::

    

На главную

Оглавление

    


 Мои любимые книги  Тайные общества и секты


Составитель: Макарова Наталья

 

Часть первая. Религиозно просветительские тайные общества

 

ЯН ГУС И ГУСИТСКОЕ ДВИЖЕНИЕ. ИЕРОНИМ ПРАЖСКИЙ

 

     В начале XV века центром церковной оппозиции в Европе стала Чехия,  где

местное духовенство во главе с последователем Уиклифа  Яном  Гусом  (1369  -

1415),  поддерживаемое  чешскими  крестьянами,  мелкой  шляхтой,   городской

беднотой и бюргерами, выступало, с одной стороны, против роскоши и  жадности

высшего духовенства и продажи  индульгенций,  с  другой  -  против  немецких

помещиков и дворян.

     Джон Уиклиф (1320  -  1384),  английский  богослов,  оспаривал  принцип

непогрешимости пап, отвергал культ святых, торговлю индульгенциями, требовал

отказа церкви  от  земельной  собственности.  Католическая  церковь  осудила

учение   Уиклифа   как   еретическое.   Однако    сам    Уиклиф,    которому

покровительствовал английский король, избежал  участи  других  ересиархов  и

умер естественной смертью.

     Против гуситов объединялись немецкие феодалы  во  главе  с  императором

Сигизмундом и церковные иерархи во главе с папой римским.

     Чтобы покончить со смутой в церкви и расправиться с  гуситской  ересью,

Сигизмунд  и  Иоанн  XXIII  созвали  в  Констанце  XVI   вселенский   собор.

Констанцский собор открылся 5 ноября 1414  года.  На  нем  присутствовали  3

патриарха, 29 кардиналов, 35 архиепископов, более 150 епископов, 124 аббата,

578 докторов богословия, множество других церковников, которых  сопровождала

огромная челядь - около 18 тыс. человек.

     Среди светских делегатов были император Сигизмунд, посланцы 10 королей,

100 графов и князей, 2400 рыцарей,  116  представителей  городов.  Вместе  с

участниками собора, их слугами и сопровождавшими военными отрядами, гостями,

бродячими артистами (одних игроков на флейте было 1400)  и  проститутками  в

Констанцу съехалось около 100 тыс. человек. Это действительно  был  один  из

самых представительных соборов католической церкви.

     Самым драматическим, "памятным", по словам хронистов,  моментом  собора

был суд над выдающимся  представителем  реформационного  движения  в  Чехии,

мыслителем и гуманистом Яном  Гусом  и  его  казнь,  являющиеся  характерным

примером деятельности соборной инквизиции.

     Гус был вызван на собор Иоанном XXIII;  до  этого  он  был  отлучен  от

церкви  и  предан  анафеме,  однако  в  Проле,  под-держивемый   населением,

продолжал свою реформаторскую пропаганду. Гус решил явиться  на  собор,  тем

более, что неоднократно сам требовал его созыва и получил  охранную  грамоту

императора Сигизмунда, гарантировавшую ему  неприкосновенность.  Ответить  в

этих условиях отказом означало не только проявить трусость, что для борца за

правое дело, каким являлся Гус, было немыслимо, но и заранее  признать  себя

виновным в еретических проступках.  Между  тем  Гус  считал  себя  подлинным

христианином, а несогласных с ним церковных иерархов винил в отступлении  от

"истинного" учения Иисуса Христа.

     2 5 дней спустя после прибытия в Констанцу Гуса по приказу Иоанна XXIII

и кардиналов заточили в  подземелье  доминиканского  монастыря,  в  позорное

помещение - в келью рядом с отхожим местом. Арестовав Гуса, папа и кардиналы

нарушили охранную грамоту, данную ему императором Сигизмундом.

     Последний, тоже присутствовавший на  соборе,  с  присущей  коронованный

особам в таких случаях  щепетильностью  заявил,  что  его  охранная  грамота

имела, так сказать, "целевое назначение", а именно: должна  была  обеспечить

Гусу  "справедливое  разбирательство"  его  дела  на  соборе  и   дать   ему

возможность выступить перед соборными отцами  в  свою  защиту,  а  вовсе  не

спасти его от наказания за еретические воззрения.

     "Если же, - заявил Сигизмунд, - кто-либо будет продолжать  упорствовать

в ереси, то я лично подожгу (костер) и сожгу его".

     Арестовав Яна Гуса, собор присвоил себе функции  трибунала  инквизиции.

Он выделил следователей  и  фискалов,  которые  состряпали  против  чешского

богослова  обвинительный  акт  из  42  пунктов.  Собор  поручил  специальным

комиссариям  произвести  допрос  арестованного.  Допросы  Гуса  продолжались

несколько месяцев. В это время Иоанн XXIII бежал с собора.

     С уходом Иоанна XXIII со сцены можно было  ожидать  освобождения  Гуса,

однако его всего лишь перевели из одного места  заключения  в  другое  -  из

доминиканского  монастыря  в  замок  Тотлебен,  да   заменили   комиссариев,

назначенных бежавшим папой, новыми.

     В Тотлебене Гуса держали днем в ножных оковах, а  ночью  приковывали  и

руки к цепи, вделанной в стену. Вскоре в тот же замок был посажен  пойманный

Иоанн XXIII, но его держали здесь со всеми удобствами.  И  это  естественно,

ведь Иоанн выступал в роли раскаявшегося грешника, он признал все выдвинутые

против него собором обвинения; Гус же настаивал на своей невиновности,  т.е.

по мнению церковников, вел себя как упорствующий еретик.

     Гус  обличал  продажность,  распущенность,  стяжательство  и   жадность

церковников, но в этом ничего еретического не было.

     Ересь Гуса заключалась в том, что он  требовал  от  духовенства  строго

придерживаться   провозглашенных   церковью    христианских    добродетелей.

"Церковные иерархи выдают себя за наследников апостолов Христа?  -  вопрошал

Гус и отвечал: - Если они ведут себя соответственно, то  таковыми  являются,

если же наоборот, то они лжецы, и обманщики, и тогда власть вправе лишать их

церковных титулов и бенефиций".

     В начале июня 1415 года дело по обвинению Гуса в ереси было закончено и

его, закованного в цепи, перевели во францисканский монастырь  в  Констанце,

где заседал собор. 6 июня Гус предстал перед собором. Епископ Лоди  выступил

с обвинительной речью.

     Все попытки  Гуса  доказать  необоснованность  выдвинутых  против  него

обвинений решительно пресекались соборными отцами. Ему  попросту  не  давали

возможности говорить.  На  него  кричали,  плевали,  его  поносили,  ругали,

осыпали проклятиями. Соборные отцы провозглашали, что он хуже, чем  содомит,

Каин, Иуда, турок, татарин и еврей. Его сравнивали с "пресмыкающимся  змием"

и "похотливой гадюкой". Его выступления прерывались свистом,  топаньем  ног,

воплями: "В костер его! В костер!"

     Император Сигизмунд и соборные отцы не жалели усилий,  чтобы  заставить

своего узника принести повинную и  отречься  от  приписываемых  заблуждений.

Если бы им удалось вырвать у  своей  жертвы  публичное  покаяние,  этим  они

нанесли бы удар по его сторонникам в Чехии.  Гус  отказался  подчиниться  их

требованиям. Взамен он согласился присягнуть, что никогда не разделял  и  не

проповедовал приписываемых ему заблуждений и никогда не будет разделять  или

проповедовать их. Собор отверг эту формулу.

     Как и в большинстве подобного рода дел, в деле  Гуса  не  обошлось  без

Иуды-предателя. Врагам Гуса  удалось  перетянуть  на  свою  сторону  Стефана

Палеца, единомышленника Гуса, выступившего  против  него  в  роли  свидетеля

обвинения. Были использованы и некоторые  друзья  Гуса,  чтобы  убедить  его

покориться воле собора. Этого же требовал от него и император Сигизмунд.

     Убедившись, что от Гуса не удастся добиться самообвинения и  отречения,

собор объявил его упорствующим еретиком, лишил священнического сана, отлучил

от церкви и приговорил к сожжению на костре.

     Казнь Гуса была назначена на 6 июля 1415 года. В  тот  день  состоялось

самое торжественное в истории инквизиции аутодафе.

     Гусу дали в руки так называемую чашу искупления, и  один  из  епископов

провозгласил формулу проклятия: "О проклятый Иуда! За  то,  что  ты  покинул

совет мира и  перешел  в  стан  иудеев,  мы  отбираем  от  тебя  этот  сосуд

искупления!" Но Гус не оставался а долгу: "Я  верю  во  всемогущего  господа

бога, во имя которого я терпеливо сношу это унижение, и уверен,  что  он  не

отберет от меня его чашу искупления, из которой я надеюсь пить сегодня в его

королевстве!"

     Стражники  зажали  ему  рот  руками.  Семь  епископов  сорвали  с  него

священническое облачение и вновь призвали его отречься. Гус, повернувшись  к

присутствующим, заявил, что  не  может  покаяться  в  заблуждениях,  которых

никогда не разделял.

     Прежде чем бросить осужденного в костер, следовало его  соответствующим

образом подготовить к этому "акту веры".  Гусу  обрезали  ногти  и  остригли

тонзуру. Затем увенчали его голову шутовской бумажной тиарой,  разрисованной

чертями, на которой красовалась надпись "Се ересиарх".

     При этом возглавлявший эти колдовские действа епископ сказал Гусу:  "Мы

поручаем твою душу дьяволу!" Но Гус продолжал  со  стойкостью  и  упорством,

вызывавшими уважение даже его врагов, отвечать на каждый  удар  контрударом:

"А я посвящаю свою душу самому всепрощающему господу Иисусу Христу!"

     Когда в возникшей сутолоке с головы Гуса упал шутовской колпак, один из

стражников приказал служке: "Напяльте снова на него этот колпак,  чтобы  его

сожгли с чертями, его повелителями, которым он служил здесь на земле".

     Палачи долго  копошились  в  догоравшем  костре.  Голову  мученика  они

разбили кольями на куски и забросали  головешками.  Во  внутренностях  нашли

сердце, проткнули его острой палкой и старательно сожгли. Обуглившееся  тело

разорвали клещами, чтобы облегчить работу огню. В костер полетели  и  личные

вещи пражского магистра. Когда же огонь потух, то палачи старательно собрали

пепел и даже землю с места казни и бросили их в Рейн.

     Казнь Гуса вызвала волну гнева в Чехии, она оказалась пирровой  победой

для собора. Но в руках собора находился  еще  один  еретик,  правая  рука  и

сподвижник  Гуса  -  тоже  чешский  богослов,  Иероним  Пражский.   Потерпев

поражение с Гусом, соборные отцы решили взять реванш с Иеро-нимом: заставить

его отречься и подчиниться их воле.

     Иероним, как и  Гус,  был  последователем  Уиклифа,  идеи  которого  он

блестяще пропагандировал и защищал в университетах Германии, Польши, Франции

и Англии. Возвратившись после  долгих  странствований  по  Европе  в  Прагу,

Иероним примкнул к Гусу, сделавшись его восторженным поклонником.  Страстный

оратор, непревзойденный полемист, превосходный знаток богословских  текстов,

Иероним Пражский был грозой папистов, которые  ненавидели  его  больше,  чем

Гуса.

     Когда Гус отправился в Констанцу, Иероним оставался в Праге. Арест, суд

и нависшая над его учителем угроза смертной казни побудили Иеронима покинуть

Прагу и тайно явиться в Констанцу в надежде вырвать  Гуса  из  рук  соборных

отцов или оказать ему какую-либо помощь.

     Двухнедельное пребывание в Констанце  убедило  его  в  тщетности  таких

надежд. Иероним решил вернуться в Чехию, но по дороге в Прагу его схватили и

в цепях доставили на собор, где ему предъявили те же обвинения, что и  Гусу.

Иероним отказался покаяться, и его заточили в башню на кладбище  св.  Павла,

где держали скованным по рукам и ногам в  согнутом  положении,  на  хлебе  и

воде.

     Расправившись  с  Гусом,  инквизиторы  принялись   за   соответствующую

обработку Иеронима. Потрудились они основательно и небезуспешно. Их угрозы и

запугивания, казнь соратника и друга, ужасные условия заключения - все  это,

по-видимому, надломило волю Иеронима, и он  11  сентября  1415  года  заявил

соборным отцам, что готов осудить  учение  Уиклифа  и  Гуса,  а  также  свои

собственные еретические ошибки, отречься от них и подчиниться воле собора.

     23 сентября Иероним перед собором подтвердил свое  отречение.  Соборные

отцы присудили его к ссылке  в  один  из  монастырей  в  Швабии,  потребовав

написать своим единомышленникам в Чехию письмо,  осуждающее  учение  Гуса  и

свои собственные еретические ошибки. Иероним вновь подчинился и требуемое от

него письмо написал.

     И тем не менее соборные отцы продолжали держать Иеро-нима в заключении.

Это дало повод  его  друзьям,  присутствовавшим  на  соборе,  требовать  его

освобождения, а  врагам,  которых  было  большинство,  настаивать  на  более

строгом осуждении последователя Гуса. Последние  добились  назначения  новой

следственной комиссии, что было равносильно отмене  уже  принятого  по  делу

Иеронима соборного решения.

     Когда инквизиционные комиссарии начали новый  допрос  обвиняемого,  они

были поражены: перед ними предстал прежний Иероним - беспощадный  обличитель

язв и пороков церковной иерархии, антипапист, друг и последователь Уиклифа и

Гуса. Момент слабости прошел, и обвиняемый вновь "впал в ересь".

     23 мая 1416 года Иерониму на соборе  был  зачитан  новый  обвинительный

акт, на который он под улюлюканье, злобные выкрики и  брань  соборных  отцов

ответил, что берет назад  свое  отречение,  вырванное  у  него  под  угрозой

костра.

     30 мая рано  утром  собор  после  обедни  заслушал  обвинительную  речь

епископа  Лоди  против  Иеронима,  этого  еретика-рецидивиста,  отплатившего

собору за "снисходительное" к нему отношение "черной неблагодарностью".

     Было 10 часов утра 30 мая  1416  года,  когда  палач  раздел  Ие-ронима

Пражского донага, обернул вокруг его бедер кусок белой материи и привязал  к

столбу, обложенному сухим  хворостом  и  соломой.  Согласно  легенде,  когда

сердобольный палач предложил своей жертве зажечь огонь  за  его  спиной,  то

Иероним отказался от такой "услуги": "Пойди сюда, зажги  перед  лицом  моим,

если бы я боялся твоего огня, то никогда бы не явился сюда!"

     Иероним держался мужественно и стойко до последнего вздоха. Инквизиторы

сожгли все его личные вещи и тюремную постель, а пепел бросили в воды Рейна.

     Собор не удовлетворился казнями Гуса  и  Иеронима,  так  как  гуситская

ересь продолжала распространяться, несмотря на гибель вождей.

     Соборная инквизиция решила разделаться еще с  одним  видным  гуситом  -

Яном Хлумским, прибывшим вместе со своим учителем в Констанцу. Он  тоже  был

схвачен, заточен в темницу, подвергнут допросам с пристрастием. Хлумский  не

выдержал выпавших на его долю испытаний и отрекся от своих воззрений.  Собор

сохранил ему жизнь. Но после героической гибели гуситских  вождей  вырванное

силой раскаяние Хлумского  не  могло  оказать  какого-либо  влияния  на  ход

событий. Гуситы продолжали стойко  держаться  в  Чехии,  борьба  против  них

только начиналась...

 

 

 

На главную

Оглавление

 







Rambler's Top100