ХОЛОПЫ И КРЕПОСТНЫЕ

 

 

Занятия холопов. Обособление привилегированной верхушки и слияние с классом феодалов

 

Вопрос о занятиях холопов неоднократно ставился в литературе. Историки уже давно отметили экономическую неоднородность состава института холопства, включавшего в себя, с одной стороны, военных слуг, представителей административно-хозяйственного аппарата, а с другой стороны, рядовую массу непосредственных производителей и челядь, находящуюся ib личном услужении у феодалов.

 

 Приблизительно очерчен и круг занятий холопов, названы их основные специальности. И тем не менее вопрос о дифференциации рабского труда, о его использовании в вотчинном хозяйстве, по всей вероятности, еще длительное время будет числиться среди малоизученных проблем. Причина этого кроется в необычайной разрозненности и эпизодичности дошедших до нас сведений.

 

Случайные, отрывочные упоминания о профессии холопа в актовом материале, очень редкие скупые строки в писцовых книгах — вот, пожалуй, и весь круг источников, которым обычно располагает исследователь.

 

Подобная специфика источников порождала иллюстративность в использовании имеющихся сведений о специализации холопов, в результате чего перечень занятий холопов носит в каждом исследовании сугубо индивидуальный характер, отличается той или иной степенью полноты.

 

 Ни разу не была предпринята попытка собрать воедино все существовавшие в XV—XVI вв. специальности холопов, установить степень их распространенности, выяснить наиболее «популярную» специализацию в вотчинном ремесле рядового феодала, определить, в каких отраслях хозяйства рабский труд стойко удерживал свои позиции и где его полностью вытеснили свободные мастера.

 

Мы попытаемся частично восполнить этот пробел, составив на основе всех известных нам упоминаний о специальностях, званиях холопов, как полных, докладных, так и кабальных, сводку. Сюда включены специальности тех холопов, которые 'в данный момент служили у феодала. Если же юреди холопьей челяди упоминались дети или жена ремесленника, то подобные сведения нами не учитывались, так как не исключена возможность, что в рабстве находились лишь дети, родственники ремесленника, а сам мастер был свободным человеком (см. Приложение на стр. 246—250 данной книги).

 

В сводку не вошло большое количество материала, относительно которого не было абсолютной уверенности, что упоминаемый слуга, ремесленник является холопом.

 

При обозначении занятий холопов мы пользовались терминологией XV— XVI вв., поэтому в сводке отсутствуют некоторые специальности представителей низших категорий холопов (земледельцы, люди, занятые «черной» работой, и т. п.).

 

 

Конечно, данная сводка не может претендовать на абсолютную полноту, так как в основе ее лежат случайные упоминания о той или иной специальности холопов в духовных, данных, полных, раздельных грамотах, в писцовых книгах. Но сочетание сведений, полученных из различных видов источников, позволяет надеяться, что сводка отражает все наиболее часто встречающиеся виды занятий холопов того времени. Конечно, среднему землевладельцу было не под силу, да и не к чему, иметь одновременно рабов всех специальностей. Специализация холопов, так же как и их количество, зависела от «родовитости» феодала, размеров его земельных владений, характера службы на государя и от ряда других субъективных причин. Чем богаче и знатнее был вотчинник, тем больше было у него шансов иметь холопов самых различных специальностей. Мелкий помещик, обладавший имением в 50— 100 четей, использовал недифференцированный рабский труд.

 

В качестве дополнительного источника нами был привлечен интереснейший, но в то же время полузабытый памятник XVI в.— Домострой. Как показала М. А. Соколова, это сложное по составу произведение — компиляция из двух частей, написанных разными авторами . Первые главы посвящены духовному и нравственному мирскому «строению». Основная же часть книги (главы 26—63 по Коншинскому списку) представляет собой своеобразную инструкцию по ведению хозяйства, содержанию дома, усадьбы. Домострой не был рассчитан на какую-то одну, вполне определенную, узкую категорию населения. Редактор этого сочинения пытался придать произведению широкий, почти универсальный характер, полагая, что среди его читателей может оказаться богатый землевладелец, вхожий «в соньмищи с вельможи», но в то же время в книге предусмотрен «годовой обиход» и для людей, «у кого поместья и пашни, сел и вотчины нет» . Однако, стремясь превратить Домострой в своеобразную энциклопедию по рациональному ведению хозяйства, автор должен был основной упор сделать на среднюю, наиболее типичную городскую усадьбу землевладельца тех лет, беря за основу более привычный и часто встречающийся уклад жизни. В этом основная ценность данного произведения, которое позволяет нам как бы заглянуть в хозяйство землевладельца, проследить его организацию, степень использования в нем холопского труда.

 

Редактором, а возможно, .и автором Домостроя был Сильвестр . Очевидно, из-за его широко известных высказываний, направленных против применения рабского труда, у исследователей сложилось неверное представление, что в Домострое речь идет только о свободных слугах. Впрочем, уже А. А. Зимин отметил, что адресат данного произведения использует в своей усадьбе не только труд свободных наймитов, но и «рабов» и «рабынь» . Действительно, в тексте Домостроя широкое распространение имеют термины «слуги», «люди», «дворовые люди», т. е. как раз те названия, которые обычно употребляли современники в своих духовных грамотах для обозначения холопов («Те мои люди... все на свободу», «Да сыну своему Ивану даю слуг»)  . Правда, под подобными определениями могли скрываться и свободные люди, поэтому остановимся на положении '«слуг», «дворовых людей», упомянутых в Домострое.

 

Из текста явствует, что это совершенно бесправные люди, находящиеся в полном подчинении у своего господина, который, в свою очередь, обязан их одевать, поить и кормить. В случае совершения преступления (например, кражи) ответственность за слугу несет его господин, выплачивающий штраф — «продажу». Автор Домостроя прямо называет такое состояние людей, служащих в усадьбе, неволей. В этом отношении заслуживает внимания гл. 28 («Аще кто слуг держит без строя»): «А толко людей держат у собя не по силе и не по добыткам, а не удово- лити его ествою и питаем и одежею; или которой не рукоделен

 

И собою не умеет промыслйти,— йно той слуги... у не боли заплакав и лгать и красть... И тому безумному государю и государыне... от суседеи продажа и тщета дому и сам оскудеет...» . Перед нами яркая картина бесправия челяди, сносное существование которой почти целиком зависело от «милости» господина. Последний, эксплуатируя труд своих слуг, мог иной раз даже не позаботиться обеспечить их едой и одеждой, и тем не менее слуги вынуждены были терпеть подобное отношение, нищенствовать, воровать, но не имели права покинуть своего хозяина. Такая полная личная зависимость человека от господина характерна в XVI в. только для института холопства.

 

Небезынтересно сравнить вышеприведенный отрывок с публицистическим памятником конца XV в.-—с посланием Иосифа Волоцкого некоему вельможе, где слуги, оказавшиеся по воле «немилосердия» господина в таких же тяжелых условиях, прямо названы рабами: «Слух ми приходит, что бутто деи немилосердие твое и нежалование велико к твоим рабам и сиротам домашним, теснота и скудость велика им телесных потреб, пищею и одежаю не токмо доволни, но и гладом тают и наготою стражют» . Автор Домостроя пытается помочь читателю советом, как выйти из создавшейся ситуации, когда слуг много, а кормить их нечем. Он рекомендует отпускать их на свободу, выступая против, очевидно, широко практикуемого обычая перепродавать слуг другим владельцам: «А не по силе людей не держати и их в работу не продавати, но добровольно отпущати и как возможно наделити: от бога мзда, а души польза» . Совершенно ясно, что перепродавать «слуг», «дворовых людей» можно было лишь в том случае, если они являлись рабами данного господина.

 

Другой пример: в Домострое дан перечень «неправедных» дел, совершив которые христианин будет «от бога не помилован, а от народа проклят». Среди всяческих насилий, лжесвидетельств и прочих обид назван случай, когда кто-либо «в работу неповинных лукавьством или насилием охолопит»  . Автора смущает не сам факт похолопления, что было частым и вполне «правым» делом, а лишь то, что подобный акт произведен обманом, без учета «доброй воли» похолопляемого.

 

В ряде случаев Домострой прямо заменяет понятия «слуги», «дворовые люди» терминами «челядь», «раб», «рабыня», «холоп»: «О всем советовати с мужем, а не с холопом и не с робою», 1 «А раб своих и рабынь ложными словесы не обговаривати мужу своему»  «А которой раб или рабыня, куда его пошлют...» . Эти же термины встречаются в заголовке к Коншинскому списку, составленном, возможно, самим Сильвестром: «Книга, глаголе- ; мая Домострой, имеет в себе вещи зело полезны... всякому хри- стиянину мужу и жене и чадом и рабом и рабыня м». Сле- . довательно, Домострой, говоря о дворне землевладельца, подразумевал под ней, в первую очередь, холопов. Это, конечно, не исключает, что среди слуг землевладельца были вольные люди. Для усадьбы характерно сочетание рабского и «свободного» труда. При этом были возможны самые различные комбинации. Домострой достаточно точно отражал сложившуюся практику тех лет, ни в коей мере не отрицая использование труда рабов, поэтому может быть привлечен нами в качестве источника для изучения занятий холопов.

 

К содержанию книги: Е. И. Колычева: "Холопство и крепостничество в 15 16 веках"

 

Смотрите также:

 

Холопство. Отличие холопов от крепостных  Кто такие холопы. Холопий суд и холопий Приказ

 

Холопы и рабство в древней Руси  холоп  Крепостное право  Открепление крестьян  Крепостное право