КРЕПОСТНОЕ ПРАВО И ПУШКИН

 

 

Открытие в Петербурге специальных контор поставлявших слуг

 

Все возраставший спрос на наемную прислугу вызвал необходимость открытия в Петербурге специальных контор, поставлявших слуг. В 1802 г. в «СПБ. Ведомостях» появилось объявление «мадамы Эдоль», проживавшей на Невском пр., близ трактира «Париж», с предложением «кормилиц, клюшниц, горничных-девушек, камердинеров и лакеев». Вскоре у «мадамы Эдоль» появилась конкурентка, в свою очередь объявлявшая, что «имеющие надобность в служителях, могут оных нанимать у представляющей в услужение таковых людей, живущей в Мал. Морской ул., в доме № 98».

 

Наконец, в 1822 г. на углу Мал. Морской ул. и Невского пр., в доме именитого купца Косиковского, открылась, на заграничный манер, «Контора частных должностей» Гомулецкого де-Колла. Сюда являлся и громадный гайдук в рваной шинели, в поисках места егеря, и скромный швейцарец учитель, искавший «приличных» уроков французского языка. Рядом с кормилицей в голубом кокошнике тут же сидел в ожидании нанимателя немец-танцмейстер, державший в руках пачку аттестатов из «знатных домов». Как гласили публикации Конторы, здесь каждый мог найти для себя «потребное» — «помещик — получить наставника, желающий получить свой портрет — художника». При этом Контора обязывалась рекомендовать лишь людей «способных и нравственных». Здесь поставляли «гувернеров, дядек, архитекторов, художников, музыкантов, певчих, механиков, граверов, врачей, дантистов, костоправов, бухгалтеров, переводчиков, мастеров книгопечатания, поверенных, компанионок, повивальных бабок». Характерна плата, взимавшаяся Конторой за оказываемые ею услуги. Лицо, предлагающее свой труд, при обращении в Контору уплачивало 1/2 % с требуемого им годового вознаграждения, наниматель платил 1 %. При состоявшемся найме работника, он уплачивал 2 % своего годового жалованья, работодатель — 3 %.

 

Однако, подлинной «биржей труда» в Петербурге, еще с ХVIII века, являлась местность у Синего моста, на Мойке, перед дворцом Чернышевых. Здесь по утрам царило особое оживление. Толпа людей занимала всю площадь и мост. Весь парапет набережной был занят сидящими. Одни, расположившись прямо на мостовой, вытаскивали из котомок всякую «снедь» и тут же приступали к «закуске». Другие же, подложив кулак под голову, мирно спали, пока тяжелый сапог квартального не нарушал их безмятежного покоя.

 

Сюда приходили наниматься артели пильщиков-олончан и маляров-ярославцев. Сюда шел и ямской кучер в длинном кафтане, с талией под мышками, и кормилицы в кокошниках и садовники с лейками в руках. Лакей в заплатанной, с чужого плеча, бекеше, выгнанный вчера «за дерзость», приосанивался при виде проходившего «барина», искавшего недорогого, «приличного» слугу. Все эти завсегдатаи «человеческого рынка» терпеливо выжидали здесь места у купцов или иностранцев. Только бы не к чиновнику. Там бьют и не кормят.

 

 

Куда хуже было положение простого крестьянина, которого судьба впервые загнала издалека в северную столицу добывать барину оброк. Он никого не знал в городе и с трепетом и надеждою смотрел на каждого приближавшегося к нему «чисто» одетого человека. Весной, со всех концов России десятками тысяч стекались они в Петербург, эти, гонимые нуждой, люди, искавшие здесь заработка. Но получить в летний сезон работу, в виду громадной конкуренции, было делом нелегким. Случалось, что люди, в поисках работы, ходили сюда безрезультатно неделями, а иногда и месяцами.

 

С четырех часов утра тут на площади начинал уже толпиться народ. Пильщики с пилами, лесорубы с топорами, часто своим единственным имуществом, целым «обчеством» устраивались по углам площади, в ожидании работы. Между тем их старосты вступали в немилосердный торг с подрядчиками, являвшимися сюда за нужными им рабочими. Заложив руки в карманы своих длинных кафтанов, подрядчики степенно торговались с крестьянами, «прижимая ценой» и норовя оттянуть хоть гривну.

 

Однако на этом рынке можно было не только нанять кучера или слугу, но и купить его, по выражению Булгарина, в «вечное и потомственное владение».

 

Продажа людей на рынках была в то время делом настолько обыденным, что не привлекала к себе ничьего внимания. Фрейлина О. Шишкина, автор известных исторических романов, передавала А.О.Смирновой-Россет, что, при окончании ею в 1808 г. Смольного института, ей купили в Петербурге на рынке «девку» за семь рублей.

 

Весной, с открытием навигации, на Васильевском острове, за Биржей, открывался специальный рынок заморских товаров, привозимых предприимчивыми капитанами и матросами. Тут продавались попугаи, обезьяны, раковины, восточные ароматические снадобья, тропические растения и т. д. Как передает М.А.Рено, владельцы кораблей тут же продавали негров в рабство «под видом отдачи их в услужение богатым барам».

 

Были в Петербурге и другие места, где можно было подыскать себе «людей для услуг». Очень популярна была в этом отношении площадь у Казанского собора, вернее Казанский мост, где с утра толпился крепостной люд в поисках места или поденной работы. Чернорабочие собирались, главным образом, на углу Невского и Владимирского пр., у так называемой «Вшивой биржи», получившей свое название от уличных цырульников, особенно многочисленных в этом районе.

 

Сюда же с утра стекались бабы, торговавшие всякой снедью и привлекавшие в «Обжорный ряд» толпы изголодавшихся людей. Плотники и каменщики собирались обычно у Сенной площади; на Никольском мосту стоял длинный ряд кормилиц и кухарок. В Апраксин, на «Толкучий рынок», стекались «плотные мужики, предлагавшие свои жилистые руки для переноски диванов, столов и комодов». Иностранная прислуга зарабатывала значительно больше русской. «Хотя один немецкий слуга стоил в три раза дороже руского, — записал А. Шлецер, — но про них распространилась слава, что они аккуратнее и чище и что вообще могут сделать втрое больше, чем русский крепостной». Повар-француз легко зарабатывал в Петербурге 150–200 руб. и больше, лакеи и кучера — 40–50 руб. в месяц, камеристки — 60–80 руб. Очень высоко оплачивались англичане. Вознаграждение английского камердинера доходило до 150 руб. в месяц.

 

К содержанию книги: А. Яцевич: "Крепостной Петербург пушкинского времени"

 

Смотрите также:

 

Крепостное право  Открепление крестьянина  Крепостное право от бога  монастырское крепостное право   Закон о беглых