Хрестоматия по истории

 

 

НАВОИ. «ФАРХАД И ШИРИН»

 

 

 

 

Великий узбекский философ и поэт Алишер Навои жил в XV веке. Он был современником Улугбека, внука Тимура, прославившегося своим покровительством науке и искусству. Навои написал ряд замечательных поэтических произведений. Среди них особенно известна поэма «Фархад и Шиин». Отрывки из нее печатаются по книге: Алишер Навои «Фархад и Ширин», перевод Льва Пеньковского, М. 1946.

 

Познанья чару, кравчий, дай скорей:

Глотка вина не стоит власть царей.

Что мощь владык? Обман, насилье, гнет!

Я пью вино страданья за народ.

 

НАШЕСТВИЕ ХОСРОВА НА АРМЕН

Крепость Михин-Бану. В ожидании осады. Фархад на вершине скалы. Хосров осматривает крепость. Два метких камня Фархада.

Войска стихов построив на смотру, Поэт в поход повел их поутру.

Парвиз, поднявший гнева острый меч, Решив страну армян войне обречь,

Собрал такую силу, что и сам Не ведал счета всем своим бойцам.

За войском поднимавшаяся пыль Мрачила светоч дня за милем миль

Скажи — совсем затмила светоч дня, Мозг небосвода самого темня.

Не помнил мир, чтоб чей-нибудь поход Настолько был несправедлив, как тот.

Немного дней водил Парвиз войска, — Увы, была страна Армен близка...

Тревоги весть летит к Михин-Бану, Что вторгся неприятель в их страну,

Что, как поток, залил он царство... нет, — Какой поток! То — море страшных бед!

Какое море! Ужасов потоп!

Нет ни дорог свободных и ни троп...

Бану не растерялась: ней давно Созрела мысль, что горе суждено.

И был начальник крепости умен — К осаде крепость приготовил он.

А крепость, простоявшая века, Была и неприступна, и крепка,

Но так ее сумел он укрепить, Что крепче и кремлю небес не быть.

А за ее стеной, что вознеслась Зубчатым гребнем в голубой атлас,

За каждым из зубцов — гроза врагам — Сидел не просто воин, — сам Бахрам!2

Рвы доходили до глубин земных, И так вода была прозрачна в них,

Что по ночам дозорным со стены Бывали звезды нижние   видны.

Вся крепость так укреплена была, И так припасами полна была,

Что даже и небесный звездоМол Лет в сто зерна б того не Промолол.

Как звезд при Овне — было там овец, Коров — как звезд, когда стоит Телец.

Описывать запасы всех одежд

Нет смысла нам, а счесть их — нет надежд...

Теперь Бану заботилась о том, Чтоб власть в народе укреплять своем.

А пери думу думала одну. Она с военачальником Бану

Фархаду в горы весть передала: Мол, таковы у нас в стране дела, —

Его судьба, увы, ее страшит, — Пусть он укрыться в крепости спешит.

Не думал он в укрытие засесть, Но, чтоб обиды пери не нанесть,

Он все же нужным счел туда пойти, Но с тем, чтоб не остаться взаперти...

Над крепостью была одна скала — Быть башней крепости небес могла.

На ней Фархад решил осады ждать, Чтоб камни в осаждающих метать.

Увидел с высоты своей Фархад, Что мчится в десять всадников отряд,

И громко закричал оттуда вниз: «Эй, ты, сардар ! Хосров ли ты Парвиз,

Иль не Хосров, но уши ты открой И вслушайся в мои слова, герой!

Своих людей ко мне ты с чем послал? Когда б меня ты в гости приглашал,

То разве приглашенья путь такой, Что требовал бы сорока подков?

А если ты на смерть меня обрек, Мне это — не во вред, тебе — не впрок.

И грех пред богом и перед людьми За десять неповинных жертв прими.

Ты волен мнить, что это — похвальба, Однако шлема не снимай со лба:

Метну я камень в голову твою — И лунку шлема твоего собью

Вот мой привет! И вот — второй! Проверь: Сбиваю с шлема острие теперь».

Фархад метнул за камнем камень в шлем — И лунку сшиб и острие затем.

Сказал: «Вот подвиги людей любви!

Ты видел сам и воины твои,

 

Как меток глаз мой, как сильна рука: Так уведи скорей свои войска,

Иначе—сам же на себя пеняй: Всех истреблю поодиночке, знай!

Хоть пощадил я череп твой, а все ж И сам ты головы не унесешь.

И мой совет: благоразумен будь — И с головой ступай в обратный путь.

И милосердью ведь пределы есть: Не вынуждай меня, сардар, на месть,

Я не хочу, чтоб каждый камень мой Стал неприятельскою головой.

Но мне, в себе несущему любовь, Я верю — бог простит и эту кровь.

Тебя он шахом сделать захотел,

Мне — прахом быть назначил он в удел,

Однако дело, коим занят шах, Стократ постыдный прах в моих глазах.

По полю гнёта день и ночь скача, Конем насилья все и всех топча,

Ты тем ли горд, что кровь и произвол Ты в добродетель царскую возвел?

Моею речью можешь пренебречь, Но странно мне, что ты заносишь меч —

И тучу войск на ту страну ведешь, Куда тебя вела любовь... О, ложь!

Свои уста, язык свой оторви — Ты говорить не смеешь о любви!..»

Рассерженный Хосров остался нем. Фархад пробил сначала камнем шлем,

Теперь, произнеся такую речь, Вонзил он в сердце шаха острый меч.

И, в сердце уязвлен, Хосров ушёл, К своим войскам он, зол, суров, ушёл.

Войска печали, кравчий, отзови! И шах и нищий — все равны в любви.

Любовь для нас, как власть царям, сладка, Но есть соблазн и в доле бедняка.

 

 

 

Смотрите также:

 

Искусство Афганистана. Афганистан

Большую заботу о благоустройстве Герата проявил Алишер Навои в бытность везирем Тимурида Султан Хусейна. В числе особых заслуг Навои историки упоминают о восстановлении большой соборной мечети Герата.

 

Ташкент столица Узбекистана на реке Чирчик

Здесь размещается Академия наук Узбекистана, 21 вуз (в том числе университет, консерватория), 22 музея (искусств Узбекистана, истории народов Узбекистана, прикладного искусства Узбекистана, литературы им. А. Навои и др.), 11 театров...

 

Искусство Средней Азии

Ярким проявлением народности и гуманизма в средневековой культуре Средней Азии явилось творчество родоначальника узбекской литературы Алише-ра Навои (1441—1501).