«Славянская хроника» Гельмольда от 8 века до 1172 года

 

 

14. О ХИТРОСТИ БИЛЛУГА

 

 

 

Случилось как-то епископу прибыть в город бодричей Микилинбург, и Биллуг со знатнейшими людьми вышел ему навстречу, принимая его с притворным уважением. И вот в то время, когда епископ однажды занимался общественными делами, упомянутый князь бодричей обратился при всех к нему с [такой] речью:

 

«Великую благодарность должен я принести тебе, достопочтенный отец, за милость твою, хотя и понимаю, что никаких сил у меня не хватит, чтобы достойно ее выразить. О личных благодеяниях, которые ты мне оказал, которые многочисленны и требуют длинных речей, в настоящую минуту я не буду говорить. Но я вынужден вспомнить об общем для ©сей страны блате. Твои старания о восстановлении церквей и спасении душ для всех очевидны, однако известно [также], сколько оскорблений со стороны государей благодаря своей предусмотрительности ты от нас отвел, так что мы можем существовать в мире и спокойствии, сохраняя их милость. Поэтому мы тотчас же вручили бы чести твоей и себя, и ®се таите, если бы от нас этого потребовали. Я осмеливаюсь обратиться к тебе с маленькой просьбой, и не смущай меня отказом.

 

Существует у бодричей считающаяся десятиной дань в пользу епископа, а именно с каждого плуга, который 'соответствует двум волам или одной лошади, 'вносится одна мера зерна, 40 пучков льна и 12 монет хорошей монеты; кроме того, одна 'монета, которая полагается сборщику. Прошу тебя, позволь собирать это мне на содержание племянницы твоей, т. е. моей дочери. Чтобы тебе не показалось, что я прошу [этого] в обиду тебе и в ущерб твоему содержанию, я прибавляю к твоим владениям во всех городах, имеющихся в земле бодричей, деревникоторые ты сам выберешь, сверх тех, которые давно уже перешли под власть епископа по императорским пожалованиям».

 

Епископ, не замечая хитрости [этого] ловкого человека, скрытой за красивыми словами, и думая, что ничем не повредит себе при этом обмене, без промедления согласился [выполнить] его просьбу. Он сам выбрал себе во владение самые большие деревни, а дань, о которой я упоминал выше, уступил своему шурину, чтобы тот собирал ее на нужды своей дочери. Пробыв довольно долго у бодричей, он разделил землю между колонами2, чтобы они ее обрабатывали, и, устроив все, вернулся к ваграм. Находиться здесь было ему удобнее и безопаснее, ибо славяне по природе своей ненадежны и ко злу склонны, а поэтому их следует остерегаться.

 

Кроме других подворий, было у епископа два [особенно] богатых, где он чаще всего останавливался,— одно в местечке 3, -которое называется Бузу, другое на реке Травне, в месте, именуемом Незенна , где находился храм и каменный дом, развалины которого я видел в юности, неподалеку от подошвы горы, которую древние называли Ойльберг, современники же по крепости, на ней возведенной,— Зигеберг3.

 

Через много дней, в течение которых епископ Ваго, очень занятый другими [делами], редко посещал землю бодричей. вышеупомянутый Биллуг вместе с сыном своим Мечиславом, используя благоприятные условия, понемногу сплел хитрость, задуманную им против своего господина и пастыря. Тайком он начал опустошать грабежами владения епископа, которые тот ему, как верному человеку и своему шурину, отдал под надзор, и стал посылать в них своих слуг, которые украдкой похищали у колонов лошадей и различное имущество. Он стремился довести дело до того, чтобы епископ лишился прав как на десятину, так и на владения, [считая, что] если приведет в расстройство главу [церкви], то легче будет уничтожить служение.

 

Между тем епископ, прибыв в землю бодричей и учинив здесь со своими колонами розыск, с полной ясностью раскрыл, благодаря чьим козням причинено такое разграбление его владениям. Охваченный возмущением и ужасом, что неудивительно, так как в тех, кого он считал самыми близкими друзьями себе, он открыл злейших врагов, и опасаясь, как бы уже существующий новый рассадник веры не отпал, он начал сильно колебаться духом.

 

Прибегнув [наконец] к средству, которое представлялось ему для этого времени наиболее безопасным, он стал испытывать, не удастся ли ему исцелить медленно подкрадывающуюся болезнь словами убеждения, и начал льстивыми речами уговаривать своего шурина, чтобы гот отказался от принятого намерения и не отдавал церковных владений на разграбление разбойникам, пугая его, что если он не образумится, то впадет в немилость не только у господа, но и у императора. Тот, готовя в ответ на упреки новую хитрость, сказал, что никогда он против господина своего и пастыря, к которому всей душой всегда в высшей степени расположен, не предпринимал таких бесчинств; если что было, то все это произошло вследствие козней разбойников, которые, иногда приходя сюда от ран или вильцев, не щадят и его владений; он охотно примет участие и советом и помощью, чтобы их задержать.

 

Легко убедить простодушного человека отказаться от имеющегося у него мнения. Когда удовлетворенный епископ удалился, они тотчас же, нарушив свои обещания, опять- вернулись к начатым гнусным делам и к грабежу деревень присоединили еще поджоги. Кроме того, они 'пригрозили смертью всем колонам, на которых распространялось право епископа, если они как можно скорее не покинут поместье. Гаким образом, в короткое время владения епископа были опустошены.

 

К этим злодеяниям прибавилось еще то, что этот самый Билл у г нарушил права супружества, а именно, прогнал от себя сестру епископа. Это [обстоятельство] послужило главным поводом к вражде, и дела церкви начали понемногу колебаться. Положение молодой церкви не могло поправиться, ибо Оттон Великий к тому времени уже давно покинул этот мир, а Оттон II и III были заняты войнами в Италии, и по этой причине славяне, используя удобное время, начали мало-помалу подниматься не только против законов божеских, но и против императорских постановлений. Один только герцог саксонский, Бенно, сохранял, казалось, какую-то тень власти над ними, хотя и очень бледную. Уважение к нему славян сдерживало их движение, и они [пока] и от христианской религии не отпадали и не поднимали оружия.

 

Когда Ваго скончался, ему наследовал на кафедре Эзико6. Посвящение он получил от св. Адельдага, архиепископа гамбургского. Как мы узнали, до разрушения Альденбург- ской церкви в ней перебывало четыре епископа, а именно: Марк, Эквард, Ваго и Эзико, во времена которых славяне твердо придерживались [христианской] веры7, «повсюду-в славянских землях воздвигались храмы, было выстроено много монастырей для мужчин и женщин, [посвятивших себя] служению богу»8. Свидетелем этому является магистр Адам, красноречивым языком описавший деяния епископов Гамбургской церкви9. Указывая, что Славяния была разделена на 18 округов,— он утверждает,— все ониг кроме трех, были обращены в веру Христову»10.

 

 

К содержанию книги: Гельмольд. Хроники

 

 Смотрите также:

 

Жива | славянская мифология

Славянская мифология. Жива. в западнославянской мифологии главное женское божество (в земле полабов, по хронике Гельмольда, 12 в.).

 

ПОЛАБСКИЕ СЛАВЯНЕ Имя славянского племени венедов было...  Русская история. О гетах готах и гепидах

Гельмольд говорит, что готов с вандалами, имя оное на славянское переведши, ленчане именовали, как у Нестора...

 

Последние добавления:

 

Ловмянский. Религия славян   Загадки новгородской земли и округи   Языческие святилища и капища     Восточные славяне   Славяне в 1 тысячелетии нашей эры