СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО НА РУСИ В ПЕРИОД ОБРАЗОВАНИЯ РУССКОГО ЦЕНТРАЛИЗОВАННОГО ГОСУДАРСТВА Конец XIII—начало XVI веков

 

Паровая система земледелия в земледельческих хозяйствах XIV—XV вв. Северо-Восточной Руси в форме трехполья

 

 

ТРЕХПОЛЬЕ

 

Паровая система земледелия, организованная в форме трехпольной системы, постепенно становится общераспространенной в древней Руси. На сходной стадии развития сельского народного хозяйства трехполье как вид паровой системы, — в условиях общего пользования лесными, сенными и другими земельными угодьями, было свойственно хозяйству земледельцев и Западной Европы.  Трехполье на Руси продержалось в крестьянских хозяйствах вплоть до Октябрьской социалистической революции, до коренной перестройки отсталого хозяйства нашей старой деревни. При паровой системе возможно и двухполье, по в условиях севера Руси, где в числе зерновых хлебов в равной мере считались полезными и необходимыми озимые п яровые, двухполье практически не привилось.

 

Применением пара и удобрений решался вопрос о восстановлении плодородия и о поднятии урожайности на постоянных пахотных полях. Практически столь же важным был и вопрос об отборе земледельцами наиболее пригодных и полезных зерновых хлебов, пряднлытых растений и овощей, взаимно обеспечивающих лучшую урожайность. Такой отбор должен был сопровождаться установлением для каждого растения его требований к почве, к климату и т. п., определением условий, более благоприятствующих его выращиванию, нужного ему ухода и т. п. Следовало предусмотреть и порядок совместного культивирования их на пахотном участке. Все это надлежало решать со строгим учетом местных особенностей района и каждого хозяйства.

 

Издавна определилось четкое разделение всех зерновых хлебов на озимые и яровые. Биологические особенности озимых хлебов были известны с глубокой древности. Основным озимым хлебом являлась озимая рожь. На долю яровых, кроме пшеницы, ячменя, овса, падали также ярица (яровая рожь), горох, гречиха, просо; в яровом поле высевались еще лен и некоторые овощи, если они выращивались на полевых землях.

На первый взгляд при паровой системе наиболее простым и легче осваиваемым кажется двухполье. В этом случае после каждого посева хлебов обрабатываемый участок (поле) следующее лето отдыхал под паром. Когда земледелец желал выращивать одни яровые или один озимый хлеб, это разрешалось легко и при двухполье. Но сложнее оказывалась обстановка, когда земледелец культивировал и яровые, и озимые хлеба. В таком случае полевой клин приходилось делить на четыре части (иметь четыре поля): на одной из них весной из-под снега выходила озимь посеянного еще осенью озимого хлеба, летом же росла и вызревала озимая рожь; на втором участке весной сеялись яровые хлеба, и с обоих участков (с одного раньше, с другого позднее) снимался хлеб; два подобных же участка (т. е. третье и четвертое поля) отдыхали, причем один подвергался некоторой обработке, готовился под посев озимого хлеба и засевался (в августе), а другой оставался свободным, отдыхающим, — он предназначался под посев (весною) яровых хлебов. Практически было не простое двухполье (посев —пар), а четырехполье (озимый хлеб — пар — яровой хлеб — нар). И расценивать двухполье как простейшую переходную к трехполью (основываясь только на том, что два проще трех) форму паровой системы земледелия нет оснований.

 

Паровая система в Северо-Восточной и Северо-Западной Руси высту пила и закрепилась именно в форме трехполья, как система полеводства, обеспечивавшая одновременную успешную культуру озимых п яровых зерновых хлебов. И в изучаемое нами время трехполье как форма паровой системы земледелия, предусматривающая применение удобрений, являлась важным показателем успешного развития земледелия в нечерноземной лесной полосе древней Руси. Но, к сожалению, состояние источников не позволяет в желательной мере строго определить время начала применения ни паровой системы земледелия, ни трехполья. Источники для различных районов освещают лишь более поздний этап этого процесса; они сообщают факты уже об освоенном, ставшем при вычным паровом земледелии и трехполье.

 

Встречающиеся в письменных памятниках более раннего времени (XIII—первой половины XV в.) редкие сведения о земледелии отрывочны, случайны; обычно они рассказывают о единичных явлениях, а чаще это лишь косвенные, попутные указания, случайные намеки в документах, не имеющих прямого отношения к сельскохозяйственному производству. Но и такие отрывочные косвенные указания от разного времени и из разных мест получат ясный смысл и приобретут вес и значение ценных свидетельств, если поставить их на должное место, верно и до конца прочитать их. Они помогут нам более ясно представить общий процесс развития паровой системы земледелия и конкретизировать материалы о трехполье как форме этой системы, характерной для древней Руси и именно для изучаемого нами периода истории Северо-Восточной и Северо-Западной Руси.

 

В меновной Троице-Сергиева монастыря с боярином В. Ф. Кутузовым на села в Волоцком уезде (а позднее — в Рузском и Дмитриевском уездах)  сказано о предмете мены. Троицкий монастырь менялся «Тарховским селом, Тамачюковым, да другим селом Дорским, и з деревнями и с пустошми, и с луги, и с пожнями, и с лесом, и с ужинъкою, и с хлебом, которой в земле и на полех, и с рожью, и с ярью и с сеном...». А выменял «села Нестеровское да Карповское, и з деревнями, и с пустошми, и с луги, и с пожнями, и с лесом, и с хлебом, которой в земле и па иоле, с рожью, и с ярью, и с сеном, со всем что к тем селом нотягло, куды его соха, топор, коса ходила». Меняются селами, деревнями и пустошами старых вотчин, возникших, как и села, не позднее середины XIV в. Судя по состоянию хлебов (рожь и ярь на поле уже были сжаты), время сделки падает на осень — на сентябрь, а может быть и на октябрь. Меняющиеся стороны предусматривают передачу одна другой хлеба, «который в земле», т. е. ржи — не столь давно посеянного озимого хлеба, и хлеба на полях — ржи и яри «стоги», т. е. сжатого озимого хлеба и ярового хлеба, хранящегося на полях в стогах. Перед нами совершенно ясная картина хозяйства с трехпольем: на первом поле — посеянная озимь, рожь (хлеб в земле), на втором и на третьем — уже сжатые ярь и рожь (озимая).

 

Подобную же картину, но приурочеииую к другому сезону, рисует духовная землевладельца Переяславского уезда Патрпкея Строева.  Завещатель, указав, как распределяется домашний скот среди его наследников — двух старших сыновей («Доронки да Фетки») и жены с младшими детьми, — пишет следующее в отношении хлеба: «А што моего хлеба, ржи ли, яри ли, то им (наследникам — двум старшим сыновьям и жопе с младшими детьми,—Г. К.) по жеребием. А што им сеятп ныне рожь в земле, то им по половинам». Время составления завещания — середина лета, когда в двух полях росли и созревали рожь (озимая) и яровые хлеба, а третье, паровое поле было предназначено для посева озимой ржи. В завещании говорится, что наследники будут сеять озимую рожь по половинам, по своим полям. А в отношении созревающих ржи и яровых хлебов указывается: делить их по жребию, т. е. кому какой участок достанется, тот и соберет хлеб с него.

 

Конечно, если бы указанное завещателем зерно было в закромах, то его легко можно было бы измерить и разделить поровну, да и завещатель не назвал бы все это зерно просто «ярью» — наименованием общим, а указал бы конкретно, как следует разделить пшеницу, овес, жито и др. Следовательно, завещатель, кроме озимого поля и пара, имел в виду еще яровое поле с растущим на нем яровым хлебом.

 

Оба приведенных нами документа фактически свидетель ствуют о трехполье как установившейся организации земледель ческого производства. Села с трехпольем, указанные в меновной и духовной, — большой давности. Мы не знаем, когда они возникли; но владелец сел, составитель духовной, успел прожить долгую жизнь, прежде чем приступил к составлению завещания. И даже если бы он сам строил это село, то начальные годы возникновения его относились бы к середине XIV в. К этому времени мы должны отнести и свидетельство о трехполье в упомянутых селах, и притом о трехполье, уже привычном в то время.

 

Упоминание о паренине, конечно, очень ясно указывает на трехполье. Но следует еще обратить внимание на два любопытных места в документе. Во-первых, митрополит, жалуя зем#ю, особо указал, что надлежит пахать ее «и с нынешнею парени- ною». Во-вторых, указание пахать паренину дано 4 августа, т. е. тогда, когда уже подошел крайний срок для посева озимого хлеба; неделя-две промедления — и сеять озимь было бы уже поздно. Вероятно, последнее обстоятельство и явилось причиной упоминания о «нынешней паренине».

 

Исключительная случайность послужила причиной того, что в данной жалованной грамоте 1462 г. имеется прямое указание на «паренину», а значит —и на трехполье. Только особый случай, — то, что администрация митрополичьего дома затянула вопрос о передаче земли игумену и из-за этого оставался нерешенным вопрос о том, кто будет сеять озимое, — придал этому документу черты ясного свидетельства о трехполье.

Прямые указания на трехполье содержит также ряд правых грамот, судные списки, разъезжие. К сожалению, таких документов сохранилось и дошло до нас очень мало. В опросах свидетелей — при описании осмотра спорных земельных владений, при указании меж — нередко в этих судных и межевых документах называются ржаные поля, яровые поля, третьи поля и т. д.; сви- детели-знахори рассказывают, что знают эти поля и другие угодья уже многие десятки лет, а от отцов и дедов знают о них еще за гораздо больший период времени.

 

В судном докладном списке о земле Косовской, Нерехотской волости, Костромского уезда, датируемом около 1470-х годов, говорится: «И тот... Нелидко припустил тое земли к собе сего лета в поле яровое и в паренину; в яровое, господине, поле впустил четверти на три, а в паренину на четверть. Да огороду (изгородь, — Г. Я.)... собрал с межи... да поставил... огороду по манастырской земле».  Знахори-свидетели говорят, что эти изгороди стояли и поля были давно: «помним лет за 50».  Значит, и трехпольное земледелие здесь ведется давно — с 1420-х годов.

 

В несколько более позднем (около 1488—1490 гг.) судном списке о земле (о третьем поле села Поемечья той же Нерехотской волости Костромского уезда) один из свидетелей говорит: «... а та, господине, земля Поемееская третье поле из старины. А помним то, господине, с сех мест за семьдесят лет».  В правой грамоте конца XV в. говорится о селище Попкове как о третьем поле села Бисерова, причем свидетели утверждают, что знают это селище больше пятидесяти лет.  П. Смирнов с достаточным основанием относит эти сведения о третьем поле к 30-м годам XV в.426

 

Мы пошли по пути улавливания тех попутных, брошенных вскользь указаний на «паренину», на «третьи поля», на озимые и яровые поля, которые по случайным поводам обронены в процессе судоговорения состязующимися сторонами или их свидетелями и изложены потом в судных делах.

 

В целях экономии места все эти указания на третьи поля, на на ренину — как прямые, непосредственные свидетельства о случаях трехполья — мы сведем в одну таблицу ( 1).

Бросается в глаза случайность отметок о трехполье, попавших в документы. Указано на паренину и трехполье в Двинской земле и в Заозерье, на Кубене в Вологодском уезде. Но почему-то нет указаний ни на Ростовский уезд, ни на Рязанскую землю. Случайны и высказывания о времени существования паренины и третьих полей, которые были привычными. И потому судить по ним о времени появления трехполья нельзя. Паренина и трехполье во всех случаях возникли намного раньше того, чем о них указано в документе.

Следует обратить внимание и на стремление землевладельцев путем купли или испрошенных пожалований обеспечить трехполье в принадлежащих им деревнях и селах, что отражено в некоторых дошедших до нас жалованных грамотах монастырям и и их купчих. В купчей Троице-Сергиева монастыря на деревни Тимонинскую и Матфеевскую записано: «Купил есми землю... Троице-Сергиеву монастырю... деревню Тимонинскую да деревню Матфеевскую, да впущена в поле к тем двема деревням деревня Окссновская».427 В другом же документе — в жалованной грамоте угличского князя Андрея Васильевича Троице-Сергиеву монастырю — говорится, «что в моей отчине па Угличе в их (Троице-Сергиева монастыря,—Г. К.) селе Прилутцьском и Роди воповъской деревьне пригородили к двема полем моее земли Павъловъскоио села, и яз киязь Андрей Васильевич... обыскав. .. пожаловал дал есми ту землю в дом (Троице-Сергиева монастыря, — Г. К.)».т

 

В Северо-Восточной и Северо-Западной Руси основным озимым хлебом была рожь при достаточном разнообразии яровых. Яровыми же были овес, ячмень, пшеница и другие хлеба и хозяйственные культуры. Поля при трехполье обычно были равными, и этим определялось количественное соотношение между яровыми хлебами и рожью; следовало лишь учесть, что овса, например, на одну и ту же площадь высевалось больше, чем ржи.

Посев четко разделяемых озимых и яровых хлебов, установившийся ассортимент зерновых и определенное соотношение между ними — все это признаки, также позволяющие распознавать трехполье. Оно по сравнению с подсекой придавало достаточную организационную стройность, четкость полевому хозяйству, да и всему земледельческому хозяйству в целом.

 

Руководствуясь этими вторичными, но в совокупности своей ясными и важными признаками, мы можем распознавать наличие трехполья и там, где прямо о трех полях не сказано, где не указывается на паренину, но перечислены и озимые, и яровые хлеба. Приведем пример. В грамоте великого князя Василия Дмитриевича посельскому села Красного (близ города Юрьева) записано: «И ты, мой посельский, давай ис Красново села юрьевскому игумену з братьею... из моего жита изо ржи, изо пшеницы, из овса отчет, да отсыпати десятое, ково к тебе игумен не пришлет, давай им на всякой год, а давай безо всякого переводу».  Указ предполагает легко учитываемую и регулярно получаемую с полей села Красного зерновую продукцию. Поименованы три зерновых хлеба (жита): рожь, пшеница и овес. Это — основная продукция сельского хозяйства села Красного и тянущих к нему деревень. Ясно представляя эти засеянные зерновыми хлебами поля, мы прежде всего невольно вспомним картины, нарисованные в ме- новной Троице-Сергиева монастыря и боярина В. Ф. Кутузова и в духовной П. Строева.

Зерновая продукция, отмеченная грамотой великого князя Василия Дмитриевича, — это озимые (рожь) и яровые хлеба, свойственные трехполью. Грамота живо передает сельскую жизнь в районе города Юрьева, полностью отвечающую нашим представлениям о трехполье.

 

Совершенно аналогичная картина наблюдается в селе Сижки Ржевского уезда. Его владелец, князь Константин Дмитриевич (а в момент выдачи акта — инок Касьян; умер он в 1433 г.),сын Дмитрия Донского, приказал давать Симонову Московскому монастырю «по вся годы по 20 кадей ржи, по 10 кадей овса, да по 5 кадей пшеницы, да по 10 сыров, да по нуду масла».  В селе Сижки — тс же зерновые хлеба, что и в селе Красном. По ассортименту и количеству хлеба, которое Константин Дмитриевич обязывал крестьян села Сижки (с прилегающими деревнями) давать Симоновскому монастырю, видно, что основным зерновым хлебом там была рожь — озимый хлеб; прокых— овса и пшеницы — крестьяне дают меньше, чем ржи. Оба документа, таким образом, являются свидетельством господства трехполья в этих селах.

 

На трехполье указывают и упоминания в документах о засеянных хлебом озимых и яровых полях. В правой грамоте на церковную землю в селе Сваткове,  одновременно с указанием, что на спорной земле был посев ржи, овса и ярицы, из слов тяжущихся сторон и свидетелей можно узнать о том, что такая эксплуатация спорной земли ведется с давних пор. Свидетели показывают: «.. .помним за семдесят лет, кое та земля великого князя монастырская Покрова..., а служили игумены и попы и пахали ту землю и пожни косили».  Подобное же рассказывается о селище Горлышевском, где поля засеваются озимым и яровым хлебом, о чем довольно давно помнят старожильцы.  Ту же картину рисует и судное дело о земле Федотовской между Симоновым монастырем и И. Саврасовым.  Это также земля, засеваемая рожью и ярью, а помнят о ней с «Великого мору» (т. е. с 1420-х годов). То же мы видим и на спорной земле села Быловского. Село в 1440 г. было дано Симонову монастырю. Свидетели же указы^ кают: «А на тех землях тогда было Васильево (боярина Василия Михайловича Слепого, — Г. К.) жито — рожь и ярь, и мы то жито с тех земель пожали да и покл а ли».  Указания: на ржаное поле и поле яровое (рядом) и на посев на одном из них ржи имеются и в мировой Новоторжского уезда,  в правой грамоте Коломенского уезда,  в указной грамоте Переяславского уезда.  В этих документах хотя и нет категоричных заверений о трехполье, но есть хорошие показатели в пользу существовавшего здесь трехполья: онн указывают на рядом расположенные и засеваемые озимые и яровые поля.

 

От этих примеров естественно перейти к случаям, когда документы рассказывают об имеющихся у землевладельцев зерновых хлебах — поспевающих на полях, недавно высеянных, а также хранящихся в житницах. В духовной великой княгини Софьи Витовтовпы, например, одновременно с перечислением множества сел и деревень дается указание: «А что будет в тех моих селех въ всех хлеба стоячего на поли, ржи и яри оприсно семен ярных, и сын мои... тот хлеб стоячий велит нопродати».  Этот документ наводит на мысль о трехпольном земледелии в ее селах. Села же эти многочисленны и расположены во многих уездах: в Московском, Юрьевском, Коломенском, Владимирском, Костромском и Вологодском.

 

Еще более яркий и убедительный пример дают духовные старца Андриана Ярлыка и Осипа Окинфова. В первой указывается: «А што в тех деревнях моя рожь старая складена на поли и нынешняя, которая была в земли и ярь».  О том же говорится и в духовной Осипа Окинфова.  В большом же имении в селе- Меденском (Медиа) боярина Ивана Михайловича (Крюкова Фо- минского): «А в поле стоячей хлеб и в земли..., а в житнице хлеба 700 коробе [и] ржи, 2000 коробе [и] овса, 50 коробе [и] пшеницы, 50 коробе [и] жита (ячменя,— Г. К.), овыдници 50 коробе [и], гречю и гороху и конопель четыредесят (40, — Г. К.) коробе [и]». В имении после богатого боярина осталось много и домашнего скота: «А живота лошаков болших и кобыл болших двадца[ть] двое, а страдных лошадей двадцать. А скота рогатово волов и коров н телят малых полсемадесят (65, — Г. К.); коз и. овец сто тридцатеро».

 

В указаниях на зерновые хлеба привлекает внимание большое количество овса. Это, конечно, зерновой фураж для коней боярина и тяглого рабочего скота (для «страдных» лошадей). Овса в собственном хозяйстве боярина могли высевать и выращивать больше, чем ржи,  поскольку другие зерновые хлеба получались, конечно, с крестьянских хозяйств. У боярина здесь в документе, кроме села Медиа, указано и поименовано еще 16 деревень. Как собственное боярское, так и крестьянские хозяйства, видимо, велись на высоком уровне: ассортимент зерновых и количественное их соотношение указывают на практику трехполья.

 

В истории села Медиа, раскрытой более поздними документами, большую роль сыграло расположение села на важном пути из центральных земель-княжеств через Тверь и Торжок в Великий Новгород. До нас дошла сотная (от 1544 г.) на село Медиа: к 1540-м годам это было большое торгово-промышленное село- с населением из торговых и ремесленных людей. К нему тянули 4 деревни.  Интересующее нас земледельческое население и земледельческие хозяйства, с которых в 30-е годы XV в. в виде оброка поступали зерновые хлеба в закрома боярина, были в остальных 12 деревнях. Их описание дошло до нас в тверской писцовой книге 1548 г., где они указаны уже как деревни Троице-Сергиева монастыря: Меньшая Речица, Дуброва, Олексино, Раменье, Пупок, Залужья, Климятино, Красильниково, Павлоао, селище Ры- кунова пустошь, Непругово, Искосница. В старой данной не было сказано о полевых и сенных угодьях, а здесь написано: «.. .пашни в селе и в дер[евнях] в поле 246 четьи, а в дву потому ж, сена 375 коп., лесу 20 четьи». А дальше указано, на основе какого документа селом владеет монастырь, и сведения о нем и о деревнях занесены в писцовую книгу: «А крепи (т. е. крепостной акт, — Г. К.) на тс деревни приказчик положил данную грамоту Бориса Константиновича да Федора Вельяминовича»,  т. е. рассмотренный нами выше акт 1430-х годов.

 

Перед нами два документа об одних и тех же 12 деревнях (одна из них запустела, — /1. К.) и имевшихся в них крестьянских хозяйствах: в тексте данной они названы. Там сказано и о хлебах в житнице боярина Крюкова, собранных (в форме ренты) с крестьянских хозяйств; в писцовой же книге говорится о величине запашки и покоса в этих деревнях. Мы видим, что в них было обычное трехполье. Если само село Медиа и прилегающие к нему четыре деревни эволюционировали и были заселены к середине XVI в. в основном торговцами, ремесленниками и другими непашенными людьми, то характер интересующих нас деревень остался старым: это были деревни земледельцев, деревни, для которых характерна и обычна пашня в трех полях, отмеченная в Тверской писцовой книге.

 

Аналогичные материалы мы могли бы привести и в отношении деревень Цареконстантиновского монастыря. Из уставной 1391 г. мы узнаем о разнообразной зерновой продукции крестьянских хозяйств в деревнях этого монастыря. Характер документа таков, что о том, как организованы их хозяйства, ничего не сказано. Но в другом, более позднем документе прямо говорится о трехполье в этих деревнях.

Из источников по истории сельского хозяйства в древней Руси долгое время оставались в стороне дополнительные статьи о приплоде скота и пчел, о прибыли от высеваемого зернового хлеба и от укашиваемого сена, и о «сиротьем вырядке», имеющиеся в списках Карамзинской группы Правды Русской пространной редакции.  Еще В. О. Ключевский указал на любопытные черты русского сельского хозяйства XIII в., отраженные в этой поздней вставке в Правду Русскую. Уже он отметил, что в основу каждого пункта этих фантастических расчетов положен реальный «нннен- тарь» какого-то села, «кажется Ростовской области».  То, что это вставка, не подлежит сомнению.  Она не имеет прямого отношения к содержанию Правды Русской.  Это математические выкладки, не имеющие практического значения. Но в то же время при чтении всех пунктов этих исчислений (по всем видам скота, по зерну, сену и т. п.) легко выделяется реальная основа каждого: то определенное число овец, свиней, то количество высеянного хлеба; в совокупности же они создают законченную живую картину какого-то очень давно существовавшего сельского хозяйства.

 

М. Н. Тихомиров в «Исследовании о Русской Правде» достаточно убедительно показывает, что в основу фантастических подсчетов приплода скота и прибытка зерновых хлебов на полях земледельца взяты данные одного типичного для Северо-Восточ- ной Руси XIII—XIV вв. крупного сельского хозяйства.  В этом хозяйстве, как легко определить из текста вставки, имелось скота: 22 овцы, 22 козы, 3 свиньи, 3 назимых свиньи, 2 кобылицы, 1 «лонская телица», «двои пчелы». Указана мощность зернового хозяйства и размер посева зерновых хлебов. «А в селе сеяной 1>жн на два плуга» — ржи высевалось 16 кадей; собиралось хлебов ежегодно: 40 копен немолоченной ржи, 15 копен немолочен- ной полбы, 21 половник молоченого овса, 6 половников ячменя; укашивалось 5 стогов сена.

 

И. И. Смирнов также указал на «статьи о резах» Карамзин- ской группы списков Правды Русской как на замечательный источник для характеристики экономики Северо-Восточной Руси XII, XIII и XIV вв. и для решения вопроса о применении трехпольной системы земледелия в это время.  Объяснение того, каким путем такие фантастические математические выкладки могли попасть в юридический сборник, содержавший текст Правды Русской, дает С. В. Юшков.  Встает вопрос — к какому времени могли относиться сведения о сельском хозяйстве, положенные в основу математических выкладок, и к какому району принадлежало это хозяйство.

 

Списки Правды Русской Карамзине кой группы появились довольно поздно. Текст протографа создан в результате компиляции из списков Троицкой ц Пушкинской групп.  И когда М. Н. Тихомиров, высказываясь о времени появления этой записи о приплоде скота и о прибыли от урожаев хлеба, датирует ее XIII— XIV вв., то правильнее выбрать более позднюю границу — XIV в. Дело в том, что счет на гривны, куны и резаны, имеющийся в статье, — давний счет, но в таких таблицах математических выкладок он мог удержаться дольше, чем в актах юридических и других документах формального значения. М. Н. Тихомиров и С. В. Юшков расходятся во мнениях о районе, где находилось хозяйство, цифрами которого воспользовался составитель вычислений.  М. Н. Тихомиров, основываясь на упоминании в этой вставке «ростовской кади», говорит об области Ростовской, а С. В. Юшков, используя то же известие о «ростовской кади», стоит за Новгородскую землю. Для нас это различие не существенно. Важно единодушие во мнении, что исходным материалом для записки с математическими выкладками о приплоде скота, о прибыли урожая, о пчелах и т. п. были сведения о когда-то (в конце XIII—начале XIV в.) существовавшем хозяйстве.

 

Дополнительные статьи о приплоде скота и прибыли в урожае дают основания существенно расширить хронологические рамки применения трехполья в Северо-Восточной Руси. Они позволяют относить его не только к началу XTV в., но и ко времени более раннему.

 

Малочисленность дошедших до нас за два столетия но всей Северо-Восточной Руси материалов о трехполье — прямое отражение общей малочисленности материалов о сельскохозяйственном производстве в XIV—XV вв. Лишь массовой гибелью документов XII [-XV вв. можно объяснить отсутствие сведении о трехполье в Рязанском княжестве, в Тверской и в Ростовской земле, тогда как есть указания на трехполье в княжестве Кубеп- < ком, уровень хозяйства которого был заметно ниже. Следя за развитием полевого пашенного земледелия, мы в равной мере внимательно учитывали как материалы о трехполье, так н все встречавшиеся в документах сведения о подсечном земледелии. Подводи итоги материалам о подсечном земледелии, мы отмечали, что подсека уже к XIV в. заметно отступила перед полевым пашенным земледелием; в документах XIV—XV вв. подсека чаще выступает как наиболее простой способ обработки лесного участка под полевое пашенное земледелие. А в других случаях, когда подсека специально разрабатывалась для посева зерновых, эти подсечные участки оказывались лишь дополнением к основной полевой пашне земледельца. С включением наших данных о трехполье общая картина процесса развития земледелия приобретает особую ясность и конкретность: вытеснившее подсеку полевое пашенное земледелие выступает в четко оформившейся трёхпольной паровой системе земледелия.

 

Будет серьезной ошибкой, если силу доказательности наших материалов мы будет определять только колйчеством зарегистрированных случаев трехполья. Два первые из указанных нами ранних документов, рассказавшие о трехполье (меновная Троице- Сергиева монастыря 1428—1432 гг. и духовная Патрекея Строева 1392—1427 гг.) рисуют нам картину хозяйства в пяти селах разных землевладельцев Волоцкого, Рузского, Дмитровского и Переяславского уездов. Это старые села, их хозяйственное становление можно уверенно отнести к середине XIV в., значит и трехполье во всех этих селах — старое, привычное. По хозяйственному укладу эти села типичны для центра Северо-Восточной Руси. Нами отмечен ряд прямых указаний на трехполье в крестьянских деревенских хозяйствах,—это единичные свидетельства, но о явлениях типичных, вероятно массовых для начала и середины XV в., а их приуроченность к сравнительно позднему времени находит объяснение в том, что рассказы о крестьянских хозяйствах вкраплены в документы судного производства, которые дошли до нас, к сожалению, лишь от середины и конца XV в.

 

Документы открывают возможность узнать и оценку землевладельцами трехполья как формы организации земледельческого производства. Сопоставление документов митрополичьего дома и их изучение убеждает, что трехполье было принятой системой земледельческих хозяйств, принадлежавших митрополичьему дому. Администрация митрополичьего дома настойчиво проводит линию на то, что земледелие может вестись только на основе применения трехпольной паровой системы, что наличие трех полей естественно и необходимо для каждого земледельческого хозяйства.  Наметившееся в качестве догадки мнение, что крестьяне в деревнях Цареконстантиновского монастыря применяли трехполье, находит подтверждение в последующих распоряжениях митрополичьего дома о взаимоотношениях крестьян с монастырем: о том, чтобы все три поля общего пахотного клина были равны и чтобы монастырские крестьяне в каждом поле пахали на монастырь пашни не меньше определенного администрацией размера.  Такая же забота об обеспечении трехполья в земледельческих хозяйствах прослеживается и в деятельности администрации Троице-Сергиева монастыря.

 

Трехполье привычно и для дворцовых сел.  В том, что трехполье и представителями власти считалось естественной формой для земледельческих хозяйств XV в., нас убеждает грамота великого князя о приведении в порядок хозяйства Ергольского яма. В грамоте говорится: «Да и земли бы еси отмерил к яму ямщиком на пашню и пожен на сено и ямским конем на выпуск, чья земля ни буди, которая пришла въкруг яму во всех трех полех но десяти десятин в поле, да на шестьдесят копен сена».  Грамота дана в 1512 г., но упомянутая в ней норма обеспечения ямщиков пашней и сенными угодьями, равно как и расчет на применяемое в земледельческом хозяйстве трехполье, делается, конечно, на основе еще старой практики XV в.

 

Малочисленность сведений о сельском хозяйстве и земледелии в Северо-Восточной Руси проистекает из того, что самый богатый ИСТОЧНИК по этому вопросу — писцовые книги — не дошел до нас. Такие книги были составлены по большинству земель-княжеств, но ни одна из них не дошла. Имеющиеся выписи о земельных владениях митрополичьего дома по отдельным волостям и селам очень коротки, лаконичны, в них только перечислены деревни, указано количество дворов; конкретные же данные о хозяйстве - о пашне и сенных покосах — не приводятся.  Такие данные приведены лишь в отдельных случаях. На основе этих более подробных выписей можно уверенно говорить о широком, массовом распространении трехполья. Таковы описания переданных митрополичьему дому бывших великокняжеских Симизинских сел Владимирского уезда,  описание села Глинкова, принадлежащего Троице-Сергиеву монастырю.

 

Паровая система земледелия в земледельческих хозяйствах XIV—XV вв. Северо-Восточной Руси выступает в форме трехполья. Широким повсеместным распространением трехполья и определялся процесс развития земледелия в это время в Северо- Восточной Руси. Утрата писцовых книг не позволяет привести цифры, которые могли бы показать массовость и значительность этого процесса. Но то, что вследствие гибели источников оказалось невозможным показать в отношении Северо-Восточной Руси, вполне осуществимо в отношении Новгородской земли.

 

 

 

 Смотрите также:

 

Трехпольная система земледелия — система земледелия, ши...

Трехполье исчезло после того, как обнаружилось, что клевер обогащает почву и пар совсем не обязателен.
Этот раздел курса посвящен проблемам мирового хозяйства, основным формам международных экономических отношений.

 

саипстемы земледелия - плодосменная и пропашеая система...

Трехпольная система земледелия — система земледелия, ши...
Эволюция сельского хозяйства. Переход к плодосмену. Но удовлетворение возникших нужд наталкивалось в рамках трехполья на трудности, которые удалось преодолеть только благодаря созданию...

 

Эволюция сельского хозяйства. Переход к плодосмену.

Но удовлетворение возникших нужд наталкивалось в рамках трехполья на трудности, которые удалось преодолеть только благодаря созданию плодосменной системы земледелия.
Этот раздел курса посвящен проблемам мирового хозяйства, основным формам международных...

 

Системы земледелия феодальной Европы.

2.5.3. Системы земледелия феодальной Европы. Основу феодального земледелия составлял обязательно инди-дуальчой полевой труд
б) средиземноморская (компактное, хуторское, расположение [шен и пастбищ в разрезе каждого хозяйства, с индивидуальным выпасом скота)

 

Техника и технология сельского хозяйства. Животноводство.

В рассматриваемый период трехпольная система земледелия хотя и оставалась господствующей, но уже стала уступать другим формам полевого хозяйства — зернопаропропашной системе, при которой, кроме хлебных злаков и паров...

 

севооборот - значение севооборота - что такое севооборот

Севооборот — основа системы земледелия.
Проект системы севооборотов разрабатывается в хозяйствах одновременно с проектом внутрихозяйственного землеустройства, это важнейшая его часть.

 

Земледелие. СЛОВАРЬ ЗЕМЛЕДЕЛЬЦА

Свиньи, Свиноводство. Севооборот. Селекция. Сельское Хозяйство.
Сенокосы и Пастбища. Андрей Тимофеевич Болотов (1738—1833). Системы Земледелия.