушек, саламандр и пиявок. Она бросалась в воду с прибрежных камней и вылезала из воды с добычей, которую тут же, на ходу, съедала. Иной раз замечали ее фигуру на вершине высокой скалы. Она стояла в горестном раздумье, похожая на статую, неподвижная, как камень под ее ногами.

Наступила осень. Пришлось отказаться от попыток поймать дикарку. Зима в тот год была ранней и суровой. Выпало много снега. Запертые на долгие месяцы в своих жилищах, крестьяне часто вспоминали о несчастной женщине, которую хотели спасти, хотя и против ее воли. Теперь она несомненно была мертва. Ее или убили морозы, или она неминуемо должна^быЛа умереть из-за полного отсутствия пищи: земля покрылась трехметровым слоем снега, а горные озера промерзли до самого дна. Если, конечно, до того ее не растерзали медведи, в то время в этом районе Пиренеев их было еще много. В одном можно было не сомневаться: никто и никогда больше не увидит ее живой.

 

 

 

На главную

Оглавление

 







Rambler's Top100