Вся электронная библиотека >>>

 Романовы >>>

    

 

 

Романовы. Исторические портреты


Разделы: Русская история и культура

Династия Романовых

 

Распутин. Первая мировая война

  

    Очень скоро враги трона и династии получили в своей  борьбе  с  властью

такое идеологическое оружие, о котором они только могли мечтать. Речь идет о

Распутине. Об этом человеке написано невероятно много;  его  имя  бессчетное

количество раз встречается на страницах мемуаров, дневников, романов,  пьес,

специальных исследовательских  работ.  Большой  интерес  к  нему  проявлялся

всегда в зарубежных странах: образ загадочного, темного и распутною  мужика,

как утверждалось, околдовавшего  властителя  огромной  империи,  вызывал  (и

вызывает)  стойкое  любопытство.  Все  в  этом  сюжете  западному  обывателю

казалось диким, невероятным, безумным, не имевшим прецедента. Да и  в  нашей

стране вышло  немало  сочинений,  наполненных  баснословными  сказаниями  на

распутинскую тему. Кто умышленно лгал, кто искренне  заблуждался,  но  почти

никто  не  стремился  спокойно,  без  ажиотажа  и  скабрезной  скандальности

разобраться в истории Распутина, озарившей  каким-то  магически-демоническим

светом заключительную главу существования монархии  в  России.  В  последние

годы  стали  появляться  и  исследовательские  работы,   посвященные   жизни

Распутина, истории его взлета к вершинам власти и известности.

     Что же действительно  известно  о  Распутине  и  каковы  были  истинные

масштабы его влияния? Бытующие оценки и суждения в  большинстве  случаев  не

подтверждены документальными свидетельствами. В этой  теме  факты  сплошь  и

рядом  заменены  расхожими  представлениями,  формировавшимися  в  обществе,

находившемся  в  истерически-апокалипсическом  состоянии.  Трудно  найти   в

отечественной истории другой период, когда так часто и  с  такой  неумолимой

категоричностью  случайная,  а  часто  откровенно  тенденциозная  информация

становилась аргументом и "бесспорным доказательством" в жесткой политической

игре, приобретавшей характер  беспощадной  общественной  борьбы.  Лейб-медик

Е.С. Боткин справедливо заметил однажды, что если бы действительно Распутина

не было, то его "все равно непременно выдумали из кого-нибудь".

     "Крестными  отцами"  пресловутого  "Гришки-чародея"  были  не   столько

радикальные и либеральные деятели, смотревшие на  происходившие  события  со

стороны и воспринимавшие все через призму  своих  политических  интересов  и

амбиций. Раздуванию антираспутинской истерики  способствовали  и  близкие  к

трону лица, те, кто искренне стремился сохранить монархический режим, но под

воздействием   всеобщей   напряженности   перестал    адекватно    оценивать

происходившее.       Коллапс       власти        многие        представители

аристократически-сановного мира не выводили из  кризиса  системы;  они  были

убеждены, что дела идут не так, как хотелось, оттого,  что  "царь  слаб",  а

основную причину всех неурядиц  видели  в  самовластье  "не  тех  людей",  в

засилье "темных сил" с Распутиным во главе.

     Вместе с тем бесспорно,  что  в  последние  годы  монархии  роль  этого

человека была достаточно необычна: он являлся интимным другом царской семьи,

с которым венценосцы общались в  узком  кругу  часто  и  с  радостью.  Такие

встречи доставляли и Николаю II и императрице Александре Федоровне  душевный

покой, то состояние, которое иными путями и другими общениями  они  получить

не могли. Любая авторитарная  система  неизбежно  порождает  временщиков.  В

истории  России  достаточно  подобных  примеров.  В  самом  факте  появления

Распутина у подножия трона не было ничего  уникального.  Однако  фигура  эта

была столь необычна, что затмила всех прочих.

     Как же случилось, что простой сибирский крестьянин стал желанным гостем

тех, кто символизировал высшую власть в стране,  охватывавшей  шестую  часть

суши? Тому было несколько причин. Последний царь и царица  являлись  глубоко

верующими  людьми,  стремившимися  в  своей  жизни  и  делах   поступать   в

соответствии с заветами Всевышнего. Но как узнать Его волю, у кого  получить

ответы на постоянно возникавшие  вопросы?  Поводырями  в  сложных  житейских

лабиринтах исстари в  России  служили  "Божьи  люди":  странники,  юродивые,

старцы. Их советы, толкования, предсказания очень много значили для  каждого

истинного христианина. Особо на Руси всегда почитались старцы, опытом  своей

жизни постигшие  бесценные  христианские  добродетели.  (О  сути  старчества

прекрасно написал Ф.М. Достоевский в "Братьях Карамазовых"). Старец  не  был

ни  монахом,  ни  священником.  Это  -  истинный  праведник,   благочестивый

христианин,  строго  соблюдавший  все  канонические  принципы  веры.  Понять

удивительный феномен Распутина невозможно, если  рассматривать  его  (что  в

большинстве случаев и делается)  вне  контекста  распространенных  в  народе

представлений о праведной жизни.

     Ко времени знакомства с царской четой  (в  1905  году)  проповедник  из

Сибири,  еще  с  конца  90-х  гг.  XIX  в.  утверждавшийся  в  благочестивом

подвижничестве, успел очаровать и вызвать симпатию к себе  некоторых  видных

церковных деятелей (например, проповедника Иоанна Кронштадтского), имевших и

глубокую веру,  и  кругозор,  и  разносторонние  занятия.  Это  подчеркивает

достаточную неординарность личности Распутина, который сам никуда "не  лез".

Ему  помогали  ценители  его,  как   казалось,   удивительных   провидческих

способностей.  Покровители   выводили   его   в   свет,   давали   наилучшие

рекомендации. Ум, сила воли,  крестьянская  сметка  и  уникальная  природная

интуиция делали из Распутина образ сильный,  яркий,  производивший  глубокое

впечатление на многих. Он хорошо знал Священное  Писание  и  на  своем  веку

много странствовал, бывал в крупнейших православных центрах России,  посещал

Афон  и  Иерусалим.  В  нем  постоянно  происходила  борьба,  о  которой  он

неоднократно рассказывал, между божественным  и  "бесовским",  но  с  годами

темные стороны натуры начинали преобладать.

     Первые свидания  между  сибирским  старцем  и  императорской  четой  не

привели ни к каким последствиям. Он говорил им о любви, о смирении, о  грехе

и покаянии, то есть о том, что являлось важнейшими  сущностными  категориями

христианства. В принципе такие встречи не были сами  по  себе  из  ряда  вон

выходящими.  В  русских  благочестивых  семьях  духовно-нравственная  беседа

издавна  была  важнейшим  и  обязательным  элементом  жизни.  Не  составляли

исключения  и  цари,  любившие  разговоры  на  темы  Священного  Писания   с

известными теологами, священниками и просто Божьими людьми. Однако Распутин,

появившись в числе многих, стал единственным не по этим хотя важным,  но  не

определяющим причинам. Знатоков священных  текстов  было  много;  хватало  и

предсказателей.  Роковой  цепью  общей  судьбы,  связавшей   венценосцев   и

крестьянина Григория Ефимовича Распутина, стала страшная болезнь (гемофилия)

наследника престола цесаревича Алексея, родившегося в 1904 г.

     Известно,   что   Распутину   действительно   удавалось    благоприятно

воздействовать на течение болезни и предсказывать  счастливый  исход  тогда,

когда надежд на спасение маленького принца у врачей уже не было. В последние

годы императрица Александра Федоровна уже безусловно  уверовала  в  то,  что

"дорогой Григорий" послан ей Всевышним, что молитва и  заступничество  этого

человека спасают царскую семью от несчастий, сулят им и стране  благополучие

в грядущем. Постепенно подобное  убеждение  стал  разделять  и  Николай  II,

однако  у  него  вера  в  "дорогого  Григория"  никогда   не   носила   того

фанатического характера,  который  она  приобрела  у  Александры  Федоровны.

Именно  царица  спровоцировала  ситуацию,  при   которой   стало   возможным

воздействие Распутина на дела государственного управления. Именно она  стала

спрашивать его мнение о делах и событиях, особенно  внимательно  относясь  к

распутинским оценкам различных лиц. Императрица присвоила, как она  считала,

"простецу и молитвеннику" роль "эксперта по душевным качествам",  которую  в

последние  годы  монархии  этот  человек,  плохо  разбиравшийся  в   сложных

хитросплетениях сановно-придворного мира, так неудачно пытался играть.

     Распутинское вмешательство истинное, но  чаще  мнимое  служило  в  свое

время темой оживленных пересудов;  ему  присваивались  военные  неудачи,  им

объясняли   бессилие   административной   власти   в   стране.   Однако    в

действительности, в отличие от распространенных суждений, влияние  Распутина

никогда не было беспредельным и в силу этого не могло  стать  фатальным.  По

его  пьяной  прихоти  никогда  не  сменяли  министров,  и  по   распутинской

рекомендации никогда в одночасье не назначались  случайные  лица  на  высшие

посты. Таких возможностей у царева друга, даже в самые звездные моменты  его

карьеры, не было. Все назначения шли от  царя,  который,  выслушивая  мнения

других, окончательные решения принимал сам.  Причем  очень  многие  из  этих

решений откровенно не нравились и даже пугали императрицу и ее ментора. Если

Александру Федоровну действительно можно, да  и  то  с  оговорками,  назвать

рупором Распутина, то Николая II считать его орудием просто нельзя.

 

     Невзирая на сложности и конфликты,  страна  развивалась,  экономические

успехи  были   впечатляющими,   социальные   сдвиги   заметными.   И   когда

профессиональные  хулители  царизма  постоянно  только  и  пишут  о  "темном

царстве", "жестокости", "коварстве", "лицемерии" последнего царя, о том, что

монархическая  система  лишь  препятствовала  "прогрессу",  они  никогда  не

говорят о том, что именно в период последнего царствования  Россия  добилась

невероятных  успехов  в  различных  областях,  а  русская  культура   заняла

достойное место в ряду величайших мировых культур.

     Трудно сказать, как  бы  развивались  события  в  России,  если  бы  не

страшное бедствие, обрушившееся на страну, на народ, на монарха  в  середине

1914  г.   Разразилась   Первая   мировая   война...   15   июля   1914   г.

Австро-Венгерская империя объявила войну маленькой Сербии.  Россия,  исстари

являвшаяся покровительницей славян, приступила  17  июля  к  мобилизации.  В

ответ австрийская союзница Германия  объявила  19  июля  (1  августа)  войну

России. С этого момента война стала мировой.

     Это была схватка имперских амбиций. Все давно  шло  к  такому  лобовому

столкновению, о котором много и часто говорили еще с весны, а  уже  в  июне,

после убийства в г.  Сараево  наследника  австрийского  престола  эрцгерцога

Франца Фердинанда, признаки  надвигающейся  воины  стали  вполне  различимы:

"выяснение  отношений"  между  крупнейшими   европейскими   континентальными

державами, Австро-Венгрией и Германией, с одной стороны, Россией, Францией и

Англией - с другой, как-то само собой становилось неизбежным.

     Разговоры  о  неизбежности  войны   велись   уже   несколько   месяцев.

Политическая обстановка в Европе была напряженной.  Эта  напряженность  мало

влияла  на  внутреннюю  жизнь  России:  общественная   ситуация   оставалась

относительно спокойной, экономическое положение - стабильным. Русская  армия

была  в  состоянии  реорганизации,  которая  уже  давала  свои   результаты.

Начальник германского генерального штаба генерал фон Мольтке писал в феврале

1914 г.: "Боевая готовность России со времени русско-японской войны  сделала

совершенно  исключительные  успехи  и  находится  ныне  на  никогда  еще  не

достигавшейся высоте".

     Россия втянулась в войну, которой никто не хотел и возможность  которой

у многих вызывала опасения и страх. Цели ее  были  отвлеченными,  доступными

пониманию лишь ограниченного круга лиц, и призывы защитить  братьев  славян,

отстоять престиж империи, завоевать черноморские проливы и  водрузить  крест

на соборе  Святой  Софии  в  Константинополе  (Стамбуле)  вызвать  глубокого

отклика в народе не могли. Подавляющая часть населения даже не представляла,

где находится Австро-Венгрия или Германия и  почему  с  ними  надо  воевать.

Русскому крестьянину были неведомы никакие Дарданеллы, и он не  мог  понять,

почему надо за них идти на войну и смерть. Но случилось то, что случилось  и

чего избежать в тех условиях было невозможно.

     В  начале  июля  1914  г.  царь  с  семьей   традиционно   отдыхал   на

императорской яхте "Штандарт" в финских шхерах.  Погода  стояла  жаркая,  но

неровная: страшная духота чередовалась с  ураганными  ветрами  и  проливными

дождями.  Николай  II  наслаждался  красотами  пейзажа  и  тихими  семейными

радостями,  7  июля  с  официальным  визитом  в  Россию   прибыл   президент

Французской республики Раймон Пуанкаре. Ему была  устроена  пышная  встреча,

символизирующая тесные союзнические отношения между двумя державами.  Четыре

дня прошли в череде переговоров, парадов, смотров, торжественных  приемов  и

обедов. Писатель и  журналист  Дон-Аминадо  (Шполянский)  уже  в  эмиграции,

вспоминая  те  дни,  писал:  "Все  было  исполнено  невиданной   роскоши   и

великолепия  незабываемого.  Иллюминации,   фейерверки,   на   много   верст

раскинувшиеся в зеленом поле летние лагеря. Пехотные полки, мерно отбивающие

шаг; кавалерия, артиллерия, конная гвардия, желтые кирасиры, синие кирасиры,

казаки, осетины, черкесы в огромных папахах; широкогрудые  русские  матросы,

словно вылитые из бронзы. Музыка Гвардейского Экипажа, парадный  завтрак  на

яхте "Александрия". Голубые глаза русского императора.  Царица  в  кружевной

мантилье с кружевным зонтиком в царских  руках.  Великие  княжны,  чуть-чуть

угловатые, в нарядных летних шляпах с большими полями.  Маленький  цесаревич

на руках матроса Деревенько. Великий  князь  Николай  Николаевич,  непомерно

высокий, худощавый, статный,  движения  точные,  рассчитанные,  властные.  А

кругом министры, камергеры, свитские генералы в орденах,  в  лентах,  и  все

залито золотом, золотом, золотом". И никто не мог  предположить  тогда,  что

"русская сказка" скоро кончится,  что  век  девятнадцатый  (реальный,  а  не

календарный) близится к концу и впереди  немыслимые  испытания,  невероятные

потрясения, кровь, холод, небытие. Уже с конца  июня  1914  г.  над  головой

венценосцев тучи сгущались,  и  одно  неприятное  известие  сменяло  другое.

Сведения об убийстве эрцгерцога Фердинанда и покушение в селе Покровском  на

Распутина вывели из душевного равновесия Николая II и Александру  Федоровну.

Довольно быстро, правда, выяснилось, что Бог услыхал молитвы и жизнь "друга"

(так называли они в интимной переписке Григория) вне  опасности.  Однако  на

сцене   мировой   политики   ситуация   обострялась.   Русский   самодержец,

естественно,  был  возмущен  до  глубины  души  злодейским   покушением   на

австрийского престолонаследника. Он  целиком  разделял  негодование  Вены  и

Берлина по поводу  этого  акта,  но  не  считал,  что  правительство  Сербии

виновато и что Австрия может предпринимать репрессалии против нее. И уж  тем

более не мог допустить разгрома и аннексии  этого  славянского  государства.

После покушения почти три недели напряженной  работы  русского  Министерства

иностранных  дел  и  его  собственная  интенсивная  переписка  с  германским

императором Вильгельмом II не привели к приемлемому для всех компромиссу.

     Последний   император   не   хотел   войны.   После   горького    урока

русско-японской кампании  он  прекрасно  осознавал,  что  любой  вооруженный

конфликт неизбежно принесет страдания, лишения, смерть. В  глубине  души  он

всегда был противником насилия, а когда ему приходилось так или иначе к нему

прикоснуться, то неизбежно испытывал сожаление, а часто и раскаяние. Понимал

он и то, что любая  неудачная  война  таила  в  себе  угрозу  революционного

взрыва, повторения кошмара, пережитого им и Россией в 1905-1906 гг. Знал  он

и то, что на пути победоносной и быстрой военной  кампании  много  различных

препятствий: начатое незадолго до того перевооружение русской армии было еще

в полном разгаре. Ее техническая оснащенность  и  огневая  мощь  существенно

уступали германской. Все это Николай Александрович понимал. Однако пойти  на

предательство, совершить, по его мнению, аморальный поступок  и  бросить  на

растерзание дружественную страну, теряя этим престиж и в России, и  в  мире,

он не хотел и не имел права.

     Безвыходность диктовала военный  выбор,  и  он  был  сделан.  В  период

резкого обострения положения в Европе, 16 (29) июля  1914  г.,  царь  послал

телеграмму  германскому  императору  Вильгельму   II,   где   призывал   его

воздействовать на австрийского союзника и не допустить трагической развязки:

"В этот серьезный момент я обращаюсь к Вам за  помощью.  Низкая  война  была

объявлена слабому государству.  Негодование  в  России,  вполне  разделяемое

мною, огромно. Я предвижу, что очень скоро я буду побежден производимыми  на

меня давлениями и вынужден буду принять  крайние  меры,  которые  поведут  к

войне. Чтобы постараться избегнуть такого бедствия, как Европейская война, Я

прошу Вас, во имя нашей  старой  дружбы,  сделать  все,  что  можете,  чтобы

удержать Ваших союзников от дальнейших  выступлений".  Но  в  Берлине  голос

русского монарха услышан не был. Там уже признавали только силовые решения.

     Великий князь Константин Константинович, со  слов  Николая  II,  описал

события, предшествовавшие войне. "19 июля, в день  святого  Серафима,  столь

почитаемого Государем, выходя от всенощной, он  узнал  от  графа  Фредерикса

(министр императорского двора. -  А.Б.),  с  которым  для  скорости  говорил

Сазонов (министр иностранных дел. - А.Б.), что  у  последнего  был  Пурталес

(посол Германии. - А.Б.) с объявлением  войны  России  Германией.  При  этом

Пурталес  вручил  Сазонову  бумагу,  в  которой   содержались   оба   ответа

германского   правительства,   как   на   случай   благоприятного,   так   и

неблагоприятного ответа  России  относительно  прекращения  мобилизации.  Не

знаю, что руководило послом, растерянность или рассеянность. Итак, нам  была

объявлена война. Государь  вызвал  к  себе  английского  посла  Бьюкенена  и

работал с ним с 11 вечера до 1 часа ночи. Государь совершенно свободно,  как

сам он  выразился  мне,  пишет  по-английски;  но  должны  были  встретиться

некоторые технические термины, в которых он не был уверен. Бьюкенен тяжкодум

и  медлителен.  С  ним  сообща  Государь   сочинил   длиннейшую   телеграмму

английскому королю. Усталый, во  2-м  часу  ночи  зашел  он  к  ждавшей  его

Императрице выпить чаю; потом разделся, принял ванну и пошел в  опочивальню.

Рука его уже была на ручке двери, когда нагнал его камердинер Тетерятников с

телеграммой. Она была от императора Вильгельма: он еще раз (уже сам  объявив

нам  войну)  взывал  к  миролюбию  Государя,  прося  о  прекращении  военных

действий. Ответа ему не последовало".

     Во главе армии был поставлен двоюродный дядя царя великий князь Николай

Николаевич (внук Николая I), давно причастный к военному делу:  в  1895-1905

гг. состоял генерал-инспектором кавалерии, с 1905 г. по 1908  г.  возглавлял

Совет обороны, а затем стал командующим войсками  гвардии  и  Петербургского

военного округа. Этот Романов был хорошо известен в войсках,  пользовался  в

офицерской среде авторитетом,  что  и  определило  его  назначение  на  пост

главнокомандующего всеми вооруженными силами России.

     Германия, объявив 19 июля (1 августа) войну России, на  следующий  день

оккупировала  Люксембург,  а  21  июля  объявила  войну  Франции.  22   июля

германская армия начала крупномасштабные военные  действия,  вторгнувшись  в

Бельгию,  нейтралитет  которой  германский  канцлер  Бетман-Гольвег   назвал

"клочком бумаги". В тот же  день  Великобритания  объявила  войну  Германии,

вслед за тем войну рейху объявили  английские  доминионы:  Австралия,  Новая

Зеландия, Канада, Южно-Африканский союз. Уже в 1914 г. на стороне Антанты  в

нее вступили Япония и Египет, а на стороне центральных держав -  Болгария  и

Турция. Всего в войне участвовало 33 государства.

     Общая численность боевых частей в августе 1914 г. составляла: в  России

около  2500  тыс.,  во  Франции  -  2689  тыс.,  в  Германии-2147   тыс,   в

Австро-Венгрии-1412 тыс., в Англии - 567 тыс. На вооружении стран Антанты  к

началу войны находилось около 14 тыс. артиллерийских орудий, 412  самолетов,

а у центральных держав - 14 тыс. орудий и 232 самолета.

     Война изменила облик России, уклад жизни всех  людей,  в  том  числе  и

императорской семьи. Все теперь должно было работать на победу. Для  Николая

II, Александры Федоровны и их детей служить России было  обязанностью,  ради

которой они готовы были отказаться от  многих  приятных  привычек  семейного

времяпрепровождения. За победу они молились, к ней были  направлены  все  их

помыслы. В первый день войны, 20 июля 1914  г.,  принимая  в  Зимнем  дворце

высших чинов империи,  император  обратился  к  ним  со  словами:  "Я  здесь

торжественно заявляю, что  не  заключу  мира  до  тех  пор,  пока  последний

неприятельский воин не уйдет с земли нашей". Этой клятве Николай II сохранял

верность  все  месяцы  войны  и,  вопреки  циркулировавшим  слухам,   всегда

оставался   резким   противником   каких-либо   сепаратных   переговоров   с

неприятелем. Императрица Александра  Федоровна,  будучи  наполовину  немкой,

никаких прогерманских настроений не имела, хотя в Германии  у  нее  осталось

несколько близких  родственников.  По  поводу  же  ее  германофильства  было

высказано много предположений, но никаких фактов в пользу этого  никогда  не

приводилось. Но именно слухи о  предательстве  царицы  очень  способствовали

распространению антиромановских настроений в стране и в армии.

     В первые месяцы войны порочащих власть  слухов  слышно  не  было.  Всех

объединил  единый  патриотический  порыв.  В  стране  проходили   спонтанные

манифестации. Многотысячные толпы в  разных  городах  России  несли  русские

национальные знамена, портреты  Николая  II,  цесаревича  Алексея,  великого

князя Николая Николаевича, иконы. Звучали  колокола,  служились  молебны,  а

русский национальный гимн "Боже, Царя храни!" исполнялся почти непрерывно  и

на улицах, и во всех собраниях. Почти вся печать заговорила о единстве нации

перед лицом германской угрозы.

     Хотя главой кабинета с  конца  января  1914  г.  (после  отставки  В.Н.

Коковцова) был старый бюрократ И.Л. Горемыкин,  так  нелюбимый  большинством

общественных фракций и партий, видевших в  нем  неисправимого  представителя

сановного мира, но после начала войны он на  какое-то  время  перестал  быть

мишенью для критических стрел. Когда 26 июля открылась  чрезвычайная  сессия

Государственной Думы и Государственного совета, то единение представительных

и законодательных органов было полным. Государственная  Дума  без  колебаний

приняла  все  кредиты  и  законопроекты,   связанные   с   ведением   войны.

Патриотическое настроение высказывали даже  представители  левых  кругов,  а

признанный авторитет социал-демократии Г.В. Плеханов  однозначно  призвал  к

борьбе против "германского милитаризма". Лишь небольшая  группа  большевиков

придерживалась иного взгляда, ратуя "за превращение войны империалистической

в войну гражданскую".

     В романовской семье все понимали, что главные  тяготы  суровых  военных

испытаний несет император.  Он  оставался  верховным  правителем  в  стране,

вступившей  в  жесточайшую  военную  схватку.  Экономическая,  общественная,

административная стороны жизни  огромной  империи  начинали  перестаиваться,

исходя  из  условий  и  потребностей  времени.  Приходилось  спешно   решать

множество вопросов самого различного характера. Царь всегда проявлял  особый

интерес к военным проблемам, а после 19 июля (1 августа) этот  интерес  стал

всепоглощающим, и положение  на  двух  основных  фронтах  -  Северо-Западном

(против Германии) и  Юго-Западном  (против  Австро-Венгрии),  к  концу  года

открылся еще и Кавказский фронт - против Турции, - было все время в поле его

зрения.

     Военная кампания началась блестящим прорывом русских войск в  Восточной

Пруссии,  но  хорошо  начатое  наступление  через  две  недели   закончилось

разгромом. Николай II  записал  в  дневнике  18  августа:  "Получил  тяжелое

известие из 2 армии, что германцы обрушились с подавляющими силами на 13-й и

15-й корпуса и обстрелом тяжелой артиллерии  почти  уничтожили  их.  Генерал

Самсонов (Александр Васильевич, генерал от кавалерии, командующий  армией. -

А.Б.) и многие другие погибли".  Император  глубоко  переживал  самсоновскую

катастрофу и, как позднее  признался,  тогда  впервые  ощутил  "свое  старое

сердце".

     На Галицийском направлении против Австро-Венгрии  дела  разворачивались

значительно успешней. Русская армия заняла крупнейшие города - Львов и Галич

и осенью 1914 г. стала хозяйкой положения в этом районе.  Однако  вскоре  на

помощь австрийцам подошли германские  силы,  несколько  потеснившие  русскую

армию. В конце 1914 г. на фронтах установилось  позиционное  затишье.  Стало

ясно, что первоначальные предположения о скором окончании войны, о том,  что

"будем  встречать  Рождество  в  Берлине",  так  и  остались  лишь  мечтами.

Приходилось готовиться к длительному и изнурительному противостоянию. В тылу

оживились и  стали  вновь  набирать  силу  противоправительственные  силы  и

настроения, угасшие было в  первые  месяцы  войны.  Исчезновение  надежд  на

скорое победоносное завершение военной кампании способствовало возрождению с

новой силой старых распрей и противоречий. И события весны и  лета  1915  г.

дали им мощный толчок.

     В 1915 г. на театре военных действий  разворачивались  важные  события.

Весной начались успешные операции русской армии на Юго-Западном фронте, и  к

марту австрийская армия потерпела серьезные поражения и вновь  уступила  всю

Галицию. Возникла реальная  вероятность  скорого  выхода  Австро-Венгрии  из

войны.  Германия,  стремясь  предотвратить  подобное  развитие   событий   и

воспользовавшись затишьем на Западном фронте, бросила против России  большие

военные силы, оснащенные мощной артиллерией. Весной и летом 1915 г.  русская

армия приняла участие в ряде кровопролитных сражений, понеся огромные потери

в силу недостаточного обеспечения боеприпасами  и  современным  вооружением,

особенно артиллерией. С конца апреля события на  фронтах  развивались  не  в

пользу России, хотя в сражениях были  задействованы  лучшие  войска,  в  том

числе цвет армии и опора монархии - гвардейские части.

     Император был  удручен.  Положение  ухудшалось,  а  надежда  на  скорое

окончание войны исчезала. Оставалась лишь надежда на милость  Всевышнего,  и

21 июня он писал матери: "И Ты  и  Мы  все  здесь  живем,  очевидно,  одними

чувствами, одними мыслями. Больно отдавать то, что было взято с таким трудом

и огромными потерями в прошлом году. Теперь к германцам и австрийцам подошли

подкрепления, но и нашим войскам также посланы свежие корпуса, в том числе и

гвардейский; так что надо ожидать скоро большое сражение. Помог  бы  Господь

нашим героям остановить их! Все от Бога, потому надо верить в Его милость".

     Натиск "проклятых тевтонов" вынудил русскую  армию  отойти  на  восток,

оставив  Галицию,  Польшу  и  некоторые  другие  районы.   Пришлось   срочно

эвакуировать и Ставку главнакомандующего из Барановичей. Она была перенесена

в августе в город Могилев. События лета 1915 г. походили на огромную военную

катастрофу, и командование было на какое-то время просто деморализовано. Еще

в мае, когда только разворачивалось наступление немцев, Николай II приехал в

Ставку и застал там  картину  полного  уныния.  "Бедный  Н.  (великий  князь

Николай Николаевич. - А.Б.), рассказывая мне все это, плакал в моем кабинете

и даже спросил меня, не думаю ли я заменить его более способным человеком".

     Общественные деятели  всех  политических  направлений,  оправившись  от

первого шока неожиданных поражений, негодовали. Как могло случиться,  что  у

армии нет достаточного количества боеприпасов  и  артиллерии?  Почему  уроки

кампании 1914 г. не пошли впрок? И конечно же постоянно звучал  традиционный

русский вопрос: кто виноват? Требовали назвать конкретного виновного,  и  он

был назван: военный министр В.А. Сухомлинов. Занимая эту  должность  с  1909

г., он неоднократно публично заверял,  что  русская  армия  готова  ко  всем

возможным испытаниям. Все как-то сразу поверили, что этот человек повинен  в

преступной   халатности,   лихоимстве,   а   затем   зазвучали   голоса    о

государственной измене. Министр был отрешен от должности 13 июня 1915 г.

     Однако  отставка  непопулярного  министра  никого   не   удовлетворила.

Особенно активизировались либеральные деятели кадетского  толка,  которые  в

первые месяцы войны скрепя сердце умерили свои нападки на  власть,  так  как

время заставляло консолидировать усилия. Поражения армии  в  конце  весны  -

начале лета 1915  г.  вывели  их  из  состояния  оцепенения  и  предоставили

прекрасную возможность "подать себя" в традиционной роли спасителей  России.

Они увидели, что режим ослаб и заколебался, а значит,  наступило  их  время.

Старые деятели потеряли свое лицо, и, конечно, кто же должен повести страну,

стоявшую на краю пропасти? Только те, кто произнес так много красивых слов о

величии России  и  о  благе  народа!  Уже  в  мае  некоторые  органы  прессы

высказались за создание Кабинета национальной обороны. В качестве  возможных

кандидатов на министерские посты назывались многие политические деятели,  но

особенно часто фигурировали имена лидеров  двух  крупнейших  партий  -  П.Н.

Милюкова  и  А.И.  Гучкова.  Звучало   также   требование   срочно   созвать

Государственную Думу (последняя краткосрочная  сессия,  утвердившая  бюджет,

была в январе).

     Но волновались и  выражали  свое  беспокойство  не  только  либеральные

деятели; эти чувства сделались всеобщими.  Следовало  предпринять  действия,

способные мобилизовать страну для отпора врагу, и довести войну до победного

конца.

     10 июня 1915 г. царь выехал в Ставку,  где  провел  серию  совещаний  с

генералитетом и министрами, придя к заключению  о  необходимости  обновления

высшей  администрации.  Были  уволены  в  отставку   несколько   влиятельных

министров,  известных  своей  правой  ориентацией:  министр   юстиции   И.Г.

Щегловитов, министр внутренних дел Н.А. Маклаков и обер-прокурор  Священного

Синода В.К. Саблер. Все эти  меры  носили  паллиативный  характер  и  ничего

принципиально решить не могли. К тому же во главе  кабинета  остался  старый

царедворец И.Л. Горемыкин, пользовавшийся большим  расположением  в  царской

семье за свою преданность и опыт, но  вызывавший  стойкое  неприятие  многих

политических   фракций.   Общественные   деятели,   приветствуя    некоторые

назначения,   находили   их   недостаточными   и   выступали   за   создание

ответственного перед Думой министерства. С лета 1915  г.  этот  лозунг  стал

главнейшим для  ведущих  политических  деятелей  и  объединений.  В  августе

несколько думских и  околодумских  общественных  групп  объединились  в  так

называемый "Прогрессивный блок", центром которого стала партия  кадетов.  Их

центральным требованием стало создание Кабинета общественного доверия.

     Осуществляя перестановки  должностных  лиц  и  соглашаясь  на  открытие

Государственной  Думы,  Николай  II  понимал,  что  эти   шаги   мало   кого

удовлетворят. Думская трибуна давно стала местом поношения высших сановников

и почти всех аспектов государственной политики. А уж сколько оттуда  неслось

на всю страну нападок на Распутина и прозрачных  оскорбительных  намеков  на

его связи с царской семьей! Император все  это  понимал,  но  хотел  сделать

примирительный  шаг.  Однако  принять  требование  ответственного  не  перед

монархом министерства он не мог, чувствуя, что подобная мера  будет  началом

конца самодержавия, той силы, которая  являлась  всегда  основой  империи  и

государственности. Не для того он надел корону и давал коронационную клятву,

чтобы разрушить дело своих предков.

     Лето 1915 г. - время многих окончательных  решений  Николая  II,  время

бесповоротного избрания им своей судьбы. Груз проблем нарастал, а  изменений

к  лучшему  не  происходило.  Страну   все   явственней   охватывала   волна

общественного недовольства. Критические оценки и суждения о положении дел  в

стране  делались  как  бы  общепринятыми;  их  уже  высказывали  не   только

представители  думской  фронды,  нои  простые  подданные.  Эти  разговоры  и

настроения подогревали  не  только  собственные  военные  неудачи,  слухи  о

"засилье темных сил", но и усугублявшиеся экономические трудности:  нехватка

сырья и энергии, свертывание производства в ряде  отраслей,  инфляция,  рост

дороговизны, расстройство транспорта. Император  надеялся  на  поддержку  со

стороны общественных деятелей, но поддержки не получил.

     Николай II не сомневался, что серьезные реформы, начатые за десять  лет

до того, надо продолжать и углублять. Но в то же время он  был  уверен,  что

проводить их во время войны - безумие!

     Он видел, что война обострила все старые проблемы и  постоянно  рождала

новые, срок ее окончания постоянно отодвигался, а с лета 1915 г. стал вообще

неразличим. Он постоянно думал о том, что же предпринять,  чтобы  переломить

ход событий и добиться победоносного  мира.  В  конце  концов  он  пришел  к

решению возглавить руководство армией. Смысл  этого  поступка  был  довольно

простым и объяснялся  традиционными  представлениями  о  безграничной  любви

народа к царю. Казалось, что если во главе войск встанет  помазанник  Божий,

то простые солдаты, воодушевленные его предводительством, воспрянут духом  и

сокрушат врага.

     Сам факт принятия командования в столь сложное время говорит о  большом

личном мужестве Николая II, подтверждает его  преданность  монаршему  долгу.

Последний император всегда  считал,  что  в  дни  военных  испытаний  обязан

находиться рядом с армией. Еще в разгар русско-японской  войны,  в  сентябре

1904 г., он писал матери: "Меня по временам сильно  мучает  совесть,  что  я

сижу здесь, а не нахожусь там, чтобы делить страдания, лишения  и  трудности

похода вместе с армией. Вчера я спросил дядю Алексея, что он думает? Он  мне

ответил, что не находит мое присутствие там нужным  в  эту  войну.  А  здесь

оставаться в такое время гораздо тяжелее!" Тогда  осуществить  намерение  не

удалось. Но вот теперь, "в эту войну", когда  опасность  еще  более  велика,

жребий был брошен. Император приступил к новым обязанностям. 23 августа 1915

г. был опубликован приказ по армии и  флоту,  в  котором  говорилось:  "Сего

числа я принял на себя предводительствование всеми  сухопутными  и  морскими

вооруженными силами, находящимися на  театре  военных  действий.  С  твердой

верою в милость Божию и с неколебимой уверенностью в конечной  победе  будем

исполнять наш священный долг защиты Родины до  конца  и  не  посрамим  земли

русской". Ему оставалось править полтора года, и большую часть этого времени

он провел в Могилеве.

     В первой телеграмме из Ставки Николай II сообщал Александре  Федоровне:

"Благодарю за вести. Свидание сошло удивительно хорошо и просто. Он  уезжает

послезавтра, но смена состоялась уже  сегодня.  Теперь  все  сделано.  Нежно

целую  тебя  и  детей.  Ники".  Расставание  с   великим   князем   Николаем

Николаевичем  выглядело  вполне  корректно,  и  окружающие   были   удивлены

самообладанием обоих, хотя некоторая неловкость положения ощущалась.  Бывший

главнокомандующий великий князь Николай Николаевич с группой офицеров вскоре

отбыл к месту нового назначения: он сменял на  посту  наместника  Кавказа  и

командующего Кавказской армией престарелого графа И.И. Воронцова-Дашкова.

     Царь обживался на новом месте. Вставал он обычно  около  восьми  часов.

После утреннего туалета и легкого завтрака шел в штаб, где принимал доклады,

продолжавшиеся полтора - два часа. Затем был завтрак, после  которого  опять

были доклады и совещания. Во второй половине дня, ближе к вечеру, Николай II

обязательно или совершал прогулку в парке рядом со Ставкой, или  выезжал  за

город. Затем опять были доклады, приемы министров и иных  лиц.  В  программу

вечернего времяпрепровождения  обязательно  входило  чтение,  которому  царь

уделял время перед сном. Текущую оперативную  работу  в  Ставке  осуществлял

генерал М.В. Алексеев,  которого  царь  заслуженно  считал  крупным  военным

авторитетом. Выпускник Николаевской академии Генерального штаба, он посвящал

все свое время  разработке  планов  военных  операций.  Маленький  заштатный

Могилев стал на несколько месяцев главным центром страны, ее армии  и  тыла.

Со второй половины 1915 г. положение на основных фронтах  стабилизировалось,

однако в тылу ситуация ухудшалась.

     К 1916 г. патриотические восторги уже были позади и в  обществе  царило

глухое брожение, прорывавшееся наружу в повседневных разговорах о шпионах  и

предательстве. Но кто же мог быть виноват во всех бедах и неудачах?  Конечно

же только агенты Германии, засевшие  на  ключевых  постах  в  государстве  и

стремившиеся погубить Россию! В разных кругах общества постоянно говорили  о

шпионах, и многие верили в  их  страшную  и  роковую  силу.  Под  подозрение

попадали профессора университетов, министры, генералы и даже члены  правящей

династии, особенно императрица Александра  Федоровна.  Распутина  же  вообще

порой изображали главой некой шпионской шайки. Государственная администрация

все больше и больше погружалась в состояние  оцепенения.  Последний  царский

министр внутренних дел А.Д.  Протопопов,  говоря  о  заключительном  периоде

существования монархии, заметил: "Всюду было будто  бы  начальство,  которое

распоряжалось, и этого начальства было много, но общей воли, плана,  системы

не было и быть не могло при общей розни среди исполнительной  власти  и  при

отсутствии законодательной работы  и  действительного  контроля  за  работой

министров".

     В начале 1916 г. на посту премьера И.Г. Горемыкина сменил Б.В. Штюрмер,

бывший ранее губернатором в Новгороде и Ярославле, а затем занимавший  много

лет пост директора Департамента общих дел Министерства внутренних дел. Вслед

за этим была назначена сессия Государственной Думы,  на  которой  9  февраля

1916 г. в первый и последний  раз  перед  депутатами  в  Таврическом  дворце

выступил с кратким обращением император.  Он  призвал  думцев  к  совместной

работе на благо отечества, и эти слова были встречены громом  аплодисментов.

Царь был удовлетворен и записал в дневнике: "удачный и  оригинальный  день".

Овации в Думе отгремели, и все осталось по-старому: Николай II  в  Ставке  в

кругу военно-политических проблем, Александра Федоровна в  царском  Селе  со

своими страхами, сомнениями и "дорогим Григорием", а общественные деятели  в

своих  гостиных  и  салонах  продолжали  распалять  собственное  воображение

разговорами  о  "темных  силах"  и  грядущих  потрясениях,  утверждая,   что

положение может спасти лишь "министерство общественного доверия".

     Но был еще один, молчавший до поры, грозный и могучий  мир,  о  котором

все  знали,  от  имени  которого  управляли  и  выступали.  Эта   страна   с

многомиллионным населением, Россия деревень,  фабрик  и  заводов,  в  недрах

которой черпались силы для ведения войны. Миллионы солдат,  главным  образом

бывших крестьян, были брошены на фронт и разметаны на огромных пространствах

от  Балтийского  моря  до  Закавказья.  К  концу   1916   г.   общее   число

мобилизованных достигало почти 13 млн.  человек.  Оторванные  от  привычного

уклада жизни, загнанные в сырые окопы и холодные землянки,  они  мучились  и

погибали за цели, которые были от них весьма далеки. Многие из них  почитали

Бога и Царя, знали урядника в своем уезде, земского начальника, может  быть,

губернатора, но ни о каких "радетелях" и "спасателях" слыхом  не  слыхивали,

да  и  мало  интересовались  "забавами  господ".  Постепенно  эти   миллионы

превращались в огромную асоциальную массу, где зрели страшные "зерна гнева",

давшие такие разрушительные плоды в 1917-м и последующих годах.

     Разговоры о предательстве высших должностных лиц  проникали  на  фронт,

вызывали возмущение и вражду ко всем  "столичным  сытым  хлыщам".  Ненависть

умело       подогревали        различные        группировки,        особенно

радикально-социалистической   ориентации,   популяризировавшие    мысль    о

насильственном свержении существующего строя. Либеральные же политики идею о

насильственной акции в общем-то так и не приняли, хотя  своими  нападками  и

откровенными   инсинуациями    способствовали    разрушению    традиционного

миропорядка. В последний период существования монархии  власть  предоставила

массу поводов для ярких и эффектных выступлений против себя. Совет министров

больше походил на героев крыловской басни о лебеде,  раке  и  щуке,  чем  на

центральный административно-координирующий орган. Чуть не каждый министр вел

"свою линию", интригуя против других,  а  некоторые  искали  популярности  в

либеральной среде,  согласовывали  там  свою  деятельность,  хотя  клятвенно

обязались служить государю.

     Все шло как шло, и развязка приближалась. В ночь с  16  на  17  декабря

1916 г. во дворце Юсуповых на Мойке в Петрограде был убит Григорий Распутин,

и эта весть вызвала радость во  многих  кругах.  Некоторым  показалось,  что

черные дни миновали, что теперь наконец-то все пойдет наилучшим образом.  Но

это была лишь краткосрочная иллюзия. Накануне наступления  нового,  1917  г.

Николай II, находившийся в Царском Селе, пошел со своими близкими в церковь,

где  горячо  молился,  чтобы  "Господь  умилостивился  над   Россией".   Ему

оставалось править два месяца,  и  его  судьба,  судьба  династии  и  России

определились в течение нескольких дней конца февраля  -  начала  марта  1917

года.

 

 

СОДЕРЖАНИЕ КНИГИ:  Романовы. Династия русских царей и императоров

 

Смотрите также:

 

Император Николай Второй

Никола́й II Алекса́ндрович (6 (18 мая) 1868, Царское Село — в ночь с 16 на 17 июля 1918, Екатеринбург) — последний российский император из династии Романовых (21 октября...

 

Николай 2 Второй. Расстрел последнего царя

Он стал зачитывать бумагу Уралисполкома. Николай 2 не понял, о чем речь, коротко переспросил

 

Биография последнего императора России Николая Второго. Николай II...

Неспособность Николая II руководить государством особенно проявилась в годы первой мировой войны. В августе 1915 г. Николай II занял пост Главковерха...

 

ЛИВАДИЯ ПРИ НИКОЛАЕ II. Царь император Николай Второй 2. Ливадия...

Ливадия была последовательно „летней царской резиденцией" для Александра II, Александра III и Николая 2 и, постепенно застраиваясь многочисленными службами...

 

Свержение монархии. Отречение Николая 2 Второго от престола

Николай II записал в своем дневнике 27 февраля 1917 г.: "В Петрограде начались беспорядки не-сколько дней тому назад; к прискорбию, в них стали принимать участие и войска.

 

князь Михаил Романов, брат Николая 2 Второго

Когда Николай II отрекся от власти в пользу брата Михаила, тот отклонил от себя венец самодержца, предпочтя остаться независимым от политики человеком.

 

Портрет императора Николая 2 - картина художника Ильи Ефимовича...

Илья Ефимович Репин. Название картины: Портрет императора Николая 2. 1896.