«Эврика» 1973. Топонимика

 

 

Придуманные географические названия в книгах

 

 

 

НАШИ ДНИ, НАШИ СКАЗКИ...

 

Прошли столетия. Мир изменился. Теперь даже самому заядлому мечтателю не придет в голову вообразить себе на круглом глобусе земном незнаемую страну с молочными реками и кисельными берегами — прекрасный и счастливый остров Утопию. Им не осталось места под размеренной сеткой нанесенных для скукй долгот и широт.

 

Человечество поняло: мечтать о счастливой стране стоит только для того, чтобы реально существующие страны сделать счастливыми. Построить Утопию наяву.

 

Правда, еще не так давно старые грезы жили в головах людей. Помните СТРАНУ МУРАВИЮ, куда собрался — вчера, в двадцатых годах! — маленький, измотанный тяжким детством и юностью Никита Моргунок Твардовского? Ведь «Муравия» его мужицкой мечты одной ногой стояла там, на острове Утопия. Но шаг второй ногой Моргунок уже готовился сделать в свое подлинное завтра. В наш мир.

Страна Муравия? Как возник в голове у поэта тот чисто сказочный топоним?

Бог весть, конечно; рассказать об этом мог бы только сам Твардовский. Но, думать надо, ему подкинула имя богатая народная память.

 

Навряд ли приходил ему на мысль древнегреческий, на Боспоре Киммерийском, возле нынешней Керчи и Тамани, стоящий город МИРМЕКИЙ, эллинская колония. А ведь имя Мирмекий значило «Муравьеград», «Муравейск». Искони веков муравьи представлялись людям образцом трудолюбия и справедливости, примером «совестного» распределения общественных прав, обязанностей и благ.

 

Не знаю, думал ли Твардовский, работая над своей поэмой, о детских годах Льва Николаевича Толстого.

 

А ведь Николенька Толстой придумал игру в «му- равейных братьев», игру во всеобщую любовь, в нравственный подвиг. Удивительная была игра, и сам Толстой, размышляя впоследствии над ее благородной странностью, задумывался: а почему именно «мура- вейные»?

 

Очень может быть, что Николенька Толстой слышал что-то о моравских братьях, религиозной секте, проповедовавшей еще в XV веке «учение о справедливости», возвращение к «святой простоте жизни первых христиан», ко всеобщему равенству и нравственной чистоте. Б тянувшейся к правде душе ребенка «моравские братья» превратились в «муравейных», и кто знает, не идет ли от них к Стране Муравии Твардовского подводная, внутренняя, неосознанная нить?..

Так или иначе, страна эта выглядит в нашей послереволюционной литературе как одна из самых последних утопий. И кроме того, ее название, конечно, является самым настоящим, по всем правилам построенным топонимом.

 

Теперь заботу о сотворении утопий взяла на себя научно-фантастическая литература. Земля вся обследована и обжита, на ней не осталось «белых пятен», на просторе которых могли бы возникать выдуманные страны и города. Зато нам открылся весь космос, и утопии перенеслись в удаленные галактики, в бесконечные дали вселенной.

 

Однако писатели-фантасты если и пытаются придать рисующимся их взору «иногалактическим» мирам черты вещественные, реальные, все же редко доходят до необходимости сочинять названия тамошним странам, городам, рекам, озерам, островам. Чаще всего они останавливаются на наименовании далеких звезд и планет. Изобретая причудливые имена своим героям, они водят их по безымянным равнинам и горным^ хребтам неведомых планет. А там, где название и возникает, оно мелькает, почти не задевая нашего слуха и ума, как нечто маловыразительное и необязательное.

 

Уэллсовы «алой» не сообщили путешественнику во времени ни современного им, ни прошлого названия города, где он их нашел: можно только догадываться по косвенным признакам, что когда-то он был Лондоном. Безымянны, если я, не ошибаюсь, и всемирный город, где проснулся Спящий, и другой такой же всесветный Вавилон, в котором мистер Моррис (Уэллс скрупулезно отмечает, что в то время его фамилия произносилась уже как Мьюррес) готовится покончить счеты с жизнью при помощи «Треста Легкой Смерти». Да, если они и возникают в фантастических романах, названия несуществующих мест, они кажутся несущественными, не заинтересовывают нас, не оседают у нас в памяти.

И. Ефремов засыпал нас в «Туманности Андромеды» великим множеством удачных или неудачных, но тщательно продуманных, замысловато сочиненных личных имен-характеристик. У него далеко не без расчета потомок русских людей именуется Даром Ветром, а праправнук негров — Мвеном Масом. И Веда Конг, и Низа Крит, и еще множество персонажей носят свои , имена, и читатель их как-то запоминает. А вот названий мест там почти нет.

 

Я не прав: их достаточно, но то обычные топонимы нашей Земли. За исключением одного-единствен- ного, ОСТРОВ ЗАБВЕНИЯ, да еще полутопонима, скорее технического термина, СПИРАЛЬНАЯ ДОРОГА.

 

И получается так, что в мире Грядущего антропонимы стали совершенно иными, а топонимы остались теми же, что много веков назад: Пур Хисс, Рен Боз, Эвда Наль, Мор Ом, Гром Орм устраивают водоснабжение в Западном Тибете, восстанавливают леса на плоскогорье Нахебта в Южной Америке, производят раскопки к югу от Сицилии, видят Берингов пролив, гору Кения и реку Луалабу.

 

Может быть, это и естественно. На мрачном Острове Забвения есть какие-то поселки — новые, а в то же время, как все на этом острове прошлого, так сказать, старого образца. Но и они не названы. «Я — Онар из ПЯТОГО ПОСЕЛКА», — рекомендуется тамошняя девушка, и то едва ли не единственный микротопоним на острове.

Я не берусь судить, в чем тут дело и почему наши современные писатели-фантасты так холодны к фантастике топонимической. Да, может быть, я и не совсем прав: ведь не обследовал тщательно всю нашу фантастическую литературу, говорю только о своем субъективном впечатлении.

 

Но невольно вспоминается «Таинственный остров» Жюля Верна, где несколько страниц посвящены вопросам наименования отдельных урочищ удивительного клочка земли. Автор заставляет там своих героев выбирать между почти всеми известными типами топонимии и наделять бухты, ручьи, горы — места их обитания — именами совершенно человеческими и вместе с тем заново созданными, нигде до того не существовавшими.

 

ПЛАТО ДАЛЕКОГО ВИДА очень напоминает нам реальную гору КАЛОСКОПИ в Греции: слово «кало- скопи» означает именно «прекрасный вид». ЗАЛИВ АКУЛЫ повторяет имена многочисленных КИТОВЫХ, ТЮЛЕНЬИХ и прочих бухт мира. Если на острове появилась ГОРА ФРАНКЛИНА, то она ничем не отличается от ЗАЛИВА ФРАНКЛИНА, ПРОЛИВА ФРАНКЛИНА, реально существующих на карте мира.

И надо сказать, наличие всех этих макро- и микротопонимов делает вымышленный остров обжитым, уютным и как бы на самом деле сущим. Они очень похожи на то, что на самом деле есть. Они построены так же, как человечество долгие века строило и строит настоящие имена мест.

 

Мне кажется, даже перенося читателей на самые отдаленные планеты, нашим фантастам не мешало бы окружать их фантастической топонимикой.

 

 

К содержанию книги: ЗАГАДКИ ТОПОНИМИКИ

 

 Смотрите также:

  

Что изучает наука топонимика – макротопонимика...

Изучает географические названия наука топонимика. Топонимика помогает восстанавливать прошлое государств и ландшафтов.

 

Что такое топонимика - раздел науки о языке, изучающий...  Где прародина. Топонимика древнейшего...   Топонимика славян