Восточнославянские племена составе древнерусской народности

 

 

Славяне на Дону

 

 

 

Славянские поселения VIII—X вв. того же облика, что в земле северян, известны также в верховьях Донского бассейна (карта 20). Как уже отмечалось, по одному пз первых исследованных здесь городищ в с. Боршево Воронежской обл. эти памятники названы боршевскими.

 

Первые обследовашш славянских памятников здесь относятся к последним десятилетиям XIX в., когда воронежские краеведы произвели разведки некоторых поселений. В начале XX в. работы по изучению памятников были продолжены. В 1905—1906 гг. раскапывались курганы Лысогорского могильника, насчитывающего до 350 насыпей. Была высказана мысль о славянской, а не хазарской, как полагали раньше, принадлежности боршевских древностей (Мартынович А. И., 1908, с. 61—80).

 

В 1905 г. Большое Боршевское городище и примыкающее к нему селище обследовал А. А. Спицын. На селище были проведены небольшие раскопки (OAK, 1905, с. 83).

Наиболее существенные изыскания относятся к 1928—1929 гг., когда экспедиция под руководством

 

П. П. Ефпменко провела раскопки па Большом и Малом Боршевских, Кузнецовском и Михайловском городищах, Боршевском селище и вскрыла несколько курганов, расположенных в трех могильниках (Ефименко П. П., Третьяков П. Н., 1948).

 

Эти работы окончательно установили, что памятники оставлены здесь славянским населением. П. Н. Ефпменко и П. Н. Третьяков датировали обследованные ими поселения и курганы VIII—X вв., п эта датировка памятников бортпевското типа стала общепризнанной.

 

В конце 20-х и в 30-е годы разведками боршевских памятников занимались воронежские краеведы, материалы раскопок которых изданы в книге П. П. Ефименко и П. Н. Третьякова (Ефименко II. П., Третьяков П. Н., 1948), а с 1948 г. планомерные работы по изучению этих древностей вела А. Н. Москаленко. Помимо больших разведывательных обследований, проведены значительные раскопки. Они охватили Большое Боршевское городище с прилегающим селищем, городища Малое Боршевское, Архангельское, Титчиха и курганы в с. Боршево (Москаленко А. Н., 1956, с. 8'(—94; 1958. с. 137-115; 1963, с. 93-114; 1965; 1966а, с. 114-114).

 

В последние годы работы по изучению памятников боршевской культуры были продолжены А. Д. Пря- хттным IT А. 3. Вттттнпковым. Исследования А. Д. Пря- хина сосредоточились на р. Ворюл (Пряхин А. Д., 1963, с. 115—122), А. 3. Вппников ведет раскопки городищ и курганов на р. Воронеж (Линников А. 3.. Мойса И. П., 1977, с. 44, 45: Линников А. 3.. Масты- кова А. В., 1979, с. 52, 53; Линников А. 3., 1980, с. 47, 48).

 

Славянские поселения на верхнем Дону представлены городищами и расположенными рядом селищами. Некоторые поселения VIII —X вв. основаны на скифских городищах, и в таких случаях население использовало прежние укрепления. Вновь построенные городища, как правило, занимали мыс, с напольной стороны защищенный системой валов и рвов. Жилищами служили прямоугольные полуземлянки с деревянной облицовкой сгеп и в осповпом с печами- каменками в углу ( ХХХТХ, 10, 11).

 

Одним из наиболее исследованных памятников считается городище с прилегающим к нему открытым поселеппем близ хут. Тптчнха (Москаленко А. //., 1965). Городище устроено на мысе, ограниченном широкими оврагами. С напольной стороны оно было защищено дугообразными рвом п валом. Размеры городища около 120X100 м ( XXXIX, 9). Сразу за валом, на ровном плато, находилась неукрепленная часть поселения, занимавшая площадь около 350X170 м. Это одно из наиболее крупных поселений боршевской культуры.

 

Прорезав вал, археологи обнаружили внутренние деревянные срубные конструкции, характерные для древнерусских оборонительных сооружений.

 

В раскопе площадью свыше 7000 кв. м открыто 46 жилищ, из которых 19 располагались в мысовой части поселения, а 27 — на плато. Постройки небольшие, площадью 10—28 кв. м. Их котлованы в плане близки к квадратным, глубина — 0,2—1,2 м. Стены построек были срубными пли столбовой копструкцин. Печи занимали один из углов. Они строились чаще из камней, иногда из глипы и камней или из глины.

 

Наряду со значительными по площади поселениями встречаются и сравнительно небольшие (Малое Боршевское, Кузнецовское, Ворголское). Среди бор- шевских городищ имеются мысовые, островные и поселения со сложным планом. Некоторые городища укреплены одним или двумя земляными валами с деревянными конструкциями, другие — только рвами.

 

Для боршевских поселений характерна лепная керамика ( XL, 14—20). Но форме сосудов и орнаментации боршевская керамика тождественна роменской. Различия между ними носят частный характер. Так, боршевские горшки в целом более приземисты, чем ромепские; в боршевских памятниках почти нет горшков с вертикальной горловиной, обычных на роменских поселениях; в тесте боршевских сосудов нет дресвы; боршевские сосуды в меньшей степени орнаментированы, чем ромепские (Винников А. 3., 1978, с. 55-61).

 

Основу хозяйства боршевского населения составляло пашенное земледелие. На поселениях найдены железные наральиики того же типа, что ж на роменских памятниках, серпы вполне совершенной формы ( XXXIX, 12), обгорелые зерна пшеницы, ржи, ячменя, проса, гороха и бобов. Для храпения зерновых припасов сооружались ямы.

 

Племена боршевекой культуры занимались также скотоводством, охотой, рыбной ловлей и бортничеством. От охотничьего снаряжения сохранились многочисленные наконечники стрел из кости и железа ( XL, 1—4). Железные наконечники могли быть и оружием. Весьма многочисленны на поселениях железные рыболовные крючки ( XL, 5), остроги, пешни, глиняные грузила и пряслица ( XL, 12, 13).

 

Раскопки зафиксировали занятия металлообработкой и металлургией. Обнаружено также несколько сотен железных предметов. Среди них имеются различные бытовые находки, в том числе кресала ( XL, 7), а также поясные принадлежности ( XL, 8).

 

Развито было и бронзолитейное ремесло: пайдены глиняные и каменные тигли, литейные формочки, пинцет. Из цветного металла делали украшения ( XXXIX, 1—8). Пятилучевые и одно семилуче- вое височные кольца и лунницы изготовлены местными мастерами по готовым образцам. Аналогичные височные украшения найдены в составе Железницко- го (Зарайского) клада в Рязанской обл. (Корзухи- на Г. Ф., 1954, с. 81, 82) и на Новотроицком городище роменской культуры.

 

Интересна бронзовая поясная бляшка из Большого Боршевского городища ( XL, 9). Она — округло- шестиугольная с рельефной розеткой посредине и с отходящими от нее тремя сердцевидными лепестками. Бляшка имеет аналогии в венгерских памятниках IX-X вв.

 

Довольно широко на боршевских поселениях было развито косторезное ремесло. Из кости и рога делались острия ( XL, 10), наконечники стрел, иглы для плетения сетей, кочедыки, рукоятки, псалии, подвески и т. п.; из зубов животных — амулеты ( XL, 6). Одна роговая поделка, найденная на Большом Боршевском городище, имеет вид кривого острия с тыльным концом, обработанным в виде морды жнвотпого ( XL, 11).

 

Погребальные памятники боршевских племен представлены курганами, которые по внешнему виду не отличаются от остальных восточнославянских полусферических насыпей. Обряд погребения — трупо- сожжение на стороне. В курганах около Большого Боршевского городища открыты деревянные камеры с остатками нескольких трупосожжений. Размеры камер 1,5—2,4X0,7—1,4 м, высота — 0,3—0,6 м. Кальцинированные кости помещались в глиняных урнах. Кроме того, в камерах находились и сосуды без остатков сожжения, поставленные, вероятно, с приношениями умершим. Вокруг домовин устраивались кольцевые оградки, состоявшие из вертикально поставленных деревянных плах.

 

Такие же курганы с обугленными погребальными камерами раскапывались и в других могильниках. Однако большинство боршевских погребальных насыпей содержало остатки трупосожжений без деревянных камер. Погребения в виде небольшого скопления кальцинированных костей с глиняным сосудом или без него обычно располагаются на уровне погребенной почвы. В курганах Белогорского второго могильника зафиксированы глиняные площадки или обгорелые плахи, перекрытые глиной, па которых помещались остатки кремации.

 

Датируются боршевские курганы IX—X вв., а боршевская культура в целом, как и ромепская,— VIII-X вв.

 

К числу наиболее ранних памятников относится, по-видимому, поселение в с. Ярлуково Липецкой обл., где при раскопках найдены сосуды, напоминающие по форме пражско-корчакские. Какие-либо датирующие предметы здесь не встречены, типологически горшки датированы К. И. Комаровым рубежом VII и VIII вв. (.Комаров К. И., 1972, с. 47-49).

 

Повесть временных лет, рассказывая о восточнославянских племенах, не сообщает этнонима верхнедонских славян. Более того, в этнографическом введении Пачальпой летописи восточнославянская территории как будто ограничена на юго-востоке бассейнами Сейма и Сулы. Однако уже русские историки второй половины XIX в. полагали, что славянские поселения пе ограничивались этими реками, а достигали верхнего и среднего течения Дона. Высказывались и догадки о племенной принадлежности славян Донского бассейна. Так, П. В. Голубовский считал их вятичами (Голубовский П. В., 1881, с. 4— 7). Д. И. Багалей—северянами (Багалей Д. И., 1882, с. 13—15), а Н. П. Барсов предполагал вятич- ско-северянскую колонизацию этих земель (Барсов Н. П., 1885, с. 77). М. С. Грушевский допускал, что вятичи из бассейна Дона под давлением степняков переселились па верхнюю Оку, в область своих соплеменников (Г рушевсъкий М., 1910, с. 5-9).

 

А. А. Шахматов высказал предположение, что первоначально вятичи жили на Дону и позднее оттуда расселились на Оку (Шахматов А. А., 1907, с. 720— 723). Исследователь строил свою гипотезу лишь на интерпретации косвенных свидетельств летописей. Позднее А. А. Шахматов отказался от вятичской атрибуции славян Донского бассейна, но все же полагал, что Рязанская земля была освоена славянами с двух сторон — с запада, по Оке, и с юга, из областей Допского бассейна (Шахматов А. А., 1919а, с. 35).

 

с открытием на Дону курганов с деревянными камерами и кольцевыми оградками, которые находят аналогии в верхнеокских древностях, бор- шевские памятники стали рассматриваться как вя- тичские (Третьяков П. #., 1953. с. 240, 241). Правда, в отличие от А. А. Шахматова, вятичскими стали считать и верхнеокские, и верхнедонские курганы, и синхронные с пихт поселения. А. П. Москаленко, подчеркивая своеобразие боршевских памятников, заключает, что в нем отразилось племенное отличие славян бассейна Дона от северян днепровского левобережья — носителей роменской культуры. Поскольку материальная культура донских славян имеет много общего с культурой верхнеокских вятичей, можно предположить, что боршевское население входило в вятпчский племенной союз (Москаленко А. Н., 1965, с. 152-158).

 

Гипотезу А. А. Шахматова о расселении вятичей нз бассейна Дона в Рязанскую землю попытался обосновать А. Л. Мопгайт (Монгайт А. Л., 1961, с. 121 — 128). Основным аргументом в пользу этой гипотезы послужило то обстоятельство, что исчезновение боршевского населения на Дону совпадает по времени с прекращением захоронений в рязанско-окских могильниках. Получается будто бы так, что финно-угорское население в рязанском течении Оки в X в. исчезает, и в то Hte время прекращается жизнь на донских поселениях боршевской культуры. Отсюда А. Л. Монгайт делал вывод; носители боршевской культуры ушли из бассейна Дона и, вытеснив мордву, расселились на средней Оке. Па некоторых рязанских городищах встречены черепки ленной посуды, близкой к боршевской керамике, и это, по мнению А. Л. Монгайта, свидетельствует о массовом славянском переселении из Донского бассейна. Поскольку поздние летописи называют вятичей рязанцами, то и боршевское население Дона, по мысли А. Л. Монгайта, можно отнести к вятичам.

 

Вторым свидетельством в пользу вятичского освоения Рязанской земли с верховьев Дона, по мнению А. Л. Монгайта, служит открытие па некоторых рязанских поселениях полуземляночпых жилищ южнорусского типа. Сразу же нужно заметить, что распространение южного жилища в Рязанской земле не обязательно обусловлено расселением боршевского населения. Жилища такого типа могли быть распространены вятичами и с верхней Оки, а еще более вероятно, что они появились здесь в результате миграции населения из Киевской земли в XI—XIII вв., когда в рязанском течении Окн появляются географические названия, повторяющие южные. Полуземлянки рязанского течения Оки X—XII вв. имеют глинобитные печи, в то время как боршевским жилищам свойственны преимущественно печп-камепки (Раппопорт П. А., 1975, с. 144-156).

 

Вопрос о племенной принадлежности населения, оставившего памятники боршевской культуры, ныне не может быть решен окончательно. В целом боршевские древности, распространенные в бассейне Дона, принадлежат к обширной группе славянских памятников VIII—X вв., занимающих территорию восточнее Днепра. По-видимому, роменская культура на днепровском левобережье, боршевская на Дону п вя- тичская на Оке возникли почти одновременно. Все они имеют начальную дату VIII в. В первое время это были территориальные группы славян, из которых на Оке формируются вятичи, в днепровском лесостепном левобережье — северяне. Принадлежность боршевских древностей северянам исключена, поскольку эти древности не эволюционировали из роменских. К тому же, оформление северян как отдельной племенной единицы обусловлено местным субстратом.

 

В распоряжении исследователей нет каких-либо оснований, разрешающих приписывать боршевские древности вятичам. То обстоятельство, что рязанское течение Оки заселялось в какой-то степени славянами из Донского бассейна, не может быть аргументом в пользу вятичской атрибуции племен — носителей боршевской культуры. Боршевская культура не могла эволюционировать из вятичских древностей VIII — X вв. Верхнеокского региона. Эти культуры синхронны.

 

Иногда обращают внимание на наличие погребальных деревянных камер в курганах вятичей VIII — X вв. верхней Оки и подобных сооружений в насыпях боршевской культуры. Это — единственное, что объединяет славян региона верхней Оки со славянами бассейна Дона. Допустимо предположение об отливе части вятичского населения в Донской регион.

 

Все раскопанные до сих пор боршевские курганы относятся к IX—X вв., т. е. на Дону курганный обряд погребения появился по крайней мере на столетие позже, чем на верхней Оке.

 

Интересные наблюдения сделаны А. Н. Москаленко при обследовании Лысогорского могильника. Было установлено, что курганы здесь насыпаны на месте предшествовавшего могильнику поселения боршевской же культуры. Поэтому не исключено, что xtyp- ганы на территории боршевской культуры появились на столетие позже, чем поселения. До этого боршевские племена хоронили умерших в грунтовых могильниках. Можно полагать, что переселенцы с верхней Оки, принесшие курганы с погребальными камерами- домовинами, проникли на Дон только в IX в., когда этот регион был уже освоен славянами — создателями боршевской культуры.

 

 Пополнение славянского населения осуществлялось здесь не только из областей верхней Оки, но и из Киевского Подпепровья, поскольку в отдельных курганах Белогорского могильника выявлены глиняные площадки того же типа, что весьма характерен для полян. Не исключено участие в освоении Донского бассейна славян и из иных регионов Восточной Европы. Кажется, что славяне бассейна Дона не были ни северянами, ни вятичами, а принадлежали к отдельной территориальной группировке, название которой не дошло до нас. И. И. Ляпушкин связывал донскую группу славян со «сльиюн», упоминаемыми в письме хазарсиого кагана Иосифа (Ляпушкин И. И., 1941, с. 239).

 

Славянские поселения на Дону были покинуты в конце X в. По-видимому, переселение славян из этого обжитого края было вызвано набегами кочевников. Как раз в конце X в. активизировались печенеги, и этот регион оказался на пути продвижения печенежских орд. Когда ушла основная часть славянского населения с берегов Дона, сказать трудно. Выше говорилось о возможности расселения боршевцев в Рязанском бассейне Оки. В то время, когда состав- лилась Повесть временных лет, славянской группировки на верхнем Дону уже не было, поэтому ее имя не попало на страницы русских летописей.

 

 

К содержанию книги: Славяне

 

 Смотрите также:

 

названия славянских племен - кривичи, поляне. Древляне.

Особенности отдельных восточнославянских племен.
Дулебы и Бужане. Лутичи и Тивирцы. Хорваты, Северяне, Дреговичи, Кривичи, Полочане, Славяне Новогородские.

 

Племена восточных славян – дреговичи, поляне, кривичи, угличи...

Радимичей можно с А. А. Шахматовым рассматривать как восточнославянское племя
Наконец, северяне — выступ южнорусской колонизации за Днепр на восток, в бассейн Десны и...

 

Первые княжества и племена восточных славян

Их соседями на востоке были Северяне, жившие по рекам Десне, Сейму, Суле и Северскому
Крайними восточнославянскими племенами были Тиверцы на Днестре (древнем Тирасе) и...

 

Повесть временных лет. Племена восточных славян.

«От кривичей» пошла «севера», т. е. северяне, от них же пошли и иолочане, так как «перьвии
Несколько восточнославянских «племен» упоминается не только в «Повести временных лет»...