«Эврика» 1970. Ищу предка

 

 

Синатроп. Находки костей в пещере

 

 

 

Неисповедимы пути науки, и нескольким суждено было начаться в китайских аптеках. В Пекине и Гонконге, Маниле и Сингапуре, на Яве и в Сан-Франциско — везде, где существовало такое заведение, как китайская аптека, — испокон веков был богатый выбор зубов различных животных. Иногда зубы продавались оптом и вместе с челюстями. Вежливые аптекари обычно не отвечали на вопросы, откуда выкопано то или иное «лекарство», но когда белый посетитель наивно спрашивал: «В чем заключается чудодейственная сила ископаемых зубов?», он получал четкий ответ: «Эти зубы никогда не причиняют вреда». (Известный антрополог Брум заметил по этому поводу, что ни один британский аптекарь не смог бы сказать того же о своих лекарствах.)

 

Все началось с китайских аптек, в которых немецкий натуралист доктор Хаберер закупал уйму разных зубов, чтобы отправить их в родной Мюнхен. В 1903 году знаменитый мюнхенский профессор Макс Шлоссер изучил присланные зубы и описал множество древних антилоп, гиен, тигров, слонов, бегемотов, которым эти зубы некогда тоже приносили пользу. Но самым интересным был один верхний коренной зуб, очень стертый. Зуб человека от зуба обезьяны специалист отличает без труда: обезьяньи зубы крупнее и имеют более сложную структуру, наши же поменьше и попроще. Коренной зуб из коллекции Хаберера имел и человеческие и обезьяньи особенности, то есть мог быть зубом какого-то промежуточного существа. Хаберер сообщил, что приобрел зуб в одной из аптек

 

Пекина, и резонно заметил, что вряд ли аптекарь получал «лекарства», залегавшие слишком далеко от города.

 

Молодые антропологи-романтики часто вспоминали в те годы о пекинском зубе и мечтали о путешествиях за остальными обломками неведомого существа.

 

Зуб в конце концов оказался более таинственным, чем предполагали: позже, когда в Китае сделали замечательные находки, открыли кого угодно, но только не существо с такими зубами, как этот... Вскоре после первой мировой войны романтический зуб, к сожалению, где-то затерялся, но свое дело сделал: положил начало знаменитым раскопкам.

 

Гуннар Андерсон, шведский советник пекинского правительства по горным делам, попутно занимался археологией и позже сделался директором коллекций Дальнего Востока в Стокгольме. Весной 1918 года Андерсон заинтересовался мюнхенским зубом и нашел близ Пекина в пещере Чжоу-Коу-Дянь много костей ископаемых животных. Кроме того, были найдены отщепы кварца, хотя месторождения кварца по соседству не было. Андерсон предположил, что где-то поблизости жил ископаемый человек: кости — остатки его еды, кварц — обломки его орудий труда.

 

Швецию, несомненно, следует считать одной из победительниц в первой мировой войне, ибо она принадлежала к числу немногих стран, в ней не участвовавших. Поэтому в пору европейских инфляции, девальваций и депрессий, когда не до раскопок, Швеция была к ним вполне расположена. В те годы знаменитый спичечный король Ивар Крейгер очень хотел, между прочим, приобрести для себя и Швеции нечто невозможное. Невозможно было купить ископаемого человека, и поэтому Крейгер финансировал экспедицию, во главе которой стал крупный специалист доктор Зданский. От экспедиции требовалось привезти в Швецию ископаемого человека в любом виде и количестве.

 

Зданский прибыл в Китай, покопал немного в пещере Чжоу-Коу-Дянь, нашел еще немало костей животных, а также замечательный зуб, такой зуб, о котором могли только мечтать антропологи-романтики. Но шведский профессор был суров, не поддался страстям и отправился вместе с багажом обратно за пять морей в родную Упсалу, чтобы спокойно рассмотреть находки. Разбирая ящики, Зданский обнаружил еще один зуб — явно человеческий и в то же время слишком крупный и сложный, чтобы быть человеческим.

Я думаю, Зданский хотел открыть нового обезьяночеловека не меньше, чем его коллега, принявший слона за питекантропа, и если истина находится между этими двумя типами исследователей, то все же ближе к Зданскому (а впрочем, может, и не так?).

 

Зданский так хотел обойтись без спекуляций, был так добросовестен, так осторожен, что решительно отказался сделать великое открытие, которое просто шло ему в руки.

Может быть, судьба Евгения Дюбуа вызывала страх, а золото Ивара Крейгера — неприязнь?

 

Так или иначе, но доктор Зданский опубликовал фотографию и описание двух зубов со следующим примечанием, достойным средневекового постника и самоистязателя: «Мое открытие представляет интерес, но не имеет эпохального значения...»

 

Между тем, пока Зданский изучал зубы в Швеции, в Пекин прибыл энергичный канадец Дэвидсон Блэк, принявший должность профессора анатомии Пекинского медицинского колледжа в основном из-за страсти к раскопкам. В костях он знал толк, потому что прежде изучал вместе со знаменитым антропологом Эллиотом Смитом так называемого пильтдаунского человека, о котором еще речь впереди.

 

Рассмотрев зубы, опубликованные Зданским, Блэк заволновался и тут же начал действовать. Показав фотографии Зданского представителям фонда Рокфеллера, ученый сумел получить средства на экспедицию и 16 апреля 1927 года приступил к раскопкам.

 

Первый поход за ископаемым человеком продолжался полгода, с апреля по октябрь. Выглядело это так: у входа в пещеру Чжоу-Коу-Дянь работали землекопы-китайцы. Работали парами — один копал, а другой просеивал породу сквозь решето. Как только на дне решета показывались кость или зуб, появлялись специалисты — молодой китайский антрополог Пэй Вэнь-чжун, швед Болен, французский аббат и антрополог Тейяр де Шарден и другие. Записав, сфотографировав, зарисовав и запаковав в ящики, кости отправляли в Пекин, где находился главный штаб раскопок и главнокомандующий Дэвидсон Блэк. За полгода вырыли и просеяли более 3 тысяч кубометров земли и буквально завалили пекинский минералогический институт сотнями ящиков с окаменелостями.

 

Однако главных находок все не было. Казалось, ископаемый человек (как это было при раскопках Зеленка) вообще не желает появляться перед слишком хорошо оборудованной экспедицией.

 

Конец первого сезона поисков назначили на 18 октября, но за 2 дня до срока, 16 октября, Болен положил в один из ящиков хорошо сохранившийся коренной зуб, в котором Блэк сразу увидел то, чего ждал: большой зуб, человеческий и в то же время настолько обезьяний, что можно было объявлять о замечательном открытии.

 

Дэвидсон Блэк назвал открытое им существо длинно и благородно, не забыв ни места находки, ни своего предшественника: «синантроп пекинский Блэка и Зданского», то есть «китайский, пекинский древний человек Блэка и Зданского».

 

Новый человек требовал дипломатического признания, и Блэк, воспользовавшись зимним перерывом в раскопках, заказал специальную медную шкатулку-медальон, привязал ее во избежание всяких случайностей к цепочке от своих часов, вложил внутрь медальона драгоценнейший зуб и объехал крупных специалистов Европы и Америки. Когда Блэк щелкал крышкой медальона и показывал находку, специалисты волновались, но еще не верили. Блэк же не сомневался, что в таком богатом «месторождении», как пещера Чжоу-Коу-Дянь, дело не ограничится мелочью — и,еще будут самородки.

 

В следующие сезоны ископаемые зубы пошли косяком, затем появились обломки бедер и, наконец, фрагменты черепов.

 

Черепа требовали громадных измерений и сравнений, а тут еще и еще подваливали кости. К концу сезона 1929 года вокруг Блэка громоздилось 1465 ящиков с окаменелостями и отщепами кварца, имевшими отношение к орудиям синантропа. Вдобавок появились обугленные кости и толстый слой золы, свидетельствовавшие о древнейшем из всех известных в мире костров.

 

Блэк не успевал... После обеда он обычно запирался в институте и работал до утра следующего дня. Здоровье не позволяло вести такой режим, пекинский климат был ему противопоказан, но обо всем этом не то что говорить, думать было некогда.

Утром 15 марта 1934 года секретарь, зайдя в кабинет Блэка, нашел его лежащим ниц на столе. Из мертвой руки осторожно вынули череп синантропа.

Раскопки возглавил тогда немецкий антрополог Франц Вейденрейх, только что покинувший гитлеровскую Германию.

 

Он работал в Чжоу-Коу-Дянь до самой второй мировой войны. Постепенно, с годами, открывалась громадная расщелина (перед войной глубина раскопок достигла 50 метров!). Подземная пещера состояла как бы из нескольких залов, защищавших синантропа от врагов и холода. (А холод был в его время покрепче нынешнего. Уже после войны проанализировали древнюю пыльцу из «слоя синантропа». Пыльца ели составила 4 процента общего количества, сосны — 33, березы — 28: преобладали деревья, ныне заполняющие куда более северные леса.)

 

Вейденрейх и его коллеги, конечно, чувствовали приближение войны. С 1937 года им пришлось работать на территории, уже оккупированной японцами, но до поры до времени захватчики не препятствовали раскопкам. Пэй Вэнь- чжун и другие китайские ученые открыли и изучили при этом множество неизвестных в наши дни видов животных. Вейденрейх, не отвлекаясь, занимался только человеком.

 

Из научных и журналистских отчетов перед нами, словно в калейдоскопе, предстают быстро сменяющиеся факты и образы: Вейденрейх и его ассистенты сопоставляют найденные кости. Их добыча — два или три черепа, более 150 зубов. Обнаружены останки уже 45 синантропов, хотя от некоторых, кроме зуба, ничего не сохранилось.

 

 

К содержанию книги: О происхождении человека

 

 Смотрите также:

  

древнейшие люди - синантропы, австралопитеки, неандертальцы

Скопление золы, достигавшее в отдельных местах шести-семиметровой толщины, показывает, что синантропы заселяли пещеру в течение
В находках часто встречаются каменные орудия, следы костров, кости убитых животных, иногда остатки скелетов древних людей.

 

древнейшие люди - синантропы, австралопитеки, неандертальцы  Расселение людей типа синантропа   Пещерная плейстоценовая росомаха, пещерный  раскопки в пещерах древних...

 

Синантроп  Синантроп   следы деятельности древнего человека — кости съеденных...

К первой группе относятся синантропы из пещеры Чжоу-Коу-Дяня к северу от Пекина, они датируются в пределах 550—400 тысяч лет тому назад.

 

Неандертальцы и кроманьонцы. Ашельская и мустьерская культура

...не менее, о совместном проживании в период 40-25 тыс. л. н. неандертальцев и кроманьонцев говорят массовые находки их костей в одних и тех же пещерах.
Так, монголоидные черты прослеживаются уже у синантропов, а затем — у сменивших их неоантропов Китая.