Вся электронная библиотека >>>

 Бабий Яр >>>

 

 Великая Отечественная Война

Бабий Яр

 


Разделы: Русская история

Рефераты

 

КРЕЩАТИК

 

 

   Германские войска вошли на Крещатик девятнадцатого сентября

сорок первого года с двух сторон.

   Одни колонны шли с Подола,  это были те,  которых встречали

еще на  Куреневке,  бравые,  веселые,  на автомобилях.  Другие

входили с противоположной стороны,  через Бессарабку, эти были

на мотоциклах, прямо с поля боя, закопченные, и шли они тучей,

захватывая  тротуары,   наполнив  весь   Крещатик  треском   и

бензиновым дымом.

   Это  походило  на  колоссальный  и  неорганизованный парад,

полный задержек, путаницы и бестолковщины.

   Очевидно,   по   заранее  намеченному  плану  войска  стали

занимать пустые здания Крещатика.  Дело в  том,  что  там было

больше учреждений и  магазинов,  чем квартир,  да и из квартир

большинство эвакуировалось. Крещатик был пуст.

   Комендатура  облюбовала  себе  дом  на   углу  Крещатика  и

Прорезной,  где на первом этаже был известный магазин "Детский

мир".  Немецкий штаб  занял огромную гостиницу "Континенталь",

Дом врача превратился в Дом немецких офицеров.

   Все  было  продумано,   четко  и  организованно:  прямо  на

тротуарах ставились движки  с  динамомашинами,  дававшими ток;

воду привозили из Днепра цистернами.

   Грабеж  Крещатика  начался  немного  позже,  чем  в  других

местах,  - ночью, когда войска были заняты своим устройством.

Грабители бежали  на  Крещатик  со  всего  города.  Среди  них

орудовали  немцы  С   грозным  криком  и  подзатыльниками  они

разгоняли толпу  и  лезли грабить сами.  Как  в  разворошенном

муравейнике,  каждый куда-нибудь что-нибудь тащил. После обеда

вдруг ожил Бессарабский рынок: первые торговки вынесли горячие

пироги с  горохом,  вареную картошку,  хотя  толком не  знали,

какую  спрашивать цену.  Шли  больше  на  обмен;  давай  пачку

махорки и наедайся "от пуза".

   Открылись   две   парикмахерские.   Расчет   предприимчивых

парикмахеров был точный: к ним повалили немецкие офицеры.

   Все это происходило так весело,  чуть ли  не празднично,  и

солнышко светило, подогревая хорошее настроение.

   Ключи  от  запертых  квартир  хранились в  домоуправлениях.

Немцы вместе с домоуправами или дворниками пошли по квартирам,

вскрывая их  и  беря все,  что им нравилось.  Мебель и  перины

тащили в свои казармы. Кое-что прихватили себе и дворники.

   Никто  ничего  этого  не  вернул,  когда  появились приказы

комендатуры.  Но  оружие и  радиоприемники понесли.  Возможно,

кто-то один понес, и все, испугавшись, понесли. Особенно много

несли  противогазов,   их   складывали  в   доме   ‘   27,   в

кафе-кондитерской напротив комендатуры, их там уже лежали горы

до потолка.

 

   Одними  из  первых  созвали (по  спискам в  отделе  кадров)

работников киевского радио. Радиокомитет был на углу Крещатика

и  Институтской.  Только что  назначенный немец-шеф  вышел  на

эстраду, оглядел собравшихся в зале и начал очень необычно:

   - Евреи, встать!

   В зале наступила мертвая тишина.  Никто не поднялся, только

пошевеливались головы.

 

   - Евреи, встать!! - повторил шеф громче и покраснел.

   Опять никто не поднялся.

   - Жиды, встать!!! - закричал шеф, хватаясь за пистолет.

   Тогда в  разных местах зала  стали подниматься музыканты -

скрипачи,  виолончелисты,  -  несколько техников,  редакторы.

Наклонив головы, гуськом побрели к выходу.

   Шеф дождался,  пока за последним из них закрылась дверь,  и

на  ломаном русском языке  объявил,  что  мир  должен услышать

голос свободного Киева. Что в считанные дни нужно восстановить

радиостанцию и  с  завтрашнего  дня  -  все  за  работу.  Кто

уклонится,  будет рассматриваться как  саботажник.  Начинается

мирная созидательная работа.

   Притихшие, озадаченные люди поднялись, чтобы расходиться.

   И тут раздался первый взрыв.

 

   Это  было  двадцать четвертого сентября,  в  четвертом часу

дня.

   Дом   комендатуры  с   "Детским  миром"  на   первом  этаже

взорвался. Взрыв был такой силы, что вылетели стекла не только

на   Крещатике,   но  и   на  параллельных  ему  Пушкинской  и

Меринговской улицах.  Эти  стекла  рухнули со  всех  этажей на

головы немцев и прохожих, и многие сразу же были поранены.

   Над Прорезной поднялся столб огня и дыма. Толпы побежали -

кто от взрыва,  кто,  наоборот,  к месту взрыва,  смотреть.  В

первый момент немцы растерялись,  но потом стали строить цепь,

окружили горящий дом  и  стали хватать всех,  кто  оказался на

улице и во дворе.

   Волокли  какого-то  долговязого рыжего  парня,  страшно его

били,  и  разнесся слух,  что  это  партизан,  который  принес

сдавать в  "Детский мир" радиоприемник,  а  в  нем была адская

машина.

   Всех арестованных вталкивали в кинотеатр здесь же рядом,  и

скоро  он  оказался  битком  набит  израненными,   избитыми  и

окровавленными людьми.

   В  этот  момент в  развалинах того  же  самого дома  грянул

второй,   такой  же  силы,  взрыв.  Теперь  рухнули  стены,  и

комендатура превратилась в  груду  кирпича.  Крещатик засыпало

пылью и затянуло дымом.

   Третий  взрыв   поднял  на   воздух  дом   напротив  -   с

кафе-кондитерской,  забитой горами противогазов и  с немецкими

учреждениями.

   Немцы оставили кинотеатр и с криками: "Спасайтесь! Крещатик

взрывается!"  -   бросились  бежать  кто  куда,   а  за  ними

арестованные, в том числе и рыжий парень,

   Поднялась   невероятная  паника.   Крещатик   действительно

взрывался.

 

   Взрывы  раздавались через  определенные промежутки в  самых

разных частях Крещатика,  и  в этой системе ничего нельзя было

понять.  Взрывы  продолжались  всю  ночь,  распространяясь  на

прилегающие улицы.  Взлетел на воздух цирк, и его искореженный

купол  перекинуло волной через  улицу.  Рядом с  цирком горела

занятая немцами гостиница "Континенталь".

   Никто,  никогда не узнает,  сколько в этих взрывах и пожаре

погибло немцев,  их снаряжения,  документов и т.  п.,  так как

никогда ничего на этот счет не объявлялось.

   Стояла сухая пора,  и  потому начался пожар,  который можно

было бы сравнить,  пожалуй, лишь с пожаром Москвы в 1812 году.

На  верхних этажах и  чердаках было  заготовлено много  ящиков

бутылок с  горючей смесью.  Время от времени эти ящики ухали с

тяжелым характерным звуком,  обливая здания потоками огня. Это

и доконало Крещатик.

   Немцы,  которые так  торжественно сюда  вошли,  так  удобно

расположились,  теперь метались по Крещатику, как в мышеловке.

Они ничего не понимали, не знали, куда кидаться. Жители - кто

успел схватить узел,  а кто в чем стоял -  бежали в парки над

Днепром,  на  Владимирскую горку,  на  Бульвар Шевченко.  Было

много обгоревших.

   Немцы оцепили весь центр города.  Пожар расширялся:  горели

уже и Пушкинская,  и Меринговская, поперечные улицы Прорезная,

Институтская,  Карла Маркса,  Фридриха Энгельса,  Пассаж. Было

такое впечатление, что взрывается весь город.

   До войны в Киеве начинали строить метро,  и теперь поползли

слухи,  что то  было не метро,  в  закладка чудовищных мин под

всем Киевом.  Бежали из домов далеко от Крещатика,  потому что

никто не знал, где произойдет следующий взрыв.

   Откуда-то   немцы  срочно  доставили  на  самолете  длинные

шланги,  протянули их от самого Днепра через Пионерский парк и

стали качать воду мощными насосами.  Но  вода до  Крещатика не

дошла: среди зарослей парка кто-то шланги перерезал.

   Над   чудовищным   костром,   каким   стал   центр   Киева,

образовались сильные воздушные потоки, в которых, как в трубе,

неслись горящие щепки, бумаги, головни, посыпая то Бессарабку,

то   Печерск.   Поэтому  на   все   крыши   повылезали  немцы,

полицейские,  дворники,  засыпали головни песком,  затаптывали

угли.   Погорельцы  ночевали  в  противовоздушных  щелях,   на

стадионе.

   Немцы  не  могли  даже  достать трупы  своих погибших,  они

сгорали дотла. Горело все, что немцы награбили за эти дни.

   После  нескольких дней  борьбы с  пожаром немцы  прекратили

сопротивление,  вышли из этого пекла и  только наблюдали пожар

издали.

   Крещатик  продолжал  гореть в полном безлюдье, только время

от  времени в каком-нибудь доме с грохотом рушились перекрытия

или падала стена, и тогда в небо взлетало особенно много углей

и  факелов.  Город  насквозь пропитался гарью; по ночам он был

залит  красным  светом, и это зарево, как потом говорили, было

видно за сотни километров.

   Взрывы  затихли только двадцать восьмого сентября.  Главный

пожар продолжался две недели, и две недели стояло оцепление из

автоматчиков.

   А  когда  оно  было  снято и  немцы туда  пошли,  то  улиц,

собственно,  не было: падавшие с двух сторон здания образовали

завалы.  Месяц шли работы по  расчистке проездов.  Раскаленные

развалины  дымились  еще   долго;   даже  в   декабре  кой-где

выбивались из-под кирпича струйки дыма - я это видел сам.

 

   Взрыв  и  пожар Крещатика должны, по-моему, войти в историю

войны  как  одна  из  трагических и героических страниц. Нужно

понимать,  что  значил Крещатик для Киева. При соответствующем

масштабе  это  все равно, как если бы взорвался и сгорел центр

Москвы  на  Садовом  кольце,  Невский проспект в Ленинграде со

всем,  что его окружает, или, скажем, сердце Парижа в пределах

Больших   бульваров.   Это   была   первая  в  истории  строго

подготовленная  акция  такого  порядка. Именно после Крещатика

возникло  у немцев это правило: обследовать каждый занятый дом

и писать: "Мин нет".

   Ни  одна  столица Европы  не  встретила гитлеровские войска

так, как Киев. Киев не мог больше обороняться, он был оставлен

и,  казалось,  распластался под врагом.  Но он сжег себя сам у

врагов на глазах и унес многих из них в могилу. Они вошли, как

привыкли  входить  в   западноевропейские  столицы,   готовясь

пировать,  но  вместо этого так  получили по  морде,  что сама

земля загорелась у них под ногами.

   В  эпопее Крещатика еще  много  неясного.  Существует много

слухов  и  легенд:   о  неизвестном  герое-смертнике,  который

ворвался  в  вестибюль  "Континенталя",  включил  взрыватели и

погиб при этом сам;  о том,  что другой герой взорвал во время

сеанса  кинотеатр Шанцера,  когда  он  был  набит  немцами,  и

прочее.  Все  это  трудно проверить.  Немцы не  объявили ровно

ничего  и  никого  не  казнили  публично.  Хотя,  по-видимому,

подпольная   группа,   совершившая   феноменальную   акцию   с

Крещатиком, все же в большинстве своем погибла.

 

   (В   сборнике   документов   "Киевщина   в   годы   Великой

Отечественной  войны.  1941 - 1945" (Киев, 1963г.) приводится

выдержка   "Из справки КГБ при Совете Министров УССР о диверсионно-разведывательной  деятельности группы подпольщиков г. Киева под руководством И. Д. Кудри".

   В  этом  документе  рассказывается  о  ряде подвигов группы

чекистов,  которую  возглавлял Иван Данилович Кудря, по кличке

"Максим",  в  которую  входили  Д.  Соболев,  А.  Печенев,  Р.

Окипная,  Е.  Бремер  и  другие,  и  в частности там говорится

следующее:  "В  городе  ...  не  прекращались  пожары и взрывы

принявшие  особенный  размах в период с 24 по 28 сентября 1941

года,  в  числе  других  был  взорван  склад  с  принятыми  от

населения   радиоприемниками,  немецкая  военная  комендатура,

кинотеатр для немцев и др. И хотя утвердительно никто не может

сказать.  кто конкретно осуществлял подобные взрывы, уносившие

в  могилу  сотни  "завоевателей",  нет  сомнения,  что к этому

приложили  руку  лица,  имевшие  отношение к группе "Максима".

Главное   же   состояло   в  том,  что  заносчивым  фашистским

"завоевателям"   эти   взрывы   давали  понять,  что  хозяином

оккупированной земли являются не они".

   Известно,   что  Д.   Соболев  погиб  при  одной  из  своих

многочисленных и  дерзких операций;  А.  Печенов застрелился в

постели,  раненный, когда его хватали гестаповцы; "Максим". Р.

Окипная и Е.  Бремер были схвачены в Киеве,  в июле 1942 года.

но где они умерли,  достоверно не известно.  В 1965 году И. Д.

Кудре - "Максиму" посмертно присвоено звание Героя Советского

Союза.)

 

СОДЕРЖАНИЕ: «Бабий Яр»

 

Смотрите также:

 

Советско-германские соглашения 1939 года    Вторая мировая война    

 

Великая Отечественная Война   Предсмертные письма борцов с фашизмом   "От Советского Информбюро"   Орлята партизанских лесов

Всемирная история   История Войн 

 

РОССИЯ В ХХ веке

Великая Отечественная война (1941-1945 гг.)

 

История России (учебник для ВУЗов)

Глава 11. Великая Отечественная война

Начало Великой Отечественной войны

 

BОEHHO-ПОЛИТИЧЕСКОЕ ПРОТИВОСТОЯНИЕ СССР И ГЕРМАНИИ. Начальный период военных действий

Решающие сражения Великой Отечественной войны

Наступательные операции 1944-1945 годов

ВОЙНА НАРОДНАЯ. Партизанское движение в годы Великой Отечественной войны

 

 Советское искусство середины 40-х – конца 50-х годов. История ...

Листы «У Бабьего яра», «Мать», «Хиросима», «Тревога» и другие –всего 10 рисунков ... Все листы серии глубоко трагичны, некоторые – «У Бабьего яра» или ...

 

 БИОГРАФИЯ АНДРЕЯ САХАРОВА. Против смертной казни. Ядерная ...

Освенцим, Бабий Яр, портреты погибших в лагерях, которые один за другим. появляются на экране, с внезапно умолкнувшей музыкой (были случаи, когда ...

 

 Виктор Суворов. Из второй части трилогии Тень победы. Жуков и ...

И с немцами путь до первого перекрестка, и красным попадемся - за яйца подвесят" (А. Кузнецов. Бабий Яр. Нью-Йорк, 1986. С. 425

 

 Имя радости. Леонид ЛЕОНОВ

Едва стали блекнуть в памяти подробности Майданека и Бабьего Яра, она Освенцимом напомнила нам об опасности даже и поверженного злодейства

 

 ПОБЕДА. Утро Победы. Леонид ЛЕОНОВ

Я сам, как Вергилий, проведу вас по кругам Майданека и Бабьего Яра, у которых плачут и бывалые солдаты, поправшие смерть под Сталинградом и у Киева. Вложите ...

 

Rambler's Top100