Хрестоматия по истории

 

 

СИГИЗМУНД ГЕРБЕРШТЕЙН

О ВЛАСТИ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРЯ И О ПРИЕМЕ ПОСЛОВ   

 

 

 

 

Австрийский дворянин барон Сигнзмунд ф о н Г е р б е р ш т е й н (1486—1566 гг.) два раза, в 1517 и 1526 гг., побывал в Москве — в первый раз в качестве посла императора Максимилиана, во второй раз — в качестве второго посла от брата императора, Фердинанда; послом от самого императора Карла V был граф Леонард фон-Нугарола. Целью обоих посольств было посредничество между Польшей и Русским государством в деле заключения мира. Сведения Герберштейна отличаются большой точностью. Кроме личных наблюдений и расспросов, Герберштейн, изучив русский язык, привлек для составления «Записок» летописи и другие памятники и документы. Его «Записки» впервые были напечатаны в Вене на латинском языке в 1549 г. На русский язык они переведены в 1866 г. Анонимовым (И. Н. Анонимов, Записки о Московии барона Герберштейна, СПБ 1866) и Малеиным, в переводе которого и приводятся здесь отрывки из сочинения Герберштейна (Барон Сигизмунд Герберштейн, Записки о московитских делах. П а в е л И о в и й Н о в о к о м с к и й, Книга о московитском посольстве. Введение, перевод и примечания А. И. Малеина, изд. А. С. Суворина, СПБ 1908).

 

О ВЛАСТИ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРЯ

 

Властью, которую он   применяет по отношению к своим подданным, он легко превосходит всех монархов всего мира. И он докончил также то, что начал его отец, а именно отнял у всех князей и других властелинов все их города и укрепления. Во всяком случае даже родным своим братьям он не поручает крепостей, не доверяя и им. Всех одинаково гнетет он жестоким рабством, так что, если он прикажет кому-нибудь быть при его дворе или идти на войну, или править какое-нибудь посольство, тот вынужден исполнять все это на свой счет. Исключение составляют юные сыновья бояр, то есть знатных лиц с более скромным достатком; таких лиц, придавленных своей бедностью, он обыкновенно ежегодно принимает к себе и содержит, назначив жалованье, но неодинаковое. Те, кому он платит в год по шести золотых, получают жалованье через два года в третий; те же, кому каждый год дается по 12 золотых, принуждены быть без всякой задержки готовыми к исполнению всякой службы, на свой счет и даже с несколькими лошадьми. Знатнейшим, которые правят посольство или несут иные более важные обязанности, назначаются, сообразно с достоинством и трудами каждого, или наместничества, или деревни, или поместья; однако от каждого в отдельности из этого они платят государю определенную подать. Им отдают только штрафы, которые вымогаются у бедняков, случайно в чем-нибудь провинившихся, и некоторые другие доходы.

 

Но подобные владения ой отдает им по большей части в пользование только на полтора года; если же он содержит кого в особой милости или расположении, то прибавляет несколько месяцев; по истечении же этого срока всякая милость прекращается, и тебе целых шесть лет подряд придется служить даром. Был некто Василий Третьяк Долматов, который был любим государем и считался в числе самых приближенных секретарей его. Василий назначил его послом к цесарю Максимилиану и повелел приготовиться, но когда тот сказал, что у него нет денег на дорогу и на расходы, то его тотчас схватили и отправили в вечное заточение на Белоозеро, где он в конце концов погиб самою жалкою смертью. Государь присвоил себе его имущество как движимое, так и недвижимое, и хотя он получил три тысячи флоринов наличными деньгами, однако не дал его братьям и наследникам ни гроша...

 

Все драгоценности, которые привозят послы, отправляемые к иностранным государям, государь откладывает в свою казну, говоря, что окажет послам другую милость, а она такова, как я сказал выше. Именно, когда вместе с нами вернулись в Москву послы, князь Иван Посечень Ярославский и секретарь Семен, то- есть Симеон Трофимов, получив в дар от цесаря Карла Пятого, к которому они были посланы, тяжелые золотые ожерелья, цепи и испанскую монету и притом золотую, точно так же от брата цесаря Фердинанда, эрцгерцога австрийского и моего государя, серебряные кубки, золотые и серебряные ткани и германскую золотую монету, то государь тотчас отобрал у них и цепи, и кубки, и большую часть испанских золотых. Когда я допытывался у послов, правда ли это, то один из них, опасаясь предать своего государя, постоянно отрицал это, а другой говорил, что государь велел принести к себе цесарские дары, чтобы поглядеть на них.

 

Когда я впоследствии стал чаще вспоминать об этом обстоятельстве, то один из них после этого перестал посещать меня, желая избегнуть или повода ко лжи, если он будет продолжать отрицать это, или опасности, если он случайно признается в правде. Наконец, придворные не отрицали справедливости этого, а отвечали: «Что же, если государь за это пожалует их иною какою милостию?» Он применяет свою власть к духовным так же, как и к мирянам, распоряжаясь беспрепятственно и по своей воле жизнью и имуществом всех; из советников, которых он имеет, ни один не пользуется таким значением, чтобы осмелиться разногласить с ним или дать ему отпор в каком-нибудь деле. Они открыло заявляют, что воля государя есть воля божья и что ни сделает государь, он делает по воле божией. Поэтому также они именуют его ключником и постельничьим божиим; наконец, веруют, что он — свершитель божественной воли. Отсюда и сам государь, когда к нему обращаются с просьбами за какого-нибудь пленного или по другому важному делу, обычно отвечает: «Если бог повелит, то освободим». Равным образом, если кто-нибудь спрашивает о каком-нибудь деле неверном и сомнительном, то в общем обычно получает ответ: «Про то ведает бог да великий государь».

 

ПРИЕМ ПОСЛОВ

 

Мы сели на лошадей и двинулись в сопровождении большой толпы; около крепости мы встретили такие огромные толпы народа, что едва с великими трудами и стараниями телохранителей могли пробраться сквозь них. Ибо у московитов существует такое обыкновение: всякий раз, как надо провожать во дворец именитых послов иностранных государей и королей, по приказу государеву созывают из окрестных и соседних областей низшие чины дворян, служилых людей и воинов, запирают к тому времени в городе все лавки и мастерские, прогоняют с рынка продавцов и покупателей, и, наконец, сюда же отовсюду собираются граждане. Это делается для того, чтобы через это столь неизмеримое количество народа и толпу подданных выказать иностранцам могущество государя, а через столь важные посольства иностранных государей явить всем его величие. При въезде в крепость мы видели расставленных в различных местах или участках людей различного звания. Возле ворот стояли граждане, а солдаты и служилые люди занимали площадь; они сопровождали нас пешком, шли впереди и, остановившись, препятствовали нам добраться до дворцовых ступеней и там слезть с коней, ибо сойти с коня вблизи ступеней не дозволяется никому, кроме государя.

 

Это делается также потому, чтобы казалось, что государю оказано более почета. Как только мы поднялись на средину ступеней, встречают нас некоторые советники государевы, подают нам руку, целуются с нами и ведут дальше. Затем, когда мы поднялись по ступеням, встречают нас другие более важные советники и, когда первые удалились (ибо у них существует обычай, чтобы первые уступали следующим и всем ближайшим по порядку и оставались на своем месте как в назначенном им отделении), подают нам в знак приветствия правую руку. Затем при входе во дворец, где стояли кругом низшие чины дворян, нас равным образом встречают самые- первые советники и приветствуют вышеуказанным способом и порядком. Наконец, нас проводили в другую палату, обставленную кругом князьями и другими более благородными, из разряда и числа которых выбираются советники, а оттуда к покою государя (перед которым стояли благородные, несущие ежедневную службу при государе); при нашем прохождении решительно никто из стоявших кругом не оказал нам даже самого ничтожного почета. Мало того, если мы, проходя мимо, случайно, приветствовали кого-нибудь близко нам известного, или заговаривали с ним, то он не только ничего не отвечал нам, но вел себя вообще так, как если бы он нигде не знал никого из нас и не получал от нас приветствия...

 

Государь сидел с непокрытой головою на более возвышенном и почетном месте у стены, блиставшей изображением какого-то святого, и имел справа от себя на скамейке шапку-колпак, а слева палку с крестом—посох, и таз с двумя рукомойниками, поверх которых, кроме того, было положено полотенце. Говорят, что протягивая руку послу римской веры, государь считает, что протягивает ее человеку оскверненному и нечистому, а потому, отпустив его, тотчас моет руки. Там стояла также, против государя, но на низшем месте, скамья, приготовленная для послов. Государь, когда ему оказан был предварительно почет (как уже сказано выше), сам пригласил нас туда мановением и словом, указуя рукой на скамью. Когда мы с того места по чину приветствовали государя, то при этом находился толмач, который передавал нашу речь слово в слово. Услышав же, между прочим, имя Карла и Фердинанда, государь вставал и сходил со скамеечки, а выслушав приветствие до самого конца, он спросил: «Брат наш Карл, избранный римский император и наивысший король, здоров ли?»

 

Пока граф отвечал: «Здоров», государь меж тем взошел на скамеечку и сел. Это же самое, по окончании моего приветствия, спрашивал он у меня про Фердинанда. Затем он подзывал по порядку того и другого из нас к себе и говорил: «Дай мне руку». Взяв ее, он прибавлял: «По здорову ли ты ехал?» На это тот и другой из нас, согласно их обычаю, отвечали: «Дай бог тебе здравия на многие лета. Я же по благости божией и твоей милости здоров». После этого он повелел нам сесть. Мы же, прежде чем сделать это, согласно с их обыкновением, воздали наклонением головы на обе стороны благодарность прежде всего государю, а затем советникам и князьям, которые стояли ради оказания нам почета.

 

 

 

Смотрите также:

 

Герберштейн о Московии. Записки о Московитских делах

...советпик-камергер и начальник Австрийского государственного казначейства Сигизмунд барон Герберштейн-Нейперг-Гюттентаг.
Из государей, которые ныне владеют Руссией, главный есть великий князь московский, который имеет под своей властью большую ее часть; второй...

 

Герберштейн Записки о Московии

Сигизмунд Герберштейн.
Московский, Новгородский, Псковский, Смоленский, Тверской, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и пр., Государь и Великий Князь Нижней земли Новгородской и Черниговский, Рязанский, Волоцкий, Ржевский, Белевский, Ростовский...

 

Литва весьма близка к Московии

Сигизмунд Герберштейн.
Московский государь был чрезвычайно обрадован этою вестью, ибо знал его храбрость и искусство: он принял Михаила к себе, обещаясь исполнить все, чего он требовал, и дал желаемую им грамоту с присоединением клятвы.