::

    

На главную

Оглавление

    


Кельтская мифология

 

 

Глава 6. ПРИБЫТИЕ БОГОВ

 

Племя богини Дану было далеко не первыми божествами, обитавшими в Ирландии. Задолго до их появления на острове уже были боги‑странники, канувшие «во тьме и бездне времен». В этом отношении кельтская мифология напоминает верования других народов. Почти у всех древних племен мы встречаем древний, забытый круг божеств, пребывающих в тени богов правящего пантеона. Такими были Кронос и титаны эллинов, свергнутые Зевсом, который даже Гесиоду казался богом‑parvenu [14]. Гэльские предания упоминают о двух династиях богов, существовавших до появления Туатха Де Данаан. Первой из них было «племя Парталона». Парталон, их глава и предводитель, сын Серы, пришел — как приходят в этот мир, согласно представлениям кельтов, вообще все люди и боги — из потустороннего мира и высадился в Ирландии со свитой, состоявшей из двадцати четырех мужчин и двадцати четырех женщин, в число которых входила и его собственная жена, королева Дилгнейд. Первого мая, на праздник, именуемый Белтейн, королева была посвящена (т. е., возможно, принесена в жертву) Билу, богу смерти. В те давние времена Ирландия представляла собой одну голую равнину, лишенную всякой растительности; на острове было всего три озера и девять рек. Но по мере увеличения численности племени Парталона площадь страны постоянно расширялась. По мнению одних, это произошло чудесным образом, по мнению других — в результате неустанного труда племени Парталона. Как бы то ни было, за каких‑нибудь триста лет после прихода этого племени число равнин на острове выросло с одной до четырех, появилось семь новых озер, что было весьма кстати, поскольку численность самого племени Парталона, несмотря на постоянные битвы с фоморами, возросла с сорока восьми человек до пяти тысяч.

Войны, разумеется, были неизбежными. Все, чем правят истинные боги, являет собой вечную противоположность деяниям и владениям не‑богов — силам тьмы, зимней стужи, зла и смерти. Племя Парталона вступило в успешную борьбу со всеми этими темными силами. На равнине Итх Парталон нанес поражение их предводителю, гигантскому демону по имени Кихол Безногий, и разогнал толпы отвратительных исполинов и монстров. После этого наступил мир, продолжавшийся долгих триста лет. Затем, в тот же самый роковой день первого мая, на острове начался мор — таинственная эпидемия, продолжавшаяся неделю и уничтожившая все племя. Перед самым концом уцелевшие решили собраться вместе на той самой первой равнине, получившей название Сен Магх , что означает «старая равнина», чтобы живым было удобнее предавать земле умерших. Место погребения племени и сегодня нетрудно узнать по высокому холму в окрестностях Дублина, именуемому на картах «Таллахт», а в старину известному под названием Тамлехт Муинтре Партолайн , то есть «Чумная могила племени Парталона». Это, по‑видимому, представляет собой развитие наиболее ранней версии легенды, в которой чума даже не упоминалась, а рассказывалось о том, что племя Парталона, проведя несколько веков в Ирландии, возвратилось в потусторонний мир. Здесь мы скорее всего имеем дело с последствием постепенной эфемеризации, то есть превращения древних богов в обычных земных людей.

Вслед за племенем Парталона в Ирландию пришло племя Немхеда, воспринявшее традиции, предания и даже занятия своих предшественников. В эпоху их владычества Ирландия вновь расширила свои земли; на ней появились двенадцать новых равнин и четыре озера. Как и племя Парталона, люди Немхеда вели упорную борьбу с фоморами и в четырех решающих сражениях одержали победу над ними. После этого Немхед и еще более двух тысяч людей племени умерли от таинственной эпидемии, а оставшиеся в живых подверглись жестоким гонениям со стороны фоморов. Два короля фоморов, Морк, сын Дела, и Конан, сын Фебара, воздвигли на острове Тори башню из стекла. Этот остров, который всегда был источником их силы и где до сего дня рассказывают предания об их деяниях, служил для них своего рода опорным пунктом, откуда они требовали со всех ирландцев ужасную дань, весьма напоминающую дань, о которой рассказывается в греческом мифе о критском Минотавре. Две трети детей, родившихся у племени Немхеда в течение года, должны были приноситься в жертву на празднике Самхейн. Доведенные до предела отчаяния, уцелевшие люди племени Немхеда осадили башню и захватили ее, убив самого Конана. Однако торжество их оказалось недолгим. Другой король фоморов, Морк, собрал войско и нанес людям Немхеда столь сокрушительное поражение, что из шестнадцати тысяч мужчин, участвовавших в штурме башни, в живых осталось не более трети. И уцелевшим пришлось вернуться, откуда пришли, или умереть, что на языке мифа означает одно и то же.

Невозможно не заметить большое сходство между двумя этими мифическими вторжениями в Ирландию. Особенно показательно в этом отношении упоминание о загадочной эпидемии, погубившей все племя Парталона и почти всех людей Немхеда. Можно предположить, что эти легенды попросту дублируют друг друга и что первоначально существовало только одно предание, по‑разному воспринятое и усвоенное мифологизированным сознанием иберийцев и кельтов. По‑видимому, предание о Немхеде имеет кельтские корни, а легенда о племени Парталона возникла у аборигенов Ирландии. Имя Парталон, начинающееся на "п", является совершенно чуждым для гэльского языка. Более того, старинные хронисты приписывают Парталону дальних предков, определенно неарийские имена которых всплывут впоследствии в именах вождей Фир Волга. Немхед появился в Ирландии значительно позже, чем Парталон, подобно тому как гэлы, «сыны Мил Эспэйна», или милесиане, пришли на остров позже, чем иберийцы, или «люди Фир Болг».

Люди Фир Болг упоминаются в мифах как вторые колонизаторы Ирландии. В различных преданиях говорится о том, что они пришли из Греции или «Испании», что, по‑видимому, представляет собой постхристианский эвфемизм кельтского Гадеса, или Аида. Этот народ состоял из трех племен, именовавшихся «Фир Дхомхнанн», или «люди Домну», «Фир Гаилиоин», или «люди Гаилиоин», и «Фир Болг», или «люди Болг», но, несмотря на традицию, предписывающую называть весь племенной союз по имени первого племени, их обычно называли как раз наоборот — по имени последнего. Сохранилось немало любопытных историй об их жизни в Греции, о том, как они пришли в Ирландию, но все эти предания скорее всего вымышленные и не находят подтверждения в наиболее древних текстах.

Так, мы узнаем, что в годы их владычества люди Фир Болг поделили Ирландию между собой: клан Фир Болг правил в Ольстере, клан Фир Дхомхнанн, разделившийся на три отдельных королевства, занял Норт Мунстер, Саут Мунстер и Коннахт; а клан Фир Гаилиоин владел Лейнстером. Границы всех пяти этих провинций сходились на холме, именовавшемся в старину «холм Балора», а впоследствии получившем название «Уиснехский холм». Холм этот находится неподалеку от Ратхконратха в графстве Уэст Метх и, как считается, в глубокой древности отмечал собой самый центр Ирландии. Люди Фир Болг правили страной с момента ухода племени Немхеда и до появления племени богини Дану. Всего за этот период у них сменилось девять верховных королей. Когда в Ирландию прибыли боги клана Дану, островом правил король по имени Эохаидх, сьш Эрка, по прозвищу Гордый. Других свидетельств о существовании этого народа в Ирландии у нас практически нет. Однако совершенно очевидно, что первоначально это были не боги, а некое доарийское племя, которое, как обнаружили гэлы, высадившиеся в Ирландии, уже успело обосноваться на острове.

Существуют условия, при которых племя, стоящее на определенном этапе развития культуры, считают другие племена, находящиеся на более низкой стадии, либо полубогами, либо, напротив, полубесами. Страх и подозрительность, с которыми древние кельты относились к преуспевающим аборигенам острова, привели к тому, что они были наделены чертами «сверхчеловеков». Кельты очень боялись тех магических ритуалов, которые практиковали туземцы в своих хорошо укрепленных святилищах на холмах или труднодоступных островках посреди болотистых трясин. Гэлы, почитавшие себя детьми света, сторонились этих мрачных иберийцев, «детей тьмы». Да и сами названия их племен нередко давали для этого все основания. Так, существовали племена Корка‑Оидки  («Люди тьмы») и Корка‑Дуибхни  («Люди ночи»). Земли одного из племен западной Ирландии, так называемых Хи Дорхаиди  («Сыны мрака»), именовались «страной ночи». Кельты, принесшие с собой в Ирландию своих собственных богов, отказывались верить, что даже клан богов, Туатха Де Данаан, мог без боя отобрать земли у столь искушенных колдунов и волхвов, как иберийцы.

Кроме того, эти племена, или кланы, считались каким‑то образом связанными с пресловутыми фоморами. Подобно тому, как наиболее крупное иберийское племя именовало себя «люди Домну», фоморы назывались «богами Домну», а один из их царей, Индех, — «сыном Домну». Таким образом, совершаемая в вечности битва между богами — детьми Дану и гигантами, сынами Домну, служит своего рода перенесенным в потусторонний мир отражением памяти о реальных столкновениях и битвах между интервентами‑кельтами и аборигенами‑иберийцами. Эти образы получили свое отражение и в позднейшем цикле о героях. Племена, захватившие Ольстер, par excellence [15] арийцы и гэлы, вовсе не были столь свирепыми врагами, как кланы Фир Дхомхнанн из Мунстера или Фир Гаилиоин из Лейнстера. Некоторые ученые усматривают в поздних преданиях о смертельной борьбе между Верховным королем Ирландии и мятежными фианами [16] последний исторический или мифологический отголосок межплеменных конфликтов древности.

Наконец, вслед за такими интервентами, как клан Фир Болг или фоморы, в Ирландии появились Туатха Де Данаан, клан гэльских богов. Древнейшее, по всей видимости, предание гласит, что они появились прямо с небес. Впрочем, более поздние версии этого предания утверждают, что их обителью была земля. По мнению одних, они обитали на севере, другие полагали, что они жили «на островах на южной окраине света». Жили они в четырех мифических городах, именовавшихся Финиас, Гориас, Муриас и Фалиас, где изучали поэзию и магию (на взгляд архаического сознания, две весьма близкие дисциплины), и именно оттуда принесли в Ирландию четыре главных своих сокровища. Из Финиаса на остров попал меч Нуады, от ударов которого никто из живых не мог ни укрыться, ни спастись; из Гориаса — смертоносная пика Луга; из Муриаса — знаменитый котел Дагды, а из Фалиаса — «Файлский Камень», более известный как Камень Судьбы, который впоследствии попал в руки первых королей Ирландии. По легенде, этот камень, когда к нему прикасались справедливые короли Эрина, обладал магической способностью утишать плач и горе. Некоторые считали этим волшебным камнем тот самый грубый обломок скалы, который Эдуард I в 1300 году приказал перенести из Скоуна в Вестминстерское аббатство, где он и хранился вплоть до 1996 года, будучи вмонтированным в коронационный трон. В этой связи можно указать на любопытный факт: в то время как шотландские легенды уверяют, что этот таинственный камень попал в Шотландию из Ирландии, ирландские предания также утверждают, что он был принесен в Шотландию из Ирландии.

Эти свидетельства представляются вполне убедительными, однако ведущие специалисты по археологии полагают, что Стоунский камень и Тарский камень не являются и никогда не являлись одним и тем же камнем.

Настоящий Лиа Файл (Файлский камень) всегда оставался в Ирландии и был перенесен со своего древнего места на вершине Тарского холма в 1798 году на могилу мятежников, похороненных возле кургана, известного в наши дни под названием «могила Кроппи».

Откуда бы — с небес или с края земли — ни пришли боги клана Туатха Де Данаан, они целой толпой высадились на берег Ирландии в тот самый мистический день первого мая, не встретив никакого отпора. Более того, туземцы, которых Харлейский манускрипт именует людьми клана Фир Болг, даже не заметили их. И чтобы и дальше оставаться не замеченными для аборигенов, Морриган, Бадб и Маха решили прибегнуть к помощи тех магических познаний, которыми они овладели в бытность в Финиасе, Гориасе, Муриасе и Фалиасе. Они рассеяли «дожди и густые непроницаемые „друидические“ туманы» по всем землям Ирландии, под воздействием которых на людей клана Фир Болг прямо из воздуха хлынули огонь и кровь, так что бедным туземцам пришлось три дня и три ночи прятаться в глухих убежищах. Однако у клана Фир Болг тоже были свои собственные друиды, и им в конце концов удалось остановить эту беду, прочитав ответные заклятия, в результате чего чары рассеялись и воздух опять стал чистым и прозрачным.

Тем временем клан Туатха Де Данаан, продвигаясь все дальше на запах, достиг места, именуемого «Морская равнина» в Лейнстере, где и встретились армии противников. Для начала оба войска выслали вперед по парламентеру для переговоров. Воины молча двинулись навстречу друг другу, зорко оглядывая один другого из‑за края щита. Но затем, сойдясь поближе, они разговорились, проявляя особый интерес к оружию друг друга, так что стали почти друзьями.

Воин клана Фир Болг с восхищением взирал на «очень красивые, тонкие, легкие и остроконечные копья» бойца Туатха Де Данаан, а на посланника клана богини Дану не меньшее впечатление произвели пики Фир Болг, «тяжелые, толстые, без наконечников, но остро заточенные». Слово за слово воины решили обменяться оружием, чтобы каждая из сторон, осмотрев оружие противника, могла хотя бы приблизительно оценить его силу. Перед тем как расстаться, посланник Туатха Де Данаан предложил клану Фир Болг через его посла заключить мир и поделить страну на две равные половины.

Вернувшись к своим, посол Фир Болг посоветовал им принять это предложение, однако их король Эохаид не пожелал этого. «Если мы отдадим этим чужеземцам половину, — заявил он, — они скоро потребуют и другую».

В то же время оружие клана Фир Болг произвело сильное впечатление на племя богини Дану. Воины Дану решили занять более удобную позицию для боя и, отступив к западу, на земли Коннахта и оказавшись на равнине, именовавшейся в древности Ниа, а в наши дни — Маг Туиред, что неподалеку от современной деревушки Конг, они решили построить свои ряды прямо перед перевалом Балтаган (современный Бенлеви), чтобы в случае поражения можно было спастись бегством.

Воины Фир Болг не отставали от них и расположились лагерем на противоположном краю равнины. Наконец Нуада, король клана Туатха Де Данаан, прислал парламентера с такими же предложениями, как и накануне. Однако клан Фир Болг вновь отверг их.

«Значит, — спросил их парламентер, — вы собираетесь дать нам бой?»

«Мы хотели бы заключить перемирие, — отвечали воины Фир Болг, — нам нужно починить оружие, почистить шлемы и наточить мечи. Кроме того, мы хотели бы сделать такие же копья, как у вас, а вы, наверное, тоже не прочь обзавестить такими пиками, как наши».

Итак, в результате этих по‑рыцарски честных, но, на взгляд современных дипломатов, наивных переговоров было заключено перемирие, продолжавшееся сто пять дней.

Наконец в середине лета два противоборствующих войска сошлись на поле боя. Воины богини Дану, сомкнувшие «свои широкие, обитые красной материей щиты», представляли собой настоящий «огненный строй». Им противостояли воины Фир Болг, «сверкая и поблескивая мечами, копьями, кинжалами и дротиками». Бою предшествовали смертельные поединки, в которых трижды девять бойцов Туатха Де Данаан противостояли такому же числу воинов Фир Болг и все до одного пали в бою. Затем последовали новые переговоры, целью которых было решить, как сражаться дальше: каждый день или через день. Более того, Нуада получил от Эохаида заверения, что в битвах непременно будет участвовать одинаковое количество бойцов с каждой стороны, хотя это, как сообщает нам легенда, было «очень невыгодно для короля [клана] Фир Болг, поскольку его войско имело большой численный перевес». Последовавшие за этим боевые действия представляли собой множество отдельных поединков, напоминающих битвы греков с троянцами, описанные в «Илиаде». В конце каждого дня победители возвращались в свой стан и освежались и залечивали раны, погружаясь в ванны с отваром из целебных трав.

Итак, первая битва при Маг Туиред продолжалась четыре дня, и обе стороны понесли тяжелые потери. Герой клана Фир Болг, Сренг, сразившийся с Нуадой, королем богов, нанес ему страшный удар и отрубил королю руку и половину щита. Гораздо меньше повезло Эохаиду, королю клана Фир Болг: он поплатился жизнью. Жестоко страдая от жажды, он с сотней уцелевших воинов отправился на поиски воды. Враги преследовали их вплоть до берегов Бали‑исадара в Слиго. Здесь король попытался отбиться от преследователей, но был убит, и на его могиле был насыпан курган. Оставшиеся в живых воины клана Фир Болг, числом не более трехсот, решили сражаться до последнего и не сдаваться. Однако бойцы Туатха Де Данаан предложили им во владение пятую часть Ирландии, какую они сами пожелают выбрать. Фир Болг согласились и выбрали Коннахт, ставший с тех пор их пристанищем на многие века, так что даже в XVII веке там можно было встретить людей, считавших себя потомками Сренга.

Письменные свидетельства об этом событии отличаются исторической достоверностью и, лишенные всякой мифологизации, резко контрастируют с описанием другой битвы того же названия, в которой Туатха Де Данаан сражались с полчищами фоморов. В Конге, расположенном неподалеку от места этой исторической драмы, сохранились архаические предания о них. На равнине «южной Маг Туиред» (как ее стали назвать, чтобы отличить от другой равнины — «северной Маг Туиред») сохранилось немало каменных кругов и курганов. Особенно много каменных кругов в окрестностях самой деревни; местные предания утверждают, что в старину их было гораздо больше, но их камень пошел на постройку стен и дамб. На месте, считающемся ареной древней битвы, тут и там встречаются большие пирамиды из камней. Ирландский хирург и любитель древностей сэр Уильям Уайльд, отец знаменитого Оскара Уайльда, пишет в своей книге «Луг Корриб: камни и острова», что его буквально поразило неожиданное сходство между деталями описания легендарного сражения, представленного в одном старинном манускрипте, и сохранившимися до наших дней преданиями, связанными с этими курганами, кругами и пирамидами. Это сходство говорило лишь об одном: свидетельства преданий имели абсолютную историческую достоверность. Некоторые совпадения весьма любопытны. Уайльд считал, что «клан Фир Болг» представлял собой колонию племени белгов, а «Туатха Де Данаан» были племенем данов. Однако племя богини Дану имеет столь явные мифические черты, что бесполезно и бессмысленно пытаться искать реальный его прототип в земном мире. Поистине сверхчеловеческие черты резко отличают Туатха Де Данаан от клана Фир Болг. В эпическом цикле об их подвигах со всей определенностью говорится о том, что Туатха Де Данаан — существа божественно плана, тогда как кланы Фир Болг, Фир Дхомхнанн и Фир Гаилиоин — такие же смертные люди, как и прочие жители Ольстера. Позднейшие исторические свидетельства упоминают о милесианских королях и о том, что трем указанным кланам было разрешено — при непомерно высокой арендной плате — селиться также в других районах Ирландии, за пределами Коннахта. Именно они в античных и средневековых анналах и хрониках нового времени именуются древнейшими жителями этой страны. По‑видимому, истина в данном случае заключается в том, что вся эта история войны между богами и кланом Фир Болг — плод домыслов сравнительно более позднего времени. В наиболее ранних документах есть упоминания лишь об одной битве при Маг Туиред. Появление своего рода «битвы‑двойника», по всей вероятности, следует отнести к XI веку, а ее автор вполне мог воспользоваться легендами, повествующими о подлинном сражении, в котором в старину встретились два неизвестных войска, положив этот эпизод в основу своей компиляции. Она не имеет никакого отношения к подлинно мифологическому преданию о некой грандиозной битве, в которой Туатха Де Данаан, боги гэлов, сражались с фоморами, богами иберийцев.

Очень интересна и даже забавна легенда, сохранившаяся в Книге Бурой Коровы. Она озаглавлена «Легенда о Туан Мак Кэйрелле»; в ней излагается своя собственная версия вторжения иноземцев в Ирландию.

Согласно этой легенде, святой Финнен, ирландский аббат, живший в VI веке, отправился с мирной миссией к некоему вождю по имени Туан Мак Кэйрелл, жившему неподалеку от монастыря Финнена, в деревушке Мовилл, графство Донегал. Туан отказался принять его, и святой целое воскресенье терпеливо просидел на пороге у двери вождя, пока, наконец, суровый воин‑язычник не впустил его в дом. Так между ними установились добрые отношения, и святой спокойно вернулся к своим монахам.

«Туан — человек добрый, — сообщил он им. — Он скоро придет к нам и поведает древние ирландские предания».

Этот понятный человеческий интерес к старинным мифам страны, по наблюдению многих исследователей, является характерной чертой, на которую постоянно указывают литературные памятники первых веков распространения христианства в Ирландии.

Вскоре после этого Туан действительно нанес святому ответный визит и пригласил его со своей братией посетить его крепость. Монахи спросили вождя, как его имя и откуда он родом, и были поражены его ответом. Вождь заявил: «Меня зовут Туан, сын Кэйрелла. Однако прежде я носил другое имя: Туан, сын Старна, сына Серы; мой отец, Старн, был братом Парталона».

«Поведай же нам историю Ирландии», — обратился к нему святой Финнен, и вождь начал свой рассказ.

Парталон, по его словам, был первым человеком, поселившимся в Ирландии. После страшного мора удалось выжить одному Туану, «ибо в старину никогда не бывало, чтобы после боя не оставалось хотя бы одного человека, который мог бы рассказать о случившемся». Туан остался один на всем острове, бродил от одной опустевшей крепости к другой, от скалы к скале, пытаясь найти укрытие от волков. Так он прожил в одиночестве целых двадцать два года, скитаясь по безлюдным пустыням, и в конце концов состарился и совсем одряхлел.

"В те времена Ирландию захватил Агноман, сын Немедха. Он [Агноман] был братом моего отца. Я видел его с вершины утеса и постарался держаться подальше от него. Я весь оброс волосами, поседел, стал морщинистым и дряхлым, был наг и страшен на вид, словно зверь. И вот однажды вечером я заснул, а когда проснулся утром, обнаружил, что превратился в оленя. Я снова стал молодым и полным жизненных сил и запел о приходе Немхеда и его клана и о своем собственном нежданном превращении: «Теперь я принял новый облик, и кожа у меня разгладилась; меня переполняет радость и чувство неожиданной победы: еще вчера я был и слаб, и беззащитен!»

Так Туан стал королем всех оленей Ирландии, и оставался им на всем протяжении правления Немхеда.

Затем он рассказал о том, что немедийцы отправились в Ирландию целым флотом, насчитывавшим тридцать две большие лодки, каждая из которых вмещала тридцать человек. Они провели в плаваниях долгих полтора года, большинство из них погибло от голода, жажды и кораблекрушений. Спастись удалось лишь девятерым: это были сам Немхед и еще четверо мужчин и четыре женщины. Они высадились в Ирландии, и со временем численность этого клана достигла 8600. Затем все они таинственным образом умерли.

К Туану опять вернулись старость и дряхлость, но его ожидало новое перерождение. "Однажды, когда я стоял у входа в пещеру, — я хорошо это помню, — мое тело внезапно преобразилось и приняло другой облик. Теперь я стал диким вепрем и запел новую песню:

«Теперь я вепрь — а было время, когда я сиживал в кругу людей и рассуждал о Парталоне. Сияло солнце, и звучала песня. О, как хвалили все мои слова! Как нравились они прекрасным девам! А колесница вдохновенья несла меня все дальше по царству красоты. Как сладостно звучал мой голос! Мой шаг был легок и тверд в бою. Лицо мое сияло от восторга. И вот теперь — увы! — я стал угрюмым черным вепрем… Да, так и есть. Я вепрем стал. Зато я вновь помолодел, стал сильным и счастливым. Стал королем всех кабанов и вепрей в Ирландии и, следуя обычаям своим, покинул свое новое пристанище, почуяв, что беспомощная дряхлость опять преследует меня, и возвратился вновь на земли Ольстера. Там, только там мне удавалось преобразиться, сбросив старый облик. Вот почему я поспешил туда, в тот край, где я смогу облечься в новую и молодую плоть».

Затем Туан, продолжая свой рассказ, поведал, что на побережье Ирландии высадился Семион, сын Стариата, от которого и произошли впоследствии Фир Болг и другие кланы, заявившие о себе в более позднюю историческую эпоху. И опять к нему вернулись старческая слабость и дряхлость, а за ними последовало новое преображение: на этот раз он превратился в «огромного морского орла» и опять обрел молодость, свежесть и крепость сил. После, этого он рассказал монахам, что тут появились Туатха Данаан, племя Дану, «те истинные боги и мнимые божки, от коих, как известно всем и каждому, ведут свой род ученые мужи Ирландии». Вслед за ними появились сыны Мил Эспэйна, победившие Туатха Де Данаан и подчинившие их себе. В это время Туан пережил новое превращение; он крепился и не спал целых девять дней, но затем «на меня напал глубокий сон, и я нежданно стал лососем». Он долго жил в речных стремнинах, не раз спасаясь от сетей рыбачьих, но наконец попал в одну из них; ее забросила супруга Кэйрелла, который был у них вождем. «О, женщине ужасно не терпелось съесть целиком меня и без остатка, и скоро я попал в желудок к ней». Затем он родился опять, на этот раз став Туаном, сыном самого Кэйрелла, но в нем до сих пор сохранилась память о прежних жизнях, обо всех своих превращениях и славных эпизодах истории Ирландии, и он поспешил поделиться всеми этими воспоминаниями с христианскими монахами, которые тотчас бережно записали его рассказы.

Это языческое предание, передающее атмосферу седой древности и детской средневековой веры в чудеса, напоминает превращения уэльского героя Талесина, также ставшего орлом, свидетельствуя о том, что идея о переселении душ крепко завладела воображением древних кельтов.

 

 

кельтский узоркельтский орнаменткельтский узел

 

 

 

На главную

Оглавление

 

 

 







Rambler's Top100