::

    

На главную

Оглавление

    


Кельтская мифология

 

 

Глава 24.СОКРОВИЩА БРИТАНИИ

 

Для мифологического Артура весьма характерно, что в ранневаллийских преданиях он предстает в совершенно ином облике, чем тот, который присутствует в псевдоисторических писаниях Ненния и Гальфрида Монмутского. Так, в легендах ничего не сказано о его набегах на страны Западной Европы, которым Гальфрид уделяет так много места в двух своих книгах. Да, Артур был завоевателем, но завоевания его никак не затрагивали стран и земель, известных географам. Он сражался против Аида, а не Рима, и именно эти битвы принесли ему поистине триумфальную славу. Именно такова подлинная история короля Артура, и значительное число ее фрагментов и просто отрывочных упоминаний сохранилось в составе Красной Гергестской книги. Обе эти истории, в той форме, в которой они дошли до нас, уверенно датируются XII веком, но в обоих возникает впечатление, что их автор‑кодификатор просто собрал и положил на пергамент фрагменты угасающих преданий, восходящих к гораздо более отдаленному прошлому.

Когда некий валлийский тяжеловооруженный рыцарь по имени Ронабви однажды вознамерился улечься спать на желтую телячью кожу — единственное подобие ложа в той бедной хижине, на пороге которой его застала глухая ночь, ложа, не слишком усеянного клопами и прочей нечистью, — во сне он увидел видение, которое и описано в легенде под названием «Сон Ронабви». Ему почудилось, будто он странствует со своими спутниками, направляясь в Северн, и вдруг слышит позади себя оглушительный шум. Оглянувшись назад, он видит некоего всадника‑великана верхом на исполинском коне. Облик этого великана был настолько ужасен, что Ронабви и его спутники бросились наутек от этого чудовища. Но их бегство оказалось совершенно бесполезным, ибо всякий раз, когда конь великана делал вдох, он втягивал в себя воздух и подтягивал беглецов к себе, а с каждым выдохом немного отбрасывал их от себя. В отчаянии они пали духом, запросили пощады и, что называется, сдались на милость победителя. Тот пощадил их, пожелал узнать имена незадачливых беглецов, а затем поведал им свое собственное. Оказалось, что это был Иддавк, Смутьян Британии, тот самый, который из любви к войне ради войны намеренно развязал кровопролитную Камлуанскую битву. Артур послал его на переговоры к Медравду, но, хотя король и общался с ним в предельно вежливых выражениях, на которые только был способен, Иддавк тем не менее обратил все это в ссору и свару. После этого он был на семь лет отправлен в ссылку, был прощен и теперь спешил что было духу в лагерь Артура. Туда‑то он и хотел привести с собой Ронабви и его воинов.

Войско Артура стояло лагерем в миле от брода Рид‑и‑Гроэс, по обеим сторонам дороги, а сам император находился на маленьком островке посреди реки, где он беседовал о чем‑то с епископом Бедвини и Гвартхегидом, сыном Коу. Как и Ойсин, вернувшийся в Ирландию после трехвекового пребывания в Тир Таирнигириб, «Земле Обетованной» (см.  главу 15, «Финн и фианы»), Артур своими волшебными чарами превратил пленников Иддавка в карликов, ростом не больше пони.

— И где это, Иддавк, тебе удалось найти таких малышей, а? — обратился к нему король.

— О мой повелитель, я встретил их только что, вон на той дороге. Тогда император заулыбался.

— О мой повелитель, — удивленно спросил его Иддавк, — над чем это вы смеетесь?

— Видишь ли, Иддавк, — отвечал император, — я не смеюсь; мне просто подумалось, какими крошками кажутся эти людишки по сравнению с теми стражами, что стерегли тебя на острове. — Сказав это, он с улыбкой отвернулся, а Иддавк поспешил приказать Ронабви и его спутникам, чтобы те помалкивали и глядели, что же будет дальше.

К сожалению, объем этой книги не позволяет хоть сколько‑нибудь подробно описать внешний облик и вооружение воинов, которые скакали вслед за пленниками Иддавка, торопясь присоединиться к войску Артура, направлявшемуся походным маршем на поле, на коем вскоре произошла битва при Маунт Бадон. Впрочем, некоторые историки считают, что она состоялась в Бате. Если читатель захочет сам обратиться к этой истории, он сможет увидеть все то, что видел Ронабви. Многие спутники Артура названы по именам: это и Карадавк Крепкая Рука, который здесь назван сыном не Брана, а Ллира; и Марх ап Мейрхион, владыка подземного царства; и Гай, именуемый «самым прекрасным всадником во всей свите Артура»; и Гвалхмей, сын Гвиар и самого Артура; и Мабон, сын Модрона; и Тристан, сын Таллвха, возлюбленный «Прекрасной Изольды»; и Гореу, кузен Артура и его избавитель из Аэт и Аноэт — костяной тюрьмы Манавидана. Эти и многие другие персонажи проходят перед глазами читателя, точно так же как некогда они прошли перед глазами самого Ронабви за те три дня и три ночи, которые он проспал на той самой знаменитой телячьей коже. История, изложенная в саге «Сон Ронабви», столь подробно прописанная в деталях, по содержанию мало чем отличается от делового каталога. По всей вероятности, ее неизвестный автор поставил себе задачу представить вереницу картин, имевших, по его мнению, важное значение для характеристики сподвижников Артура. Другая история, знаменитая «Куллвх и Олвен», также имеет форму каталога, однако принципы подачи материала в нем существенно иные. Это уже не просто перечень людей, поданных как некие редкости. Ее тема — не герои минувших веков, а сокровища Британии. Ее вполне можно сравнить с гэльской историей о приключениях трех сынов Туиреанна (см.  главу к, «Гэльские аргонавты»).

«Тринадцать сокровищ Британии» часто упоминаются и ранних легендах бриттов. Они, естественно, принадлежали богам и героям и оставались на нашем славном острове вплоть до конца эпохи богов, когда Мерлин, расколдовавший прежний мир, унес их с собой в свою воздушную усыпальницу, увидеть которую не позволено никому из смертных. По преданию, к числу этих сокровищ относились меч, корзина, рог для питья, колесница, поводья, нож, котел, точильный камень, одежда, миска, тарелка, шахматная доска и мантия. Они обладали не менее удивительными волшебными свойствами, чем яблоки, свиная кожа, копье, упряжка коней и колесница, свиньи, щенки и вертел, которые сыны Туиреанна с такими трудностями раздобыли для Луга (см.  главу 8, «Гэльские аргонавты»). Это, вне всякого сомнения, те же самые легендарные сокровища, которые появляются в истории «Куллвх и Олвен». Даже число их совпадает, ибо и тех и других — по тринадцать. Одни из них предположительно, а другие, бесспорно, восходят к какому‑то иному преданию. Неудивительно, что между этими двумя перечнями могут существовать значительные несовпадения, поскольку вполне вероятно, что в древности существовали различные варианты (изводы) одной и той же легенды. Разумеется, в древности о тринадцати сокровищах Британии слышали все. Многие, конечно, задавали себе вопрос, что это за сокровища. Другие интересовались, откуда эти сокровища могли появиться. Так вот, история «Куллвх и Олвен» и должна была дать ответы на все эти вопросы. Оказывается, эти сокровища сумели раздобыть для Британии Артур и его грозные рыцари. Куллвх — герой этой истории, а Олвен — ее героиня, но только, если так можно выразиться, ради соблюдения куртуазности. Эту пару связывает взаимная любовь, пребывающая, как это часто имеет место в преданиях архаических народов, на заднем плане основной интриги. Женщине в таких легендах отведена роль золота и всевозможных сокровищ, вокруг которых закручивается сюжет приключенческих авантюр, более близких к нам по времени. Ее можно добыть, преодолев множество внешних препятствий и не утруждая себя снисканием ее собственного согласия. В этом романе Куллвх был сыном короля, женившегося впоследствии на вдове, у которой была взрослая дочь. На этой‑то девушке и заставляла его жениться его новоявленная мачеха. На эти домогательства юноша возразил, что он еще не в том возрасте, когда благородному человеку подобает жениться, и мачеха наложила на него заклятие, состоявшее в том, что он сможет найти себе жену до тех пор, пока не завоюет сердце Олвен, дочери поистине ужасного отца по прозвищу Готорн [117], Вождь Великанов, или, по‑валлийски, Испаддаден Пенкавр .

Вождь Великанов был столь же враждебен к поклонникам своей дочери, сколь и уродлив. Это и не удивительно! Дело в том, что он отлично знал, что, после того как его дочь выйдет замуж, ему самому вскоре придет конец. И эта фатальная предопределенность, и даже его ужасные брови, столь тяжко нависавшие над глазами, что он почти ничего не видел до тех пор, пока брови не приподнимались специальными вилами, делают его образ весьма похожим на одного из фоморов, легендарного Балора. А вот его дочку Олвен валлийская легенда, напротив, показывает нам писаной красавицей. «Кудри на ее головке были светлее ракиты, кожа ее была пены морской белее, а ручки ее, и особенно пальчики, были нежней и прекрасней, чем лепестки анемона на глади ручья, бегущего посреди медвяных лугов. Очи ее были быстры, как ученый ястреб; резвость сокола‑трехлетка не могла сравниться с ее быстротою. Грудь ее белая была белоснежнее, чем грудь белой лебеди; щечки ее алели алей самых алых роз. Всякий, кто видел ее, тотчас влюблялся без памяти. Там, где ступали ножки ее, распускались четыре белых трилистника. Потому‑то ее и назвали Олвен».

Нечего и говорить, что Куллвх, даже еще не видя деву, воспылал к ней нежной страстью. Он то и дело краснел при упоминании ее имени и выспрашивал у отца, каким образом он мог бы заполучить ее в жены. Отец напомнил своему влюбленному детищу, что он, как‑никак, приходится кузеном самому Артуру, и посоветовал сыну попросить Олвен у короля в качестве дара. Услышав это, "Куллвх тотчас вскочил на своего скакуна серой масти, в яблоках, славного коня‑четырехлетка, с крепкими жилами и твердыми, как камень, подковами. Упряжь на нем сверкала золотом, и седло на нем было из чистого золота. А в руке пылкий юноша держал два копья серебряных, прочных, тщательно выкованных, с наконечниками из стали, в три эля [118] длиной. Наконечники были настолько острыми, что могли поранить даже ветер и заставить его пролить кровь. Падали же они еще легче и незаметнее, чем падает наземь капля росы с листьев камыша в июньский день, когда росы особенно тяжелы. На ремне у него висел меч с золотой рукоятью; лезвие же меча было из кованого золота, и крест накладного золота сверкал на нем светом небесным. Рог его боевой был искусно сделан из кости. Впереди него мчались две белогрудых борзых; на шеях у них сверкали литые ошейники, достающие от плеч до ушей. У той, что бежала слева, привязь держалась на правом боку; у той, что летела справа, — ясное дело, на левом. Скакун его землю швырял в небеса сразу всей четверкой копыт; казалось, четыре ласточки взмывали под небеса над головой у него, ныряя то выше, то ниже. На нем красовалась пурпурная четырехугольная мантия; в каждом углу ее сверкало по яблоку золотому, и каждое из тех яблок стоило сотню коров. Башмаки на нем были из золота, ценою в три сотни коров. Стремена его золотые доходили от башмаков до колен. Но когда он скакал, даже стебли травы не прогибались под ним: такой легкой была поступь его скакуна, когда подскакал он к самым воротам дворца короля Артура".

Впрочем, этот отважный кавалер не стал слишком церемониться. Когда он прибыл к дворцу, его ворота уже были заперты на ночь, но рыцарь, невзирая на это, послал к Артуру, требуя, чтобы его немедленно впустили. И хотя правила этикета требовали, чтобы гости оставляли своих коней на привязи у ворот, Куллвх не сделал этого и повел своего скакуна прямо в зал. Обменявшись с хозяином галантными приветствиями, он назвал свое имя и потребовал от императора отдать ему Олвен в жены.

Как оказалось, ни сам Артур и никто из его придворных даже и не слышали об Олвен. Тем не менее император пообещал своему кузену отыскать ее или удостовериться, что такой девушки просто не существует. Затем он послал на помощь Кулвху своих славных рыцарей: Гая вместе с его другом Бедвиром, скорым на любое дело; Киндделига, который всегда мог указать дорогу в чужой стране как в своей собственной; Гвррира, знавшего все на свете языки людей и прочих божьих тварей; Гвалхмея, который никогда не останавливался на полпути и доводил всякое дело до конца; и Менва, способного превратить себя и своих спутников в невидимок. Они скитались до тех пор, пока им не встретился замок, стоявший посреди равнины. На лугах вокруг него паслись бесчисленные стада овец, за которыми присматривали с холма пастух‑великан и такой же громадный пес. Менв прочитал против пса магическое заклинание, и они направились к пастуху. Как оказалось, его звали Кустеннин; он был братом Испаддадена, а его жена приходилась сестрой матери самого Куллвха. Злобный повелитель великанов жестоко унизил своего брата, сделав его слугой, и безжалостно предал смерти двадцати четырех его сыновей, за исключением одного, которому удалось спрятаться в каменном сундуке. Пастух приветствовал Куллвха и его спутников — рыцарей Артура, пообещав тайно помогать им, причем сделал это весьма охотно, ибо Гай пообещал взять его единственного уцелевшего сына под свое покровительство. Жена Кустеннина даже взялась устроить Куллвху тайное свидание с Олвен [119], и дева была не слишком разочарована нарядом и манерами своего кавалера.

Свидание состоялось в замке Испаддадена. Спутники Куллвха без единого звука умертвили девятерых привратников и столько же сторожевых псов и незамеченными проникли в зал. Затем они почтительно приветствовали мрачного великана и изложили причину своего появления.

— Да где же мои верные слуги и служанки? — вопрошал тот. — Поставьте‑ка вилы под брови, опять упавшие мне на глаза, чтобы я смог увидеть своего будущего зятя. — Оглядев гостей, он велел им прийти на следующий день.

Как только гости повернулись к нему спиной, Испаддаден метнул в них отравленный дротик. Однако Бедвир перехватил его на лету и послал обратно, ранив самого великана в колено. После этого спутники Куллвха поспешно оставили стонущего хозяина, переночевали в доме Кустеннина, а на следующее утро вернулись в замок.

Они вновь потребовали отдать им Олвен, угрожая ему смертью, если тот откажется выполнить волю Артура. «Видите ли, еще живы четыре ее прапрапрабабушки и четыре ее прапрапрадеда, — возразил Испаддаден. — Я должен непременно посоветоваться с ними, прежде чем дать ответ». И едва только гости повернулись к нему спиной, собравшись покинуть зал, как коварный хозяин вновь метнул в них второй дротик. Однако Менв опять перехватил его и направил в самого великана, на этот раз ранив его в туловище. Когда на следующее утро они опять явились к Испад‑дадену, тот сразу же предупредил их, чтобы они не стреляли в него, если не хотят расстаться с жизнью. Затем он приказал приподнять себе брови и, увидев поклонника дочери, тотчас метнул в Куллвха отравленный дротик. Но влюбленный сам перехватил его на лету и пустил в неприветливого тестя, попав Испаддадену прямо в глаз, так что дротик насквозь пробил ему голову. Здесь мы явно имеем дело с аналогом мифа о Луге и Балоре. Испаддаден, однако, остался жив, но страшно разгневался. «Проклятый зятек! Подумать только, какой невежа! — воскликнул он. — Никогда в жизни мои глаза не видели так плохо. Когда я иду против ветра, вода застилает мне глаза, а голова так и пылает. Во время новолуний меня мучают головокружения. Будь проклят огонь, на котором был выкован этот дротик! Это отравленное железо терзает меня хуже бешеной собаки».

Теперь уже Куллвху и его спутникам настал черед предостеречь великана, чтобы тот больше не метал в них свои отравленные дротики. Эта угроза неожиданно подействовала на него, и он, взгромоздившись в кресло напротив Куллвха, принялся обсуждать с ним, каков должен быть выкуп за невесту. Условия, выдвинутые им, были поистине чудовищными. По сравнению с ними выкуп, который потребовал Луг за убийство Киана, — сущий пустяк (см.  главу 7, «Возвышение бога Солнца»). Чтобы вырастить достаточно зерна и приготовить вволю вина для свадьбы своей дочери, великан потребовал, чтобы Куллвх сровнял с землей огромный холм, вспахал поле на его месте, посеял пшеницу и собрал урожай, и все это — за один и тот же день… С этой задачей не мог справиться никто, кроме Амаэтона, сына богини Дон, бога — покровителя земледелия и всяких хозяйственных дел, и Гофаннона, сына той же Дон, бога‑кузнеца, да и то если у них под рукой окажется упряжка волшебных быков. Кроме того, жених должен будет достать ему те же девять бушелей [120] семян льна, которые он некогда посеял в молодости, да так и не собрал, ибо только из этого льна можно было сделать белоснежную фату для подвенечного платья Олвен. Вдобавок жених должен приготовить мед для застолья, «вдевятеро слаще меда из улья диких пчел».

Но и это еще было не все. Далее последовал перечень тринадцати сокровищ, которые бедный жених должен был поднести ему в качестве приданого для невесты. Поистине, никто никогда не слыхивал о подобном свадебном подарке! Такой мед, о котором говорил Испаддаден, мог вместить в себя только волшебный кувшин Ллвира, сына Ллвириона. Раздобыть вдосталь угощения для всех гостей на свадебном пиру могла только волшебная корзина Гвиднея Гаранира, способная накормить всех и вся, ибо из нее одновременно могли есть трижды девять мужей. Никакой котел не смог бы наварить столько мяса для гостей, кроме волшебного котла Диврнаха Гэла. Чтобы напоить всех допьяна, потребовался бы магический рог для питья Гвлгавд Годолина. Развлечь гостей сладостными звуками было по силам только арфе Теирту, которая, как и арфа Дагды, играла сама собою. Обрезать исполинские волосы будущего тестя можно было одной‑единственной вещью на свете — клыком Тврх Трвита (что означает «Белый Клык»), Короля Вепрей, да и то не иначе как выдернув этот клык из пасти его обладателя, пока тот еще жив. Но перед тем как обрезать волосы великана, их необходимо было сперва смочить кровью Ведьмы из преисподней, черной как смоль колдуньи, дочери белой как снег ведьмы из Источника Реки Скорби, находящейся у самых врат Ада. Однако кровь ведьмы не сможет остаться достаточно теплой, если ее не налить в бутыли Гвиддолвин Горра, способные сохранять вино теплым, даже если их перенести с одного конца света на другой. А чтобы напоить гостей молоком, ему потребовались бы другие бутыли — бутыли Риннон Рин Барнавда, в которых никогда не скисало никакое питье, сколько бы его ни хранили. Для себя лично разборчивый тесть потребовал меч Великана Гврнаха, с которым его владелец никогда не расставался, ибо ему было предсказано, что ему самому суждено погибнуть от этого меча. В довершение всего великан потребовал раздобыть ему гребень, бритву и ножницы, лежащие между ушами Тврх Трвита, жестокого короля, превращенного в самого свирепого на свете вепря.

Именно этому персонажу история «Куллвх и Олвен» обязана своим вторым названием — «Тврх Трвит». Итак, задача, стоявшая перед Куллвхом, была достойна богов или хотя бы полубогов. Однако требования тестя только еще больше раззадорили Куллвха, напугать которого было не так‑то просто. На каждую новую трудность и каждое препятствие у него всегда был готов ответ:

— О, мне не составит особого труда выполнить все это, хотя ты, возможно, и полагаешь, что я не справлюсь и отступлюсь.

Легко это было или нет, видно из условий, при которых охота на Короля Вепрей могла закончиться успехом. Простым охотникам и их собакам нечего было и думать о ней. Во главе своры был поставлен Друдвин, щенок от Грейда, которого надо было вести на особом поводке, прикрепленном к цепи, достаточно прочной, чтобы удержать его ошейник. С этим псом не мог охотиться никакой охотник на всем свете, кроме Мабона, сына Модрона; дело в том, что много лет назад, когда ему было всего три дня, его похитили у матери, и никто не знал, где он, жив он или мертв. На всем свете был только один скакун, способный выдержать тяжесть Мабона, скакун по кличке Гвинн Мигдвн, конь Гведдва. Кроме него, надо было раздобыть еще двух волшебных псов, щенков от Гаст Рими; их надо было держать на одном поводке, а чтобы они не перекусили его, поводок этот следовало сплести из бороды великана Диссулла, выщипав ее у него живого по волоску. Но и тогда никто из простых охотников не мог приблизиться к ним; это мог сделать только Кинедир Виллт, который сам был вдевятеро свирепей любого зверя, обитающего в горах. На помощь к нему должны отправиться все славные рыцари Артура, даже сам Гвин ап Нудд верхом на своем черном как ночь коне. Но как же им справиться со столь ужасной задачей: удержать бесов преисподней на поводке и не позволить им стереть с лица земли этот мир?

Поистине, это тема для целого романа! Но мы, к сожалению, так никогда и не узнаем всех подробностей того, как были добыты эти пресловутые сокровища, каким образом нашим героям удалось призвать на помощь волшебных охотников. Эта история, названная «хранилищем самых прекрасных из сказок „Тысячи и одной ночи“, самой поразительной и фантастической легендой, которую только знает мир», увы, осталась неоконченной. Впрочем, она производит впечатление достаточной полноты, но, сравнив перечень подвигов и славных деяний, которые предстояло свершить героям, и их описание в самом тексте истории, нетрудно заметить, что многие и многие эпизоды и ней отсутствуют. «Воинство Артура, — говорится в ней далее, — разделилось на группы по два‑три героя», и каждый из этих мини‑отрядов решал отдельные задачи. Приключения и подвиги одних описаны подробно, деяния других даже не упоминаются. Так, мы узнаем, как Гай своим боевым мечом сразил Великана Гврнаха; как Гвитир ап Гврейдавл, соперник Гвина в борьбе за руку и сердце Кройддилад, спас от огня целый огромный муравейник, и благодарные муравьи собрали и принесли ему все до единого семена льна, посеянные Испаддаденом еще во времена его молодости; как воины Артура окружили и схватили щенков Гаст Рими; и как Гай и Бедвир сумели перехитрить бдительного Диссулла и выщипали деревянными клещами его бороду, чтобы сплести из ее волосков поводок для волшебных псов… Кроме того, узнаем мы и о том, как Артур отправился в Ирландию и привез оттуда знаменитый котел Диврнаха Гэла, полный ирландских монет; как был пойман и убит Тврх Трвит; как Артур решил собственными руками предать смерти Ведьму из преисподней. О том же, как именно были добыты другие сокровища, упоминается лишь вскользь. Но, что важнее всего, мы в конце концов узнаем, где был спрятан похищенный Мабон и как ему удалось спастись.

С момента исчезновения Мабона прошло столько веков, что почти не оставалось надежды хоть когда‑нибудь получить весточку о нем. И тем не менее Гвррир, владевший языками всех живых существ на свете, решил спросить об этом древнюю‑предревнюю птицу, Дроздиху из Килгври, но Дроздиха, хотя она в свое время и склевала кузнечную наковальню, приняв ее за орех, оказалась слишком молодой, чтобы до нее могли дойти слухи о Мабоне. Зато она отослала Гвррира к существу, появившемуся на свет задолго до нее самой, — к Рединврскому Оленю. Но, хотя Олень этот видел, как росток дуба пророс из желудя, став могучим деревом с тысячью ветвей, а затем сгнил, превратившись в ветхий корешок, он тоже никогда не слыхивал о Мабоне. Зато он послал Гвррира к созданию еще более древнему, чем он сам, — к Сове из Квм Коулвид. Дерево, на котором жила эта Сова, трижды сгнивало до основания и трижды прорастало вновь из своих собственных семян, и за все эти века Сова так ни разу и не слышала о Мабоне. На прощание она сказала Гврриру, что единственное существо на свете, способное хоть чем‑то помочь ему, — это Орел из Гверн Абви.

Здесь странникам наконец‑то удалось напасть на след Мабона. "Орел сказал: «Я живу здесь с незапамятных времен, и, когда я впервые появился в этих краях, на этом месте высилась скала, сидя на вершине которой я каждую ночь преспокойно клевал звезды; а сегодня от нее остался лишь камень высотой не более пяди. С тех самых пор я и живу здесь, но ни разу не слышал о человеке, которого вы ищете, — ни разу, если не считать случая, когда я отправился на поиски добычи в Ллин Ллив. Прилетев туда, я тотчас опустился к самой воде, запустил когти в огромного лосося и подумал, что уж теперь‑то мне надолго хватит пищи. Но лосось оказался сильным и потащил меня в глубину, так что мне едва‑едва удалось вырваться от него живым. После этого я собрал все свои силы и опять напал на него, пытаясь прикончить злую рыбу, но он прислал ко мне гонцов и предложил заключить мир. Затем он сам появился у поверхности и попросил меня вытащить у него из спины целых пять десятков наконечников от остроги. Если уж этот лосось ничего не слышал о том, кого вы ищете, я просто ума не приложу, кто сможет вам помочь. Впрочем, я могу проводить вас к тому месту, где живет этот древний старец».Оказалось, что Лосось знал, о ком идет речь. По его словам, с каждым приливом он бывает у стен Глочестера. Именно там, и нигде больше, и надо искать того, кто им нужен. Затем он принял к себе на спину Гая и Гвррира и помчал их к самым стенам тюрьмы, где они вскоре услышали вздохи и стоны узника. Им оказался сам Мабон, сын Модрона, томившийся в заключении столько веков, сколько не довелось пострадать ни Ллуду или Грейгу, ни двоим другим из «Трех знаменитых узников Британии» [121] до него. Но теперь его заключению пришел конец, ибо Гай отправил гонца к Артуру за подкреплением, и его рыцари штурмом взяли Глочестер и освободили Мабона.

Итак, героям удалось совершить все подвиги, за исключением последнего — охоты на Тврх Трвита, который в то время находился вместе с семью своими поросятами в Ирландии. Прежде чем начинать охоту на него, герои сочли разумным послать волхва Менва поглядеть и воочию убедиться в том, по‑прежнему ли требуемые волшебные ножницы, бритва и гребень находятся у него между ушами. Менв, превратившись в маленькую птичку, уселся прямо на голову вепря. Увидев сокровища, он попытался унести хотя бы одно из них, но Тврх Трвит настолько резко тряхнул головой, что капельки яда, слетевшие с его щетины, попали на Менва, и с того дня он всегда немного прихварывал.

Охота началась. Рыцари окружили вепря, а собаки неотступно преследовали его. В первый день на него напал ирландец. На второй день на вепря набросились слуги Артура и были растерзаны им. Тогда в бой с ним вступил сам Артур. Битва между ними продолжалась девять дней и девять ночей, но ни один из поросят Тврх Трвита даже не был ранен. Тогда Артур решил предложить перемирие и отправил к королю вепрей Гвррира, который говорил на всех языках и мог договориться с грозным зверем. Гвррир попросил Тврх Трвита отдать им добром гребень, ножницы и бритву, ибо только это и было нужно Артуру. Но Вепрь Трвит, оскорбленный и гордый, не пожелал согласиться на такие условия. Напротив, он надменно заявил, что он завтра же нападет на земли Артура и будет всюду сеять смерть и разрушение.

После этого Тврх Трвит и семеро его поросят морем направились в Уэльс, а Артур преследовал своего врага на корабле под названием «Придвен». С этого момента история становится на удивление реалистической и обстоятельной. Читателю подробно рассказывают о каждом их привале на долгом и многотрудном пути по землям Южного Уэльса, так что маршрут этой невиданной охоты вполне можно проследить по карте. Нам известны все уловки охотников и что происходило всякий раз, когда вепри оказывались в западне. «Протокол» подвигов спутников Артура достаточно обстоятелен, так что мы можем проследить, что сталось со стадом Тврх Трвита, когда его поросята начали гибнуть один за другим. Когда Трвит, король вепрей, добрался до Северна, что в устье реки Уай, в живых не осталось никого, кроме него самого. Охота продолжалась, и преследователи загнали его в воду. Далее события развивались совсем неожиданно. Осла Большой Нож [122], Манавидан фаб Ллир, Какмври, слуга Артура, и Гвингелли схватили короля вепрей за все четыре лапы и опустили его голову под воду, а два главных охотника, Мабон, сын Модрона, и Кинедир Уиллт, зашли с разных сторон и схватили ножницы и бритву. Но не успели они забрать гребень, как король вепрей вырвался, выскочил на берег и умчался в Корнуолл, а Осла и Какмври едва не утонули в волнах Северна.

Однако все это оказалось лишь детскими шалостями по сравнению с теми трудностями, с которыми героям пришлось столкнуться в Корнуолле, прежде чем им все‑таки удалось заполучить гребень. В конце концов они схватили его, преследуя вепря в морской пучине. Тврх Трвит, преследуемый двумя неутомимыми борзыми псами, скрылся из глаз, и с тех пор его никто больше не видел.

Выставка сокровищ Британии, добытых с таким огромным трудом и представшая перед глазами Испаддадена, вождя великанов, явилась знамением его скорой смерти. Все те, кто не любил его и желал ему зла, пришли насладиться зрелищем падения великана. Однако тот в известной мере не оправдал их ожиданий, ибо его кончина была не лишена некой доли величия. «Моя дочь, — проговорил он, обращаясь к Куллвху, — теперь принадлежит тебе по праву, но не благодари меня, ибо все произошло по воле Артура. Будь на то моя воля, я никогда бы не расстался с нею, ибо вместе с ней я теряю и жизнь». Сказав это, он отрезал себе голову и насадил ее на высокий шест, а Олвен в ту же ночь стала женой Куллвха.

 

 

кельтский узоркельтский орнаменткельтский узел

 

 

 

На главную

Оглавление

 

 

 







Rambler's Top100