Эпоха бронзы лесной полосы

 

 

Черноозерское городище. Черноозерско-томский вариант андроновской культурной общности

 

 

 

Представлен пока четырьмя исследованными памятниками: Черноозерским городищем (раскопки экспедиции Уральского университета, 1968—1970 гг.), могильниками Черноозерье I (раскопки той же экспедиции, 1967—1969 гг.), Томским на Малом Мысе (раскопки А. В. Адрианова, 1889 г.) и отчасти Еловским II (раскопки экспедиции Томского университета, 1960—1970-е годы).

 

Черноозерское городище находится примерно в 100—120 км севернее Омска. Памятник исследован полностью (вскрытая плошадь равна 867 кв. м). По форме посуда делится на две группы — горшко- видную (около трети всех сосудов) и баночную. Последняя крупнее и выполнена более грубо. Узоры и на банках, и на горшках наносились мелкозубым и крупнозубым гребенчатым штампом, нарезкой, желобками и ямками подтреугольной либо овальной формы. Среди орнаментальных мотивов преобладают елочные и зигзагообразные узоры (Викторов, Борзу- нов, 1974,  2). В целом керамика Черноозерского городища весьма близка посуде Томского могильника на Малом Мысе, а также имеет ряд сходных черт в канайских памятниках Восточного Казахстана и в бишкульских Северного Казахстана (см.: Черников, 1960,  XVII—XIX; Зданович Г. В., 1973,  5). Посуда с богатым гребенчатым геометризмом, сопоставимая с классической андроновской (федоровской) посудой, немногочисленна. По подсчетам В. П. Викторова и В. А. Борзунова, она составляет немногим более 2% от общего количества керамики, найденной на этом памятнике (Викторов, Борзунов, 1974, с. 23).

 

В культурном слое Черноозерского городища найдено несколько каменных орудий, бронзовое кольцо со спиральными завитками на концах, шестигранные бронзовые шилья и некоторые другие вещи. Собран достаточно многочисленный остеологический материал, принадлежащий почти исключительно домашним животным; по видовому составу он распределяется следующим образом: крупный рогатый скот — 7 особей, мелкий рогатый скот — 8, лошадь — 3. Вообще если сравнить остеологические материалы предта- ежных поселений андроновской и самусьско-сейминской эпох, наблюдается тенденция к уменьшению доли овцы в стаде и увеличению удельного веса крупного рогатого скота (Смирнов, 1975). Охотничий промысел, судя по костным остаткам, играл незначительную роль (медведь, кабан — по одной особи).

 

Черноозерское городище — первое из известных поселений андроновской эпохи прсдтасжноп полосы Западной Сибири, где была выявлена хорошо фиксируемая на поверхности фортификационная система. Ров и вал Черноозерского городища ограждают прямоугольную площадку у края террасы размером 40X15 м; ширина рва около 3 м, глубина от современной поверхности 2,2—2,4 м. Вал оплыл и прослеживается не очень четко. С наружной стороны он был укреплен деревянным частоколом, о чем говорят выявленные вдоль края рва столбовые ямы глубиной 25—40 см и диаметром 20—25 см. В средней части рва, перпендикулярно ему, располагались попарно два ряда ям от столбов, на которых, как считают В. П. Викторов и В. А. Борзунов, крепился помост — въезд на городище. Выявлено четыре наземных жилища прямоугольных очертаний —в среднем 10 X Хб м; пол был лишь слегка углублен в грунт. На полу обнаружены остатки очагов, имевших, видимо, глиняную обмазку.

 

О погребальном обряде этого времени на северной окраине андроновской общности дают представление могильники Черноозерье I и Томский на Малом Мысе. И тот и другой грунтовые. Особенно большой материал получен при раскопках могильника Черноозерье I. Могилы этого древнего кладбища группируются в три ряда, вытянутые с северо-востока на юго-запад. Могильные ямы имеют четырехугольные или подчетырехугольные очертания и углублены в землю на 80—100 см. Во многих из них сохранились следы деревянной обкладки. Всего вскрыто 170 погребений. Большинство костяков лежало в вытянутом положении на спине, порой с сильно разведенными руками и ногами. В 12 могилах покойники были помещены в скорченной позе на боку. Основная масса погребенных ориентирована головой на юго- восток и юго-юго-восток (Генинг, Ещенко, 1973).

 

Найдено 20 бронзовых ножей, иглы, украшения, керамика. В. Ф. Геиинг и Н. К. Ещенко делят 6pqn- зовые ножи на две группы — двулезвийные и одно- лезвийные. К двулезвийным (6 экз.) отнесены как архаичные пластинчатые, так и развитых форм, с выделенной рукоятью, в числе которых В. Ф. Генинг и Н. К. Ещенко отмечают нож с черешком и упором, датируемый, по их мнению, XII—IX вв. до н. э. Ко второй группе (14 экз.) они относят однолезвийные ножи с прямой либо выгнутой спинкой (Генинг, Ещенко, 1973,  4). Близкие аналогии этим ножам мы находим в Томском могильнике на Малом Мысе и в ранних погребениях II Еловского могильника. Среди бронзовых украшений наиболее многочисленны височные кольца. Интересны 19 литых трапециевидных бронзовых подвесок (погребение 43), орнаментированных псевдоплетепкой и сплошными взаимопроникающими треугольниками, а также своеобразные ажурные пластинчатые браслеты.

 

Как видно из изложенного, погребальный обряд Черноозерского I могильника весьма специфичен и отличается от похоронного ритуала, известного по верхпеобским андроповским могильникам. Положение покойников — вытянутое на спине — не характерно для населения андроновской (федоровской) культуры.

 

Эта черта погребального обряда была отмечена в основном для предшественников андроновцев (погребения окуневской культуры на Енисее, Ростовкинский могильник и могильник Сопка 2 в бассейне Оми). Из 170 погребений лишь в 25 обнаружены сосуды, что также не свойственно ни федоровцам, ни алакульцам. Своеобразной чертой Черноозерского I могильника является также значительное количество бронзовых орудий, особенно ножей.

 

Томский могильник на Малом Мысе очень близок (по керамике, инвентарю и погребальному ритуалу) Черноозерскому I могильнику. Всего, как считает М. Н. Комарова, А. В. Адрианов раскопал здесь 12 погребений бронзового века. Могильник грунтовый. Глубина могильных ям колеблется от 65 до 135 см. В девяти определимых случаях покойники были ориентированы головой на юго-юго-восток, причем восемь костяков лежали на спине и один — на правом боку с согнутыми коленями. В могильнике найден довольно богатый бронзовый инвентарь: обоюдоострый черешковый кинжал с перехватом, два однолез- вийных ножа с выделенной рукоятью, четырехгранное шило и около десятка украшений, в том числе височное кольцо с раструбом и полусферические бляшки с петлей на вогнутой стороне (Комарова, 1952,  8). Все эти вещи находят полные аналогии в Черноозерском I могильнике.

 

Как и в Черноозерском I могильнике, на Малом Мысе преобладает баночная форма сосудов, но встречается и горшковидная ( 106, 7—10, 13). Три сосуда орнаментированы ямочными вдавлениями, некоторые украшены гребенчатыми треугольниками, иногда в сочетании с шагающей гребенкой (Косарев, 1974а,  23, 24). Встречено два четырехугольных сосуда: блюдо и небольшая низкая чаша. Блюдо украшено заштрихованными треугольниками и меандрами; оно имеет аналогии в андроновских (федоровских) погребениях Южного Зауралья. Чаша орнаментирована по боковой поверхности рядами насечек. Похожая четырехугольная чаша известна из Черно- озерского I могильника.

 

Материал Малого Мыса сопоставим с инвентарем могилышка Черноозерье I по всем основным показателям: по облику посуды, по бронзовому инвентарю и др.

 

Одинаков и погребальный обряд (грунтовые захоронения, юго-восточная ориентировка покойников, положение костяков на спине). Вряд ли можно сомневаться в том, что Томский могильник на Малом Мысе и Черноозерский I могильник, отстоящие друг от друга на 700 км по прямой, являются едино- культурными памятниками.

 

Другой памятник Томского Приобья, близкий по ряду признаков Томскому могильнику на Малом Мысе, исследован В. И. Матющенко. Это Еловский II могильник, или, точнее, западная его часть, наиболее древняя, где было вскрыто к началу 1970-х годов 117 могил, содержащих 123 погребения. На самой западной окраине памятника, судя по публикациям В. И. Матющенко, были характерны грунтовые захоронения, а далее к востоку — курганные насыпи; однако они нечетки и их очертания угадываются с трудом. Могильные ямы были обычно четырехугольными в плане и углублены в землю на 60—90 см от дневной поверхности. В 106 определимых случаях 80 покойников лежали в скорченной позе на левом боку, 12 — в скорченной позе на правом боку, 14 — в вытянутом положении на спипе. Кроме того, В. И. Матющенко сообщает о двух тру- посожжениях, одном случае обожжении трупа сверху и пяти случаях наличия следов огня в могилах (Матющенко, 1973в, с. 30). Костяки, за редким исключением, ориентированы головой на юго-запад с более или менее значительными отклонениями. В большинстве могил сохранились следы деревянной обкладки. Перечисленные черты погребального обряда находят аналогии в андроновских могильниках Верхнего Приобья. Исключением является, пожалуй, лишь наличие трупоположения на спине (14 случаев) ; они более характерны для Черноозерского I могильника и могильника на Малом Мысе.

 

Инвентарь достаточно богат и многообразен, что сближает характеризуемый могильник с Малым Мысом и Черноозерьем I. Здесь найдены два бронзовых кинжала с перехватом, несколько двулезвий- ных черешковых ножей весьма архаичной формы, около полутора десятка однолезвийных бронзовых ножей с выделенной рукоятью, прямым лезвием и дугообразно выгнутой спинкой, три наконечника стрел (бронзовый — втульчатый, четырехперый; костяной—ромбический в сечении; каменный — треугольный, удлиненных пропорций), семь четырехгранных бронзовых шильев, пять игл, орнаментированный желобчатый браслет-со сгхиральпыми завитками на концах, многочисленные височные украшения, полусферические и плоские круглые бляшки с петлей на обратной стороне, полусферические двухчленные нашивки, овальные пластины-подвески, бусы, пронизки и др. ( 107; см. также: Матющенко, 1973н,  7; 9; 10; Косарев, 1981,  43).

 

Только в 10 могилах (из 117) не обнаружено погребального инвентаря, в девяти присутствовало лишь по одному сосуду, во всех остальных найдена посуда и бронзовые изделия или лишь бронзовые предметы. Сосуды обычно ставились у головы покойника (в 46 могилах из 64, содержавших керамику). Височные кольца находились у черепа, ножи у пояса (в 14 случаях из 19), медные бусы концентрировались около щиколоток. Интересной чертой погребального обряда ранних погребений Еловского II могильника является наличие в инвентаре фаланг росомахи или медведя, многие из которых имеют сверленые отверстия. Они встречены в 13 погребениях — по две, три и более. В могиле 12 «условного кургана» 52 их собрано 247 штук, а в могиле 61 —175. Погребения, где найдены фаланги, принадлежат женщинам и детям.

 

Посуда ( 106, 11, 12, 14-17; 107, 21, 24, 25) содержит песок в тесте. По форме и орнаменту керамику Еловского II могильника можно разделить на три группы:

1.         Горшковидная, иногда хорошо залощенная посуда, с богатым геометрическим орнаментом, выполненным в классическом андроновском (федоровском) стиле. Узоры наносились аккуратной мелкозубой гребенкой. В орнаменте преобладают геометрические мотивы: ряды косых треугольников, ступенчатые фигуры, сложные разветвленные меандры, различные сочетания равнобедренных треугольников и др. ( 106, 17; 107, 24) (Косарев, 1981,  46, 1-5). Эта группа сравнительно немногочисленная — 10- 12 экз. (около 14%).

2.         Горшковидные сосуды (или открытые баночные со слабовыраженной шейкой), напоминающие по особенностям декоративной схемы и отдельным орнаментальным мотивам манеру украшения более поздней еловской керамики (рисованные уточки, усеченный гребенчатый зигзаг, негативный ступенчатый меандр, повторяющиеся ряды равнобедренных треугольников, подчеркивание орнаментальных зон горизонтальными гребенчатыми линиями, наличие ямочного пояса и др. (Косарев, 1981,  45, 2—4; Матющенко, 1973в,  16, 21; 17, 1, 2, и др). Эта группа сосудов также немногочисленна (10—12 экз.).

3. Сосуды баночной формы (иногда со слабовы- раженной шейкой), украшенные горизонтальными или вертикальными рядами елочных узоров, прочерченными горизонтальными линиями, насечками или ямками-наколами ( 106, 7, 8, 10, 11, 14; 107, 20, 2/, 25) (Матющенко, 1973в,  13, 5, 8-11, 14, 15, 1—17; 17, 5—7, 9—13). Посуда этой группы —самая многочисленная (более 50 сосудов из 86). Она находит аналогии в посуде Томского могильника на Малом Мысе, в Черноозерском городище и Черно- озерском I могильнике, а также имеет значительное сходство с керамикой канайских памятников Восточного Казахстана и бишкульских Северного Казахстана.

 

Любопытно, что похожие по форме и орнаменту баночные сосуды присутствуют в некотором количестве во всех известных андроновских (федоровских) могильниках — от Южного Ур?ла до Хакасско-Мину- синской котловииы. В целом создается впечатление, что керамика могильников Черноозерье I, Томского на Малом Мысе и Еловского II аналогична керамике классических андроновских (федоровских) могильников Южного Урала, Казахстана и Верхнего Енисея, различаясь лишь в основном неодинаковым количественным соотношением разных групп посуды: в южных андроновских (федоровских) могильниках обычно преобладают нарядные горшковидные сосуды, в черноозерско-томских — баночные с простой орнаментацией.

 

Все это дает основание предполагать, что население, оставившее памятники черноозерско-томского варианта андроновской общности, жило прежде в районах Северного и Восточного Казахстана. Продвинувшись на север, эти южные группы подверглись известной «варваризации», что выразилось, в частности, в изменении некоторых черт погребального ритуала (трупоположение на спине, утрата курганного способа захоронения), а также в упрощении орнаментации сосудов, в некотором изменении характера погребального инвентаря и т. д.

 

Население черноозерско-томского варианта андроновской общности, придя на север и утвердившись здесь, контактировало не с самусьцами, а с носителями гребенчато-ямочной орнаментальной традиции. Об этом говорит, например, находка в Еловском II могильнике двух сосудов, орнаментированных в гребенчато-ямочной манере. Могилы, в которых они были обнаружены, находились в одном ряду с погребениями, давшими керамику третьей группы, и над ними, как полагает В. И. Матющенко, было возведено общее погребальное сооружение («условный курган» 50). В последующее время мы также наблюдаем здесь взаимодействие двух основных орнаментальных (культурных) традиций — гребенчато-ямочной и андроновской.

 

В 23 ранних могилах Еловского II могильника найдены бабки лошади и бараньи альчики. Однако поскольку поселения этого времени в Томском Приобье не раскапывались, трудно судить, какова была в действительности роль скотоводства в хозяйстве местного населения. Надо полагать, что характер хозяйства в общем был близок андроновскому Верхнего Приобья (скотоводство, земледелие), но учитывая более северное нахождение рассматриваемого памятника (южная окраина тайги), можно предполагать более высокий удельный вес здесь охотничье-рыбо- ловческих промыслов.

 

Начальная дата черноозерско-томских памятников, как и андроновских Верхнего Приобья, определяется концом самусьско-сейминской эпохи (вряд ли ранее XIII в. до н. э.). На поселении Преображенка III погребения с андроновской (федоровской) посудой прорезают слой, содержавший керамику кротовской культуры (Молодин, 1973, с. 29).

 

Характеризуя бронзовый инвентарь Черноозерского I и Еловского II могильников, В. Ф. Генинг и В. И. Матющенко обращают внимание на то, что все бронзовые орудия этих памятников, имеющие достаточно твердую дату, относятся к XII—X вв. до н. э. или даже к XII—IX вв. до н. э. (Генинг, Ещенко, 1973, с. 57; Матющенко, 1973 в, с. 14—15). Радиокарбонная дата погребенияЕловского II могильника, где был найден горшок андроновского (федоровского) типа, показала 1090±65   лет до н. э. Эти данные не противоречат новым материалам по хронологии андроновской (федоровской) культуры.

 

Так, федоровские погребения могильника Туктубаево на Южном Урале, где были взяты на анализ образцы дерева из кургана 26, дали следующие хронологические показатели: 1230±70 лет до н. э. (погребение 1) и 1070+60 лет до н. э. (погребение 2) (Кузьмина, 1973, с. 163). В. С. Стоколос исследовал в Южном Зауралье поселения, где андро- новская (федоровская) керамика была встречена вместе с черкаскульской и даже замараевской посудой (Стоколос, 1972, с. 130—131); подобное же явление наблюдали В. И. Стефанов и О. Н. Корочкова на поселении Дуванское XVII в Тюменском Притоболье (Стефанов, 1980, с. 235)/

 

В 1964 г. мы впервые высказали предположение, что андроновское (федоровское) население появилось в Западной Сибири вряд ли ранее XIII в. дон.э. (Косарев, 1964 б). В последнее десятилетие эта точка зрения получила подтверждение в работах Г. Б. Зда- новича в Северном Казахстане, В. И. Молодина в Верхнем Приобье и др. Исследователи сейчас склонны датировать андроновские памятники Западной Сибири XIII—XI вв. до н. э. Что касается охарактеризованных выше памятников черноозерско-томского варианта андроновской общности, то они в целом могут относиться к несколько более позднему времени. Дело в том, что север лесостепи и юг таежной зоны Обь- Иртышья стали осваиваться андроновцами уже после того, как они заняли степные и лесостепные районы Западной Сибири. Должно было пройти определенное время, чтобы им стало «тесно» здесь и возникла необходимость в освоении более северных районов. Нам представляется, что продвижение андроновцев в предтаежные и южнотаежные районы Обь-Иртышья началось не ранее XII в. до н. э. Этому не противоречат хронологические наблюдения В. Ф. Генинга и В. И. Матющенко, изложенные ими при характеристике материалов Черноозерского I и Еловского II могильников.

 

 

К содержанию книги: Бронзовый век

 

 Смотрите также:

 

Аркаим и древность нашей истории

С точки зрения археологии отрога Южного Урала, урало-казахстанские степи хранят в себе памятники, андроновской культуры эпохи энеолита и ранней бронзы. Андроновцы (арии) были достаточно хорошо изучены, и в науке уже сложилось представление о них.

 

«Русские письмена» - откуда они?

Действительно, у германцев руническое письмо было в ходу за несколько веков до эпохи св. Константина.
Легенды о боге Одияе — осколки эпоса представителей двух. археологических культур: срубной (ваны) я андроновской (асы).

 

Фатьяновская культура, фатьяновцы. Восточные балты...

А балтийские кузнецы многому научились от металлургов Южного Урала, так называемых андроновских людей, культура которых родственна протоскифской культуре деревянных погребений, с которыми абашевцы поддерживали тесную связь.

 

Аркаим. Синташта. Арии. Индоарии. Круглые города...

Древние арии — предки индоевропейских народов. Вероятно, прародиной индоариев является область так называемой андроновской культуры — между Уральским хребтом на западе, Обью и Енисеем — на востоке.