КРЕПОСТНОЕ ПРАВО И ПУШКИН

 

 

ТОРГОВЛЯ КРЕПОСТНЫМИ. Цены на крепостных людей в 18 и 19 веках в России

 

Согбенный игом жесточайшего рабства русский крепостной кажется рожденным лишь для страдания, труда и смерти.

Соuр d'оеil sur l'еtаt dе lа Russiе. Lаusаnnе. 1799.

 

Крепостной человек являлся в описываемое время предметом купли-продажи. Газеты рубежа ХVIII — ХIХ веков пестрят объявлениями о «продажных людях». Никого не смущало объявление о продаже «мальчика, умеющего чесать волосы и дойной коровы». Тут же рядом публиковалось о продаже «малого 17 лет и мебелей». В другом номере газеты сообщалось, что «у Пантелеймона, против мясных рядов», продаются «лет 30 девка и молодая гнедая лошадь».

 

В 1800 г. объявлялось о продаже женщины с годовым мальчиком и шор на 6 лошадей. «В Московской части в улице Больших Пеньков (так называлась в старину Разъезжая ул,), в доме № 174, - публиковалось в 1802 г., - продаются муж с женою от 40–45 лет, доброго поведения, и молодая бурая лошадь».

 

Продавали, — пишет современник, — повара-пьяницу — «золотые руки, но как запьет, так прощай на целый месяц», продавали лакея — «хороший малый, но извешался: из девичьей его не выгнать», продавали горничную — «услужливая и расторопная, но очень уж умна: в барыни захотела».

 

На аукционах, при продаже с молотка старого хлама, сбруи, колченогих столов и стульев, фигурировали и «доброго поведения семьи, нраву тихого, спокойного». И только грозные раскаты французской революции принудили «просвещенного друга енциклопедистов», Екатерину II, воспретить употребление на аукционах молотка при продаже крестьян, без земли, за долги владельцев.

 

Следующая «реформа» последовала уже при Александре I, когда воспретили печатание в «СПБ. Ведомостях» объявлений о продаже людей без земли.

 

Но по существу ничто не изменилось. Как сообщает в своих записках декабрист Якушкин, «прежде печаталось прямо — такой-то крепостной человек или такая-то крепостная девка продаются; теперь стали печатать: такой-то крепостной человек или такая-то крепостная девка отпускаются в услужение, что означало, что тот и другая продавались». «Продается охота из 16 гончих и 12 борзых, — читаем мы в одном из объявлений «СПБ. Ведомостей», — а если кому угодно, то при сей охоте отпускаются ловчий и доезжачий».

 

 

Помещая в газетах объявления о «продажных людях», владельцы их обычно откровенно выхваляли свой «товар». Эпитеты, — «пригожий», «собой видный», встречаются постоянно. О «девках» писали: «изрядная собой», «с лица весьма приятна», «собой дородная». Восхвалялись также качества и способности продаваемых слуг. «Отдаются в услужение: чеботарь 25 лет, по стройности и росту годен в ливрейные гусары и жена 18 лет, неуступающая хорошему кухмистеру в приготовлении кушанья».

 

Что касается цен на крепостных людей, то они значительно поднялись с середины ХVIII века. В 1747 г. Лерх купил за 60 руб. двух людей и двух лошадей и нашел эту цену высокой, — отмечал В. Фрибе. — Теперь крепкий, здоровый парень стоит 300–400 руб. и больше, а девушка 100, 150 и 200 рублей. Эти же цены отмечает и Г. Шторк для конца ХVIII века. «В рассуждении дарований крепостного, цена на него иногда доходит до 1 000 руб»., - сообщает Массон.

 

Конечно, такие высокие цены на «продажных людей» держались лишь в столице. В соседней Новгородской губ. на рубеже ХVIII — ХIХ веков можно было легко купить крестьянскую девку за 5 руб.

 

Как записал в своих мемуарах адмирал П, В. Чичагов, он «пустил на выкуп», в начале ХIХ века своих крестьян. — «За каждую душу мужского пола, кроме женщин, мне выдали по 150 руб., - пишет он, — цена была назначена самим правительством. Желая в то же время избавиться от конского завода, устроенного в моем имении, я продал английских маток за 300–400 руб. каждую, то есть больше нежели вдвое против стоимости людей».

 

П. Н. Столпянский, посвятивший небольшое исследование «Торговле людьми в старом Петербурге», на основании публикаций в «СПБ. Ведомостях» за последние годы ХVIII века, приходит к выводам, что цены на «рабочих девок» стояли тогда от 150–170 руб. и до 250 руб., каковые просили за «горничных, искусных в рукоделии». За мужа-портного и жену-кружевницу просили 500 руб., за кучера и жену-кухарку-1000 руб., за повара с женой и сыном двух лет-800 руб. Мальчики обыкновенно стоили от 150 до 200 руб. «За изрядно пишущих» просили 300 руб.

 

Француз Дюкре, оставивший, под именем Пассенана, ряд сведений о России, сообщает, что в 1808 г. цена крепостного человека достигала в среднем 400–600 франков, при ежегодном доходе от его работы в 50 франков. В ту же эпоху негр в колониях стоил 2000–3000 франков, но приносил 200–300 франков дохода. Около 1812 г. цена крепостного не превышала 200 руб., а в 1829 г. французский литератор Ж.-Б. Мей снова сообщает, что в Петербурге можно купить одинокого человека за 400 франков. Однако, в последующие годы цены на «продажных людей» пали до 100 рублей; на этом уровне они держались до 40-х годов. Конечно, столь низкая цена назначалась лишь за скромных «необученных» крестьян. Люди же грамотные, знавшие хорошо какое-либо ремесло, в особенности крепостные актеры и живописцы, расценивались значительно дороже.

 

Кроме продажи крепостных «с рук» и по газетным объявлениям, предприимчивые люди устраивали в центре столицы «невольничьи рынки», наподобие восточных, где, на «особливых двориках», выставлялись на продажу крепостные. Какой-то «секретарь» Громов содержал в конце ХVIII века такой «дворик» против Владимирской церкви; другой подобный же находился в доме Вахтина у Поцелуева моста. Рынки для продажи людей имелись также на Лиговском канале, у Кокушкина моста и в Малой Коломне, где этим промышлял некий дьячек. Шантро в своем «Voyage philosophique» писал: «Если дворяне решают продать своих крепостных они их выставляют с их женами и детьми в общественных местах и каждый из них имеет на лбу ярлык, указывающий цену и их специальность». В Петербурге цены на «продажных» людей стояли значительно выше, чем в провинции. Поэтому, В конце ХVIII века, как отметил в своем дневнике Н. И. Тургенев, людей привозили в Петербург на продажу целыми барками.

 

При Петре I в Петербурге продавались также и пленные. Как сообщает датский посланник Ю. Юль, после взятия Выборга «русские офицеры и солдаты уводили в плен женщин и детей, попадавшихся им на городских улицах. Дорогою, — рассказывает Ю. Юль, — встретил я, между прочим, одного русского майора, который имел при себе девять взятых таким образом женщин. Царь тоже получил свою часть в подарок от других лиц. Иные оставляли пленных при себе, другие отсылали их в свои дома и имения в глубь России, третьи продавали. В Петербурге женщины и дети повсюду продавались задешево, преимущественно казаками».

 

К содержанию книги: А. Яцевич: "Крепостной Петербург пушкинского времени"

 

Смотрите также:

 

Крепостное право  Открепление крестьянина  Крепостное право от бога  монастырское крепостное право   Закон о беглых