::

    

На главную

Оглавление

    


Кельтская мифология

 

 

Глава 8. ГЭЛЬСКИЕ АРГОНАВТЫ

 

Приготовления к войне продолжались целых семь лет. В этот период имел место удивительный эпизод, который можно назвать аргонавтикой гэльской мифологии. Эта история упоминается в «Словаре Кормака» (IX в.), а также в различных ирландских и шотландских манускриптах, в том числе и в Леканской книге.

Несмотря на свержение Бреса, фоморы по‑прежнему требовали от племени богини Дану уплаты ежегодной дани и присылали своих сборщиков податей, числом девять раз по девять. Те явились на «Балоров холм» и ожидали появления богов, приносящих им дань, но вместо этого увидели, как к холму приближается молодой мужчина. Он скакал верхом на Роскошной Гриве, жеребце Мананнана, сына Лира; на нем сверкали панцирь и шлем Мананнана, которые не могло пробить никакое оружие, а в руках у него были меч, щит и отравленные дротики. «Солнцу подобно, — гласит предание, — было лицо его и роскошь его облачения, так что глаза фоморов были не в силах выдержать это сияние». И неудивительно! Ибо это был сам Луг, Стреляющий далеко, бог Солнца — новый бог гэльского пантеона. Он напал на сборщиков податей, присланных фоморами, и перебил их всех, оставив лишь девятерых, которым приказал вернуться к своим хозяевам и передать им, как расправляются боги с наглецами.

Это вызвало в подводном королевстве настоящий переполох.

— Кем же был этот грозный воин? — спросил Балор.

— О, уж я‑то знаю, — отозвалась его жена. — Это, наверное, сын нашей дочери Этлинн; я даже могу предсказать, что, раз уж он решил связать свою судьбу с племенем своего отца, нам никогда больше не вернуть себе власть в Эрине.

Вожди фоморов поняли, что расправа со сборщиками податей, посланными ими в Эрин, означает, что клан Туатха Де Данаан умеет и будет сражаться насмерть. Чтобы обсудить план дальнейших действий, вожди собрали совет, в этом совете участвовали короли фоморов — Элатхан, Тетра и Индех, сам Брес, Балор Страшный Удар, Кетхлен Кривой Зуб, жена Балора, двенадцать белогубых сыновей, а также все друиды и вожди фоморов.

Тем временем Луг разослал гонцов по всему Эрину, призывая всех богов Туатха Де Данаан присоединиться к нему. На этот зов откликнулся даже отец самого Луга, Киан, представлявший собой солнечное божество второго плана и бывший сыном Диан Кехта, бога врачевания. Придя на равнину Муиртемне (или Муиртумне) [20], он заметил трех воинов в полном вооружении, направлявшихся в его сторону, к нему. Подойдя поближе, он узнал в них троих сыновей Туиреанна, сына Огмы. Их звали Бриан, Иухар и Иухарба. Между этими тремя братьями и самим Кианом, а также его братьями Кете и Ку по какой‑то причине возникла скрытая вражда. Киан понял, что очутился в трудном положении. «Если бы со мною были мои братья, — подумал он про себя, — мы задали бы этим наглецам хорошую трепку, а теперь я один, и мне лучше где‑нибудь спрятаться от них». Оглядевшись по сторонам, он заметил стадо свиней, пасшееся на равнине. Киан, как и все прочие боги, обладал способностью принимать любой облик и, шлепнув себя волшебной палочкой, тотчас превратился в поросенка, юркнул в стадо и принялся мирно пастись рядом с остальными свиньями.

Однако сыны Туиреанна успели его заметить.

— Что же сталось с тем воином, который минуту назад направлялся в нашу сторону по равнине? — обратился к братьям Бриан.

— Да, мы тоже видели его, — отвечали они. — Но теперь мы и ума не приложим, куда он мог подеваться.

— Значит, вы не проявили должной бдительности, которая просто необходима на войне, — заметил старший брат. — Но я‑то отлично знаю, что с ним сталось. Он шлепнул себя палочкой друидов и превратился в поросенка. Теперь он пасется вон в том стаде, уткнувшись рылом в землю, как и прочие свиньи. Я даже могу назвать его имя. Это не кто иной, как Киан, а он, сами знаете, наш давний недруг.

— Какая жалость, что ему вздумалось превратиться в свинью, — отвечали братья. — Ведь эти свиньи тоже принадлежат Туатха Де Данаан, и даже если мы захотим перебить их всех, Киан вполне может успеть ускользнуть от нас.

Тогда Бриан опять упрекнул своих братьев.

— Вы слишком невнимательны, — заявил он, — если не можете отличить волшебного оборотня от обычного зверя. Ну, ничего, я вас научу. — С этими словами он слегка шлепнул их своей собственной волшебной палочкой, после чего те превратились в огромных косматых псов и тотчас бросились к свиньям.

Псы— оборотни мигом нашли оборотня‑поросенка и выгнали его из стада на открытое место. Затем Бриан поднял свое копье и метнул его в поросенка. Раненый оборотень принялся умолять о пощаде.

— Это настоящее злодеяние с твоей стороны — брать в руки копье! — закричал он человеческим голосом. — Ты ведь знаешь, что я вовсе не поросенок, а Киан, сын Диан Кехта. Отпусти меня!

Иухар и Иухарба были готовы отпустить его, но их свирепый брат уверял их, что с Кианом надо покончить, даже если он сумеет воскреснуть хоть семь раз. Тогда Киан решил прибегнуть к хитрости.

— Отпусти меня, — попросил он, — хотя бы для того, чтобы я смог принять человеческий облик, прежде чем вы меня убьете.

— С радостью, — отозвался Бриан. — Мне даже будет гораздо приятнее убить человека, чем свинью.

Тогда Клан прочитал особое заклинание, сбросил облик свиньи и предстал перед братьями в своем настоящем виде.

— Теперь вы должны сохранить мне жизнь, — заявил он.

— Даже и не подумаем, — возразил Бриан. — Ну, тогда для вас настанут самые тяжелые дни, которых вы еще не знали, — продолжал Киан. — Если бы убили меня в облике свиньи, вам пришлось бы всего‑навсего заплатить цену свиньи, а если вы убьете меня сейчас, то уверяю вас, что никому и никогда еще в этом мире не приходилось платить такой огромный штраф за убийство, который придется уплатить вам за убийство меня.

Однако сыны Туиреанна не стали его слушать, сбили его с ног и принялись швырять в него камни до тех пор, пока его тело не превратилось в бесформенную массу. Шесть раз они пытались предать его тело земле, но земля в ужасе возвращала его обратно. На седьмой раз пашня все‑таки приняла его, и братья придавили его камнями и кое‑как засыпали землей. Похоронив Киана, они отправились в Тару. Тем временем Луг ждал, когда же вернется его отец. Однако тот все не приходил, и Луг решил сам отправиться на его поиски. Он нашел следы отца на равнине Муиртемне, а самого Киана нигде не было видно. И тогда вечная земля, которая была свидетелем убийства, заговорила с Лугом и поведала ему всю правду. Тогда Луг откопал тело отца и увидел, какую смерть пришлось ему принять. Затем он оплакал отца, опустил его обратно в землю, насыпал высокий курган [21] и поставил на нем каменный столб с памятной надписью на алфавите огам.

Вернувшись в Тару, Луг вошел в большой зал дворца. Зал был полон людей племени богини Дану, и Луг тотчас увидел троих сынов Туирсанна. Тогда Луг потряс «цепью вождя», с помощью которой гэлы взывали к вниманию собравшихся, и, когда все умолкли, произнес:

— Племя богини Дану, к вам обращаюсь я. Какую месть вы сочли бы достойной карой для убийцы вашего отца?

Присутствующие были поражены и не могли опомниться от изумления. И тогда король Нуада ответил за всех:

— Уж не твой ли отец убит?

— Увы, так оно и есть, — отозвался Луг, — более того, я вижу тех, кто это сделал, и они сами лучше меня знают, как все это случилось.

Тогда Нуада объявил, что он не удовлетворился бы ничем, кроме смерти убийц отца, и все остальные боги, в том числе и сами сыны Туиреанна, сказали то же самое.

— Итак, те, кто сделал это, подтвердили твои слова — воскликнул Луг. — Раз так, не выпускам их из зала, прежде чем они не расплатятся со мной за кровь моего отца!

— Если бы убийцей твоего отца был я, — заявил Нуада, — я посчитал бы, что дешево отделался, раз ты требуешь за убийство не смерти, а только расплаты.

Сыны Туиреанна шепотом посовещались между собой. Иухар и Иухарба склонялись признать свою вину, но Бриан опасался, что, если они признают себя виновными, Луг откажется от обещания взять с них только штраф и потребует их смерти. Стоя посреди зала, Бриан заявил, что хотя они и не убивали Киана, но из страха перед гневом Луга, который подозревает именно их, они согласны заплатить такой же штраф, как если бы убийцами были они.

— Разумеется, вам придется его выплатить, — проговорил Луг — А теперь я скажу вам, каким должен быть этот штраф. Слушайте: вы должны мне три яблока и свиную кожу, копье и двух коней с колесницей, и еще семь свиней и собаку, и вертел для жаркого, и три вопля на холме. Такова моя цена, и если она кажется вам слишком высокой, могу кое‑что сбавить, а если нет — платите, и поскорей.

— Даже если бы она была в сто раз более высокой, чем эта — отозвался Бриан, — мы и тогда не посчитали бы ее чрезмерной. Но она кажется настолько ничтожной, что я боюсь, как бы тут не крылась какая‑нибудь хитрость.

— А мне она вовсе не кажется ничтожной, — возразил Луг. — Поклянитесь мне перед всеми богами Туатха Де Данаан, что заплатите ее сполна, и я готов поклясться, что не потребую с вас ничего больше.

И тогда сыны Туиреанна поклялись перед всеми богами Туатха Де Данаан уплатить Лугу все сполна. И как только они принесли положенные клятвы, Луг повернулся к ним.

— А теперь, — заговорил он, — я объясню вам, какой именно штраф вам придется мне заплатить, и тогда решайте сами, велик он или нет. — И сыны Туиреанна, у которых сердце так от страха и запрыгало в груди, приготовились слушать его.

— Три яблока, которые я потребую с вас, — начал Луг, — это яблоки из сада Гесперид, находящегося где‑то на Востоке, на краю света. Яблоки эти величиной с головку месячного ребенка, имеют густо‑золотой цвет и по вкусу ничем не отличаются от меда. Тот, кто отведает их, исцеляется от всех болезней и ран, и, сколько бы их ни есть, они не становятся меньше. Поэтому я не возьму никаких других яблок, кроме них. Но знайте: хозяева этих яблок неусыпно сторожат их, поскольку им было открыто пророчество, что трое молодых воинов с Запада попытаются забрать их силой, и, хотя вы и кажетесь лихими смельчаками, я сильно сомневаюсь, что вам удастся раздобыть эти яблоки. Свиная кожа, которую я потребую с вас, — это свиная кожа Туиса, царя Греции. Кожа эта славится двумя достоинствами: во‑первых, она излечивает больных и страждущих от всех хворей, стоит им только хоть раз в жизни завернуться в нее; и, во‑вторых, струйка воды, протекшая по этой коже, на целых девять дней превращается в вино. Я думаю, что вам удастся заполучить ее у царя Греции, даже если вы будете умолять его. Теперь что касается копья: вы не догадываетесь, какое именно копье я с вас потребую?

— Пока что нет, — пробормотали они.

— Так знайте, что это — отравленное копье Писира, царя Персии. Оно поистине неудержимо в бою и отличается такой свирепостью, что его приходится держать под водой, иначе оно уничтожит весь город, в котором оно оказалось. Скоро вы сами убедитесь, как трудно будет раздобыть его. А два коня и колесница, о которых я упоминал, — это два волшебных коня Добхара, царя Сицилии, одинаково быстро мчащиеся и по земле, и по воде. Никакие кони на всем свете не могут сравниться с ними, и ни одна карета или повозка не идут ни в какое сравнение с колесницей, которую я потребую с вас.

Семь поросят, которых вы должны раздобыть для меня, — это поросята Изала, царя Золотых Столбов. Если их заколоть вечером, наутро они бегают как ни в чем не бывало, и каждый, кто отведает их мяса, навсегда исцелится от любых болезней. Собака, которую вам придется достать для меня, — это собака царя страны Иоруаидх. Ее кличка — Фаилинис, и собака эта мигом настигает и душит любого дикого зверя, какого только увидит. И ее раздобыть вам будет ох как нелегко.

Теперь о вертеле. Вертел, который вы должны принести мне, — это один из вертелов женщин с острова Фианхуиве, лежащего на дне моря между Альбой и Эрином.

А еще я потребую с вас трех воплей на холме. Холм, на котором они должны прозвучать, — это холм, прозванный Кнок Миодхаоин [22], находящийся к северу от Лохланна [23]. Миодхаоин и его сыновья никому не позволяют кричать и нарушать безмолвие на этом холме. Кроме того, именно они обучали моего отца тонкостям военного искусства, и даже если бы я простил вас, они вас никогда не простят. Поэтому, даже если вам удастся каким‑то образом раздобыть все требуемое, я просто уверен, что на этот раз у вас ничего не выйдет.

Итак, теперь вы знаете, какова плата за убийство которую я требую с вас, — заключил Луг.

Сынов Туиреанна объяли страх и ужас".

Это предание, по всей видимости, представляет собой творение некоего староирландского сказителя, поставившего себе задачу с помощью нескольких источников создать более или менее полный рассказ о том, как гэльские боги стали обладателями своих легендарных сокровищ. Копье персидского царя Писира — это, вне всякого сомнения, то же самое оружие, что и копье Луга, которое, по свидетельству другого предания, попало к клану Туатха Де Данаан со своей прародины — города Гориаса. Фаилинис, собака царя страны Иоруаидх, — это, конечно же, «волшебный пес Луга», отличавшийся неукротимой свирепостью в бою и превращавший воду, в которой ему доводилось искупаться, в вино; последним даром он обязан контаминации со свиной кожей царя Туиса. А семь свиней (поросят) царя Золотых Столбов представляют собой тех самых бессмертных поросят, из мяса которых Мананнан Мак Лир приготовил на своем знаменитом пиру угощение, даровавшее богам вечную молодость (см.  главу 6, «Прибытие богов»). Что же касается колесницы и коней, мчащихся по суше и по морю, то на них Мананнан обычно отправлялся из Эрина в кельтский Элизиум на дальнем Запасе, а яблоки, растущие в садах Гесперид, имеют то же небесное происхождение, что и яблоки, которыми утоляли голод обитатели страны бессмертных (см.  главу 11, «Боги в изгнании»). Что касается вертела, то он напоминает o трeх таких же предметах из Тары, сделанных Гоибниу и аccoциируемых с именами Дагды и Морриган.

Итак, бремя получения всех этих сокровищ было возложено на плечи трех сынов Туиреанна.

Братья, посоветовавшись друг с другом, решили, что им нечего и надеяться раздобыть все эти вещи, если они не обзаведутся волшебным конем Мананнана по кличке Роскошная Грива и волшебным челноком того же Мананнана, именуемым Усмиритель Волн, однако и коня, и челнок Мананнан, как на грех, отдал Лугу. И сынам Туиреанна пришлось обратиться с просьбой к самому Лугу. Коня бог Солнца им не дал, опасаясь, что им удастся слишком легко раздобыть для него все требуемое, а вот челнок взять позволил, потому что заранее знал, что копье Писира и кони Добхара вскоре потребуются богам в надвигающейся войне с фоморами. И братья, простившись с отцом, направились к берегу и вышли в открытое море, прихватив с собой и сестру.

— Ну, с чего же нам начинать уплату этой дани и что искать в первую очередь? — спросили братья Бриана.

— Нам придется искать и добывать их в том порядке, в котором Луг их перечислил, — отвечал он, и они направились в волшебном челноке к садам Гесперид и довольно скоро прибыли на место.

Высадившись на берегу, братья держали военный совет. Было решено, что лучше всего попытаться раздобыть яблоки, приняв облик соколов. У соколов достаточно крепкие когти, чтобы удержать в них яблоки, и быстрые крылья, чтобы ускользнуть от стрел, дротиков и камней из пращей, которые неминуемо обрушат на них стражники, охраняющие сад.

И братья, превратившись в птиц, легко проникли в сад сверху Все удалось как нельзя лучше, и они сорвали и унесли три яблока, ловко увертываясь от камней и стрел. Однако их беды на этом не кончились. Дело в том, что у царя той страны было три дочери, владевших колдовскими чарами. И царевны, волшебным образом превратившись в стервятников, бросились в погоню за соколами. Сыновья Туиреанна, первыми достигнув берега, превратились в лебедей и поспешили нырнуть под воду. Затем они незаметно подплыли к своему челноку и, взобравшись в него, поплыли в обратный путь.

Справившись с первым поручением, братья направились к царю Греции, чтобы попытаться раздобыть свиную кожу царя Туиса. Никто не мог проникнуть во дворец царя без уважительной причины или особой надобности, и братья решили притвориться поэтами, объявив привратнику, что они — барды из Эрина, ищущие милости у сильных мира сего. Привратник проводил их в просторный зал, где перед царем пели лучшие шиты Эллады.

Когда они закончили свои песни. Бриан, поднявшись, попросил позволения показать свое искусство. Царь милостиво разрешил, и Бриан запел:

 

О Туис, мы не скроем твоей славы:

Ты — словно дуб могучий над царями!

Хвала тебе! Одну свиную кожу

В награду я прошу за песню.

Густая мгла и бурные моря

Не помешали нам, воспеть тебя спешившим.

Ты щедр, о Туис! Лишь свиную кожу

В награду я прошу за песню.

 

— Песня неплохая, — заявил царь, — но только я не совсем понял ее.

— О, я все тебе объясню, — отозвался Бриан — Слова «Ты — словно дуб могучий над царями» означают, что подобно тому, как дуб царствует над всеми деревьями, так и ты, царь, превосходишь всех прочих царей благородством и родовитостью. Строка «Одну свиную кожу» имеет в виду ту самую свиную кожу, которой ты, царь, владеешь и которую я надеюсь получить от тебя в качестве награды за свою песню. А слова «Густая мгла и бурные моря//Не помешали нам, воспеть тебя спешившим» означают, что никакие препятствия не остановили нас, чтобы нам предстать пред троном того, кому преданы наши сердца.

— По правде сказать, твоя песня понравилась бы мне куда больше — отвечал царь, — если бы в ней не упоминалась свиная кожа. О поэт, ты поступил необдуманно. И тем не менее я прикажу отмерить этой кожей три гpуды красного золота, и все они будут твоими.

— Да благословят тебя боги за твою милость, царь! — воскликну Бриан. — Я знал, что получу щедрую награду!

Тогда царь послал за свиной кожей и приказал отмерить ею три груды золота. Увидев кожу, Бриан схватил ее левой рукой, а правой ударил слугу, державшего ее. Иухар и Иухарба мигом подхватили кожу, и братья поспешили к челноку, попутно убив и самого царя Греции.

— А теперь пойдем раздобудем копье царя Писира, — заявил Бриан. И братья, покинув Элладу, направились в своем челноке в Персию.

Идея притвориться странствующими поэтами настолько им понравилась, что братья решили воспользоваться ею опять. Прибыв в Персию, они тотчас направились во дворец царя Писира, как совсем недавно сделали это в Греции. Бриан для вида выслушал персидских поэтов, наперебой певших перед царем, а затем запел сам:

 

Ничто с копьем Писира не сравнится:

Во всех боях разит оно врагов.

Никто с Писиром не сравнится:

Он всех на свете победил.

Тис — благороднейшее из деревьев;

Его царем покорно все признали.

Копье из тиса промаха не знает.

Смертельные всем раны нанося.

 

— Что ж, твоя песня недурна, о далекий мой гость из Эрина, — произнес царь, — но с какой стати в ней упоминается мое копье?

— Дело в том, великий царь, — отвечал Бриан, — что я хочу получить твое копье в награду за свою хвалебную песню.

— Ты слишком дерзок, — возразил царь. — И если, выслушав песню, я сохраню тебе жизнь, это будет вполне достаточная награда за твои труды.

Бриан держал в руке одно из волшебных яблок Гесперид; он как нельзя кстати вспомнил о его магическом свойстве — способности возвращаться, как бумеранг руки бросившего его. И Бриан тотчас метнул яблоко в голову царю, да так сильно, что из нее брызнул мозг монарха Персии. Воины схватились было за оружие, но сыны Туиреанна труда разбили их и заставили отдать волшебное копье.

Теперь братьям надо было поспешить на Сицилию, чтобы раздобыть там коней и колесницу царя Добхара, однако на этот раз они больше не решились выдавать себя за странствующих поэтов, опасаясь, что слухи об их проделках могли достичь и столь отдаленных краев. Поэтому они решили притвориться бродячими воинами‑наемниками из Эрина, пришедшими к царю, чтобы наняться к нему на службу. Это, по их мнению, был самый удобный способ разузнать, где именно спрятаны кони и колесница. И братья, добравшись до царского дворца, встали во дворе прямо перед окнами царя.

Когда царь Сицилии услышал о появлении солдат‑наемников, служивших у разных царей на свете, он пригласил их поступить к нему на службу. Те охотно согласились, но, несмотря на то что пробыли у него целый месяц и еще две недели, им так и не удалось увидеть коней или хотя бы выпытать, где они спрятаны. И тогда братья отправились к царю и объявили ему, что хотят попрощаться с ним.

— Но почему? — спросил царь, которому вовсе не хотелось отпускать столь славных воинов.

— Мы готовы все объяснить тебе, о царь! — отвечал за братьев Бриан. — Дело в том, что ты не оказал нам честь посвятить нас в свои секреты, как всегда поступали прочие цари, у которых мы служили. Всем известно, что ты владеешь лучшими в мире конями и самой быстрой колесницей, а нам даже ни разу не позволили взглянуть на них!

— Да я бы тотчас показал их вам, стоило вам только сказать мне об этом, — отозвался царь. — Раз так, пойдемте и посмотрим. Мне редко удавалось заполучить на службу таких воинов, как вы, и мне не хочется расставаться с вами.

С этими словами царь повел их на конюшню, показал коней и велел запрячь их в ту самую колесницу, чтобы сыны Туиреанна сами могли убедиться, с какой невероятной скоростью она может мчаться по суше и по морю. Бриан незаметно подал знак братьям, чтобы те были начеку и не упустили столь редкую возможность. И когда колесница проносилась рядом с ними, Бриан мигом вскочил в ее и сбросил с нее возницу. Затем, развернув коней, ударил царя Добхара копьем Писира и убил его наповал. Братья тотчас вскочили в колесницу и умчались прочь.

Когда сыны Туиреанна прибыли в страну Изала, царя Золотых Столбов, слухи о них уже достигли царского двора. Царь сам вышел встретить их в порту и спросил, правду ли говорят, что от их рук пало так много славных царей. Братья отвечали, что все это правда, но они не держали никакого зла на убитых. Просто им надо было любой ценой раздобыть у них предметы, перечисленные Лугом. Тогда царь Изал спросил их, зачем они пожаловали в его страну, и братья отвечали, что им надо заполучить у него семь поросят для уплаты штрафа за убийство. И тогда Изал решил, что лучше уж подобру‑поздорову отдать им этих поросят и остаться друзьями с сынами Туиреанна, чем сражаться со столь опасными воинами. Сыны Туиреанна были очень рады этому, ибо уже успели порядком устать от сражений. Случилось так, что царь страны Иоруаидх, хозяин той самой страшной собаки, которую велел раздобыть им Луг, был мужем дочери царя Изала. Поэтому царь Изал не хотел, чтобы между мужем его дочери и сынами Туиреанна разгорелась кровавая вражда. Он предложил Бриану и его братьям сопровождать их в страну Иоруаидх, чтобы попытаться убедить тамошнего царя добром отдать им его ужасную собаку. Братья охотно согласились, и вскоре все вместе ступили на "прекрасный, дивный берег страны Иоруаидх [24]", как именуется она в манускрипте. Однако царь этой страны, зять Изала, не пожелал слушать никаких доводов Он мигом собрал своих воинов и вступил в бой с братьями, но те разбили войско царя и потребовали отдать им собаку, угрожая в противном случае лишить его жизни.

Все эти трудные подвиги происходили на суше, но самое трудное ожидало их впереди. Ни один корабль, даже волшебный Усмиритель Волн Мананнана, не мог проникнуть на остров Фианхуиве, лежавший на дне моря между Эрином и Альбой. И тогда Бриан, оставив братьев в челне, надел «непромокаемый наряд и водрузил на голову поозрачный стеклянный шлем» — поистине удивительное поевнеирландское описание водолазного костюма. Облачившись в этот наряд, он погрузился на дно моря и провел там целых четырнадцать дней, пока не обнаружил остров. Но когда он наконец отыскал его и вошел в чертоги королевы, она со своими морскими девами были настолько очарованы мужеством Бриана, дерзнувшего проникнуть в их подводное царство, что без всяких возражений преподнесли ему вертел и поскорее отпустили обратно.

Тем временем Луг с помощью волшебных чар уже узнал, что сыны Туиреанна сумели раздобыть все, что он потребовал с них в уплату за кровавое злодеяние, совершенное ими. Он захотел, чтобы они поскорее вернулись в его владения, прежде чем его жертвы издадут три вопля на Миодхаоиновом холме. И Луг решил прибегнуть к друидическим заклинаниям, которые заставили братьев напрочь забыть о последней части штрафа и вернуться в Эрин. Вернувшись, братья поспешили к Лугу, чтобы отдать ему свои трофеи, но тот куда‑то исчез, оставив приказание, чтобы они передали всю свою добычу Нуаде, царю Туатха Де Данаан И вот, когда братья, казалось, справились со своей невыполнимой задачей, Луг неожиданно вернулся в Тару и увидел, что сыны Туиреанна вернулись. Луг обратился к ним

— Разве вы забыли, что штраф следует уплатить полностью, не пропустив никакой малости? А вы что сделали? Разве вы испустили три вопля на Миодхаоиновом холме?

Тут с братьев мигом слетели магические чары забвения, и они сразу все вспомнили. Сыны Туиреанна со стыдом удалились, чтобы исполнить последнее приказание.

Миодхаоин сразу же заметил братьев, как только те высадились на берегу, и поспешил к ним навстречу. Бриан первым напал на него, и они долго сражались, проявляя ярость медведя и храбрость льва, наконец Миодхаоин пал.

Тогда трое сыновей Миодхаоина, Корк, Конн и Эдх, поспешили в бои, чтобы отомстить за смерть отца, но трое сынов Туиреанна пронзили своими копьями тела сыновей Миодхаоина.

Так погибли сыновья Миодхаоина, но на телах сынов Туиреанна зияли столь ужасные раны, что сквозь них свободно могла пролететь птица. Однако Бриан, собравшись с силами, поднялся на ноги и, поддерживая братьев, помог им встать, и все трое испустили слабые, едва слышные крики. Волшебный челнок принес их, едва живых, в Ирландию. Выбравшись на берег, они послали своего отца, Туиреанна, к Лугу, чтобы тот упросил бога дать им на время волшебную свиную кожу, чтобы она исцелила их раны.

Однако Луг отказал им, посчитав их бой с сыновьями Миодхаоина настоящей местью за смерть своего отца, Клана. Так умерли сыны Туиреанна, а их отец спел над ними прощальную песнь, которая оказалась погребальной и для него самого, ибо он тоже умер с ними.

Так кончается эта знаменитая легенда, «Судьба сынов Туиреанна», известная как одна из «Трех скорбных преданий Эрина». Двумя другими являются «Судьба детей Лира», пересказ которой приводится в главе 11, и «Судьба сынов Усны», с которой читатель может познакомиться в главе 14.

 

 

кельтский узоркельтский орнаменткельтский узел

 

 

 

На главную

Оглавление

 

 

 







Rambler's Top100