Хрестоматия по истории

 

 

ОСАДА МОСКВЫ (перевод)

 

 

 

Хан Тохтамыш же царь пришел к Москве в августе месяце в 23 день, в понедельник в пол-обеда. И увидели их из города и затрубили горожане. Они же пришли на поле городское и стали в поле за 2 или за 3 полета стрелы от города. И потом в небольшом количестве подъехали к городу и спросили о великом князе: «В городе ли князь Дмитрий?»

 

Горожане отвечали им с городской стены: «Нет его в городе». Татары же объехали вокруг всего города, рассматривая его, и отошли, потому что было около города чисто, так как горожане сами пожгли свои посады и не оставили ни одного тына или дерева, остерегаясь примета к городу. Князь же Остей литовский, внук Ольгерда, со множеством народа, оставшимся в городе, сколько собралось со всех сторон в город, укреплялись и готовились к бою против татар.

А в городе добрые люди молились богу день и ночь и, предавшись посту и молитве, ожидали смерти горькой, готовились (к ней) с покаянием, причастием и слезами. А некоторые недобрые люди начали обходить дворы и, вынося из погребов меды господские, сосуды серебряные и стекляницы дорогие, упивались допьяна. К (своему) шатанию они и дерзость прибавляли, говоря: «не боимся нашествия поганых татар, имея такой крепкий город, у которого стены каменные и ворота железные; а те не выдержат долго стоять под городом, имея двоякий страх: изнутри города остерегаются бойцов,. а. вне города наступления наших собирающихся князей».

 

 И снова, пьяные, влезали на городские стены, и шатались, и ругали татар, бесстыдно досаждая им и произнося слова, полные укоризны и хулы, плевали и укоряли их... И царя их бранили и укоряли. А татары махали на них и на город своими обнаженными саблями, показывая издали, как будто рубят (их). В тот день к вечеру полйи татарские отступили от города, а горожане начали упиваться и веселиться, думая, что устрашатся татары.

На утро же сам царь со всею своею силою пришел под город. И приступили к городу со всех сторон, но не стреляя, а только глядя на город. Горожане же пустили в них по стреле; а они начали саблями махать по них, как будто хотят сечь.

 

Горожане же еще больше пускали в них стрел, метали камни, стреляли из самострелов и тюфяков. Татары же разъярились и начали стрелять в город со всех сторон. И летели стрелы их на город, как сильный, все прибавляющийся дождь, не давая проглянуть, так как и воздух они омрачили стрелами. И многие горожане в городе и на забралах падали мертвые, потому что одолевали татарские стрелы больше, чем городские. Был приступ их к городу очень яростен; стрелы у них были очень хороши, и некоторые из них стреляли, стоя, а другие, — быстро подаваясь туда и сюда, так они были выучены, и стреляли без промаха; иные, разогнав коней, быстро стреляли и без промаха в обе стороны, вперед и назад. А другие, сделав лестницы и прислонив их, лезли на стену. Горожане же, кипятя воду в котлах, лили на них кипяток и так мешали им. Утомившись, отошли эти татары, и приступили другие, более свирепые и лютые.

 

А горожане подвизались против них, стреляя, сшибая их камнями, напрягая самострелы, пороки и тюфяки; а некоторые и самые пушки обратили на них. Был же один горожанин, по имени Адам, был он москвич-суконник и стоял над Фроловскими воротами. Заметив одного татарина, богатого и славного, который был сыном одного ордынского князя, он натянул самострел и пустил стрелу прямо в него, уязвил его стрелою в сердце его гневливое и (вскоре) причинил ему смерть. Это очень уязвило всех татар, так что и сам царь стал тужить о нем.

 

 

 

Смотрите также:

 

Нападение Тохтамыша на Москву. Куликовская битва с Мамаем

последствия. Взятие Москвы испортило те тесные дружественные отношения, которые ранее существовали между Ордой и Московским княжеством.

 

Повесть о нашествии Тохтамыша и взятии им Москвы

Повесть о нашествии хана Тохтамыша и взятии им Москвы. Было некое предвестие на протяжении многих ночей — являлось знамение на небе на востоке перед раннею зарею...

 

БРОКГАУЗ И ЕФРОН. князь Дмитрий Пожарский Смутное время

Со взятием Москвы оканчивается первостепенная роль П.; в грамотах пишется первым имя кн. Д. Т. Трубецкого, а имя П. стоит вторым, в товарищах.