::

    

На главную

Оглавление

 


 Мои любимые книги  Катастрофы сознания. Энциклопедия самоубийств


Подготовка текста Ревяко Т. И., Трус Н. В.

 

 ЧАСТЬ 3. Самоубийства знаменитых людей

 

Радищев

 

     А.  Н.  Радищев  (1749  -  1802)  -  русский  революционный  мыслитель,

писатель, провозвестник революционных идей в России.

     Наиболее известное произведение Радищева - "Путешествие из Петербурга в

Москву" вышло из печати в мае 1790 г. Екатерина узнала о выходе опасной  для

ее власти книги через месяц.

     26-го июня секретарь  Екатерины  А.  В.  Храповицкий  записал  в  своем

дневнике: "Говорено о книге  "Путешествие  из  Петербурга  до  Москвы".  Тут

рассеивание  заразы  французской,  отвращение  от  начальства.  Я   [т.   е.

императрица] прочла тридцать страниц.

     Посылка за Рылеевым. Открывается подозрение на Радищева".

     По  поручению  встревоженной  императрицы  князь   А.   А.   Безбородко

предлагает А. Р. Воронцову вызвать Радищева и узнать,  он  ли  писал  книгу,

"наполненную разными дерзостными выражениями, влекущими  за  собою  разврат,

неповиновение власти и многие в обществе  расстройства..."  На  другой  день

выясняется, что Воронцову не нужно допрашивать Радищева, ибо следствие пошло

своим путем. 28-го и 29-го июня был допрошен книгопродавец  Зотов,  в  лавке

которого продавалось  "Путешествие".  30-го  в  9  часов  утра  Радищев  был

арестован и заключен в Петропавловскую крепость.

     Екатерина в течение  нескольких  дней  внимательнейшим  образом  читала

книгу Радищева, делая на каждой странице примечания, которые свидетельствуют

о том, что задета она была за живое.

     Общее впечатление кратко резюмировано в словах, сказанных  Храповицкому

"с жаром и чувствительностью": "Он бунтовщик хуже Пугачева".

     Замечания Екатерины были посланы к  Шешковскому  и  послужили  основным

материалом для обвинения.

     Екатерина знала, в чьи руки  отдает  судьбу  своего  врага.  Жестокость

начальника   тайной   экспедиции   Шеш-ковского   хорошо    была    известна

современникам. К счастью, он был и взяточником. Бриллианты, которые  послала

ему сестра умершей жены Радищева Елизавета

     Васильевна Рубановская, избавили Радищева от пытки.

     Мог ли Радищев предвидеть, какую судьбу он готовил себе  своей  книгой?

Безусловно. Свидетельством тому  является  ряд  строк  "Путешествия"  (главы

"Спасская Повесть", "Торжок", "Крестьцы", "Слово о Ломоносове"  и  др.).  Он

принял и кое-какие меры предосторожности: напечатал "Путешествие"  анонимно,

выпустил в продажу небольшое количество  экземпляров.  Когда  же  катастрофа

разразилась, Радищев имел немного времени, чтобы смягчить ее.  Арестован  он

был  30-го,  очевидно,  28-го  Воронцов  передал  ему   содержание   записки

Безбородко, в которой требовалось, чтобы  Радищев  назвал  единомышленников,

"причем ему бы внушили, что чистосердечное признание его  есть  единственное

средство  к  облегчению  участи  его".  Кончалась  записка  многозначительно

подчеркнутыми словами: "Ее величество будет ожидать, что он покажет".

     "Внушил" ли Радищеву Воронцов или сам он понял, что необходимо  сыграть

роль раскаявшегося человека, но Радищев сыграл ее. Он признал  себя  автором

книги, каялся в "дерзновенных выражениях", "обливая слезами" свою  повинную,

взывал к милосердию императрицы.  Радищев  прикидывался  наивным  человеком,

чуть ли не дурачком, заявляя, что не понимал значения  написанного  им,  что

писал он только из желания... прослыть остроумным писателем, подражать таким

знаменитым авторам, как Рейналь и Стерн.

     Екатерина поняла неискренность "чистосердечного" раскаяния Радищева, но

сделать  с  ним  что-нибудь  было  невозможно.   Пришлось   довольствоваться

обильными комплиментами, "слезами раскаяния", сознанием власти над врагом.

     Екатерина энергично руководила делом, держала в руках все его нити,  от

нее  исходили  все  распоряжения,  по  ее  настоянию  производилось  оно   с

необычайной для того времени быстротою.

     24 июля  -  приговор.  Палата  указывает,  что  показания  Радищева  на

следствии опровергаются его книгою, а потому  приговаривает  его  к  лишению

чинов и дворянства, отобранию ордена и к смертной казни.

     Так как по закону дворянин не мог  быть  лишен  жизни  без  утверждения

сената и санкции императрицы, дело переходит в сенат, где и  рассматривается

1 - 7-го августа.  Решающий  протокол  сената  несколько  запутан.  Утвердив

приговор уголовного суда, сенат указывает, что на основании закона  1754  г.

Радищева следовало бы наказать кнутом  и,  заковав  в  кандалы,  сослать  "в

тяжкую работу". Но так как согласно "жалованной грамоте дворянству" телесное

наказание не может коснуться дворянина, то "до  вышеупомянутого  о  смертной

казни указа, заклепав в кандалы, сослать в. каторжную работу...  в  Нерчинск

для того, дабы таковым его удалением отъять у него способа к  подобным  сему

предприятиям".

     По существу это была отмена приговора палаты, так как  едва  ли  стоило

преступника посылать в Нерчинск ожидать смертной казни для того, чтобы потом

привезти ее в исполнение в Петербурге.

     Екатерина так и поняла  приговор  и  обиделась.  Она  выслушала  доклад

сената "с приметною  чувствительностью"  и  приказала  пересмотреть  дело  в

совете.

     19 августа на заседание совета явился Безбородко,  объявивший  указание

императрицы, что в докладе  сената  "выписаны  все  законы,  кроме  присяги,

противу  коей  подсудимый  преступником  явился;  причем  объявил   что   ее

величество  презирает   все,   что   в   зловредной   его   Радищева   книге

оскорбительного особе ее императорского величества сказано". Выслушав  такое

недвусмысленное напоминание, совет  отменил  приговор  сената  и  приговорил

Радищева к смертной казни.

     Основное, что мучило Радищева в течение двух с лишним месяцев, когда он

ожидал решения своей участи, была мысль о  детях.  Они  оставались  круглыми

сиротами.  Мать  их  умерла  в  1783  г.  Объявление  отца   государственным

преступником должно было сказаться на их будущем. Глубокой скорбью и заботой

исполнено  завещание  Радищева,  написанное  после  того,  как  был  вынесен

приговор уголовной палаты.

     Уголовная палата вынесла смертный приговор Радищеву 24  июля  1790  г..

Совет утвердил его  19  августа.  Екатерина  заставила  "преступника"  ждать

смерти еще  две  недели.  И  только  4  сентября  именной  указ  императрицы

возгласил о высочайшей "милости".  По  случаю  заключения  мира  со  Швецией

смертная казнь была заменена Радищеву десятилетней ссылкой в Илимский острог

с лишением чинов, ордена, дворянского достоинства.

     10 сентября Радищева, скованного, в "гнусной  нагольной  шубе",  взятой

тут же у какого-то солдата, под "крепчайшей стражею" отправляют в Сибирь.

     Радищев выехал из Петербурга больной. Кандалы, крепкая стража и  плохая

одежда едва ли могли способствовать его выздоровлению. Да  и  вообще  трудно

предположить, чтобы путь в 6788 верст, совершаемый  в  таких  условиях,  без

каких бы то ни было необходимых вещей  мог  пройти  благополучно.  "Милость"

императрицы по существу обрекала его на смерть.

     Случилось однако то, чего  не  могла  ожидать  императрица.  На  помощь

Радищеву пришло общественное мнение лучшей части русского дворянства в  лице

графа А. Р. Воронцова.

     Воронцов знал  Радищева  на  протяжении  многих  лет  как  неподкупного

честного человека. Не сочувствуя выводам, которые делал Радищев, Воронцов не

мог не согласиться со справедливостью наблюдений Радищева. Аристократ,  один

из крупнейших в стране вельмож, он решил силою связей помочь Радищеву.

     Уже на другой день после отправки Радищева Воронцов отправил  письмо  и

деньги тверскому губернатору Осипову с  просьбой  облегчить  по  возможности

дальнейший путь Радищева, купить ему необходимую для дороги  одежду,  обувь,

пищу и поручить тому, на кого будет возложено везти  Радищева  в  дальнейший

путь,  обращаться  с  арестованным  человеколюбиво.  Подобные  этому  письма

Воронцов послал нижегородскому, пермскому и иркутскому губернаторам,  что  в

значительной степени облегчило судьбу Радищева.

     В марте 1791 г. в Тобольск, где Радищев задержался вследствие  болезни,

приехала Елизавета Васильевна Рубановская и привезла двух младших детей.

     В Тобольске Радищев пробыл семь месяцев; два месяца восемь дней ушли на

дорогу до Иркутска и, наконец, 3 января 1792 г. -  через  16  месяцев  после

выезда из Петербурга - добрался до Илимска.

     6 (17) ноября 1796 г. умерла Екатерина II. Через несколько  дней  после

вступления на престол Павел I предписал графу  А.  Н.  Самойлову  освободить

Радищева.

     "Удивляться, что она его отослала в цепях в Илимский острог, нелепость.

Гораздо удивительнее то, что Павел воротил  его;  но  он  это  сделал  назло

покойной матери, - другой цели у него не было",  -  пишет  по  этому  поводу

Герцен.

     Весть о помиловании дошла до Илимска во второй половине января 1797  г.

20-го февраля, распродав и раздав все имущество,  Радищев  выехал  из  места

заточения, провожаемый почти всеми илимскими жителями.

     На  пути  в  Европейскую  Россию  Радищева  постигло  большое  горе:  в

Тобольске умерла Елизавета Васильевна, которая  стала  его  женой  во  время

ссылки.

     Милость Павла была более чем ограниченной. Радищев  остался  в  списках

ссыльных, лишенных чинов и дворянского достоинства. По-прежнему жил  он  под

надзором полиции, только не в Илимске, а в небольшом родовом имении  Немцево

Калужской губернии. После многих  просьб  он  получил  разрешение  навестить

отца, жившего в Верхнем Облязове.  Здесь  он  прожил  около  года,  а  затем

вернулся в Немцево.

     Обстановка в Немцеве была едва ли не более тяжелой, чем  в  Сибири.  По

распоряжению правительства полиция должна была тайно следить  за  поведением

Радищева, "строжайше наблюдая и замечая, с кем он  по  большей  части  будет

иметь обращение,  не  замечено  ли  будет  что-нибудь  подозрительное".  Его

переписка  вся  тщательно  просматривалась  и  о  содержании  ее  доносилось

начальству.

     12-го марта 1801 г. на престол вступил Александр  I.  Явно  реакционное

павловское царствование сменилось провозглашением либеральных  деклараций  и

кое-какими мерами в области внутренней политики.

     Одним  из  либерально-демократических  жестов   Александра   было   его

отношение к Радищеву. В марте 1801 г. Радищев был освобожден из-под  надзора

и через некоторое время назначен членом  комиссии  по  составлению  законов,

действовавшей под председательством бывшего екатерининского  фаворита  графа

П. В. Завадовского.

     6-го августа Радищев был назначен  членом  комиссии,  13-го  вступил  в

должность, а через три дня должен был выехать вместе с Завадовским на  время

коронационных торжеств в Москву, откуда вернулся в конце декабря.

     В начале 1802 г. один  из  видных  членов  комиссии  М.  М.  Сперанский

предложил использовать Радищева для составления истории законов.  Но  и  эту

сравнительно  спокойную  отрасль  работы  Радищеву  не  доверили,  очевидно,

полагая, что он сумеет и из нее сделать слишком острые практические выводы.

     Один из членов комиссии прямо  говорит  о  том,  что  Радищев  "никаких

особых частей для составления  уложения  не  имел  и  упражнялся  на  полной

свободе".

     И  в  таких  условиях  Радищев  не  отказался  от  мысли   использовать

открывающиеся,   как   ему    казалось,    возможности    реформ    русского

законодательства  в  целях  подготовки  освобождения  крестьян.  Проект  был

подготовлен им еще в "Путешествии" (глава "Хотилов"). Очевидно, и до 1790 г.

он  занимался  вопросами  законоположения,  и  в  1802  г.  сделал   попытку

продолжать  эту  работу.  Им   написан   "Проект   гражданского   уложения",

разработанный  план   для   будущего   уложения.   Конкретизация   отдельных

параграфов, в частности, вопросов собственности и связанного  с  ними  права

наследия, не  могла  бы  быть  осуществлена  без  установления  юридического

равенства всех граждан перед лицом закона. Следовательно, Радищев пытался  и

в "Проекте" поставить вопрос об отмене крепостного  права,  на  этот  раз  в

законодательном порядке, "сверху".

     Очень скоро Радищев убедился в глубокой правоте своих слов о  том,  что

свободы нельзя ждать от советов "великих отчинников". Ни члены комиссии,  ни

тем более Александр I не были склонны к коренным преобразованиям. Их цели не

шли дальше мелких реформ, которые должны были подгримировать, сделать  более

благопристойным страшный лик самодержавно-крепостнической России.

     Тягостные впечатления усугублялись наблюдением за тем, что  происходило

на Западе. Буржуазная революция во Франции оборачивалась обществом, где "сто

гордых граждан утопают в роскоши, а тысячи не имеют надежного пропитания".

     Чем  дальше,  тем  больше  убеждался  Радищев  в   невозможности   хоть

что-нибудь сделать для облегчения участи  своего  народа.  То,  над  чем  он

"упражнялся на свободе", обречено было остаться на бумаге, не  претворившись

в жизнь. Выступления на заседаниях комиссии вызывали лишь  насмешку,  прямое

недовольство и угрозу новой ссылки. Изданные 8  сентября  1802  г.  указы  о

правах сената и об учреждении министерства подвели  итог  преобразовательной

комедии. Быть верным чиновником или придворным  поэтом  в  благодарность  за

личное освобождение Радищев не мог и не хотел.

 

     О умы, умы изящны,

     Та ли участь Муз, чтоб славить,

     Кто вам жизнь лишь не отъемлет,

     Иль, оставя вам жизнь гнусну,

     Даст еще кусок, омытый

     В крови теплой граждан, братьев!..

 

     11 сентября 1802 г. Радищев покончил  жизнь  самоубийством.  По  словам

сына, незадолго до смерти, он писал: "Потомство за меня отомстит".

 

 

 

На главную

Оглавление

 





Rambler's Top100