ХОЛОПЫ И КРЕПОСТНЫЕ

 

 

Предисловие. История формирования крепостного крестьянства

 

История формирования крепостного крестьянства издавна привлекала внимание исследователей. Существует ряд фундаментальных трудов (С. Б. Веселовского, Б. Д. Грекова, Л. В. Череп- нина, В. И. Корецкого и других), посвященных процессу превращения свободных крестьян в крепостных. Но, несмотря на наличие большой историографии по этому вопросу, данная проблема, характеризуемая Б. Д. Грековым как одна «из сложнейших... в истории общественных отношений всей Руси» , далеко еще не исчерпана и окончательно не решена. Мы остановимся лишь на одном из ее аспектов. В литературе неоднократно указывалось на необходимость совместного изучения истории крестьянства и холопства . Проблема становления крепостничества и трансформация института наследственного холопства в XVI в. тесно взаимосвязаны. Они представляют собой как бы две стороны одного процесса. Отношения между холопом и господином в известной мере определили пути складывания крепостнических отношений.

 

Ф. Энгельс считал, что крепостное право раннего средневековья сохранило «еще много черт древнего рабства»3. Эта же идея нашла отражение во многих произведениях В. И. Ленина, который неоднократно подчеркивал сходство феодальных и рабовладельческих форм производства, эксплуатации4. Он писал: «На практике... крепостное право, особенно в России, где оно наиболее долго держалось и приняло наиболее грубые формы, оно ничем не отличалось от рабства»5. Учитывая большое влияние, которое оказало рабство, как первая широко распространенная и повсеместная форма эксплуатации, на становление крепостных отношений, Ленин нашел возможным говорить не .об отмирании рабства, а о его превращении в крепостничество: «Рабство в громадном большинстве стран в своем развитии превратилось в крепостное право»6.

 

Следовательно, речь идет о длительном, во многом противоречивом процессе, в результате которого рабы теряют многие характерные черты, отличающие их от других групп населения. С другой стороны, формы эксплуатации рабов, их правовой статус оказали непосредственное влияние на участь феодально зависимых крестьян, на окончательное оформление крепостного права. В связи с этим становится понятной важность изучения эволюции института холопства в период складывания и окончательного оформления крепостничества. К сожалению, из поля зрения историков выпала данная сторона процесса становления крепостного права. iB лучшем случае об этом лишь упоминалось в декларативной форме, да и то основной упор делался на изучение кабального холопства. История наследственного холопства конца XV—XVI в. оставалась неизученной.

 

 

Считалось как бы общепризнанным, что на Руси не было «настоящего» рабства, а существующий институт холопства не сыграл большой роли в жизни страны и ие оказал сколько-нибудь решающего влияния на развитие феодализма. Без преувеличения можно сказать, что ни в советской, ни в дореволюционной историографии нет ни одной обобщающей работы, где была бы дана всесторонняя характеристика эволюции наследственного холопства в конце XV—XVI в.

 

Дореволюционные историки (Б. Н. Чичерин, К. А. Неволин, И. Д. Беляев) обычно ограничивались констатацией самого факта существования названного института. По существу, первым исследователем, занявшимся изучением холопов XVI в., был В. О. Ключевский, выдвинувший оригинальную и смелую гипотезу о происхождении крепостного права путем слияния крестьян и холопов (в первую очередь кабальных) в один разряд

 

Работы В. О. Ключевского оказали большое влияние на последующие труды историков (М. А. Дьяконов, Н. А. Рожков), которые, изучая судьбы русского крестьянства XVI—XVII вв., уже не могли игнорировать влияния института холопства, пытались определить [роль и место холопов в сельскохозяйственном процессе, их отличие от других категорий тяглого населения. Однако главное внимание в дореволюционной историографии было сосредоточено на юридическом положении холопов , при этом характеристика института рабства конца XV—XVI в. сводилась к пересказу норм, вводимых Судебниками 1497 и 1550 гг. и указами 50-х годов, а политика правительства трактовалась подчас с чисто идеалистических позиций. Так, М. А. Дьяконов считал, что мероприятия Московского государства были направлены на то, «чтобы обеспечить несвободному населению сколько-нибудь сносное существование и оградить его от произвола рабовладельцев» .

 

В советской историографии институту рабства долгое время не уделяли дол|жного внимания. Лишь в 40-е годы появились два капитальных труда, касающиеся холопства XVI в.,— книги А. И. Яковлева и Б. Д. Грекова. Работа А. И. Яковлева посвящена кабальному холопству XVII в., однако в первой главе автор попытался суммировать свои мысли по поводу эволюции института рабства в предшествующие столетия (X—XVI ев.) . Небольшой объем главы, носившей характер своеобразного введения, не позволил А. И. Яковлеву сколько-нибудь подробно остановиться на положении холопов в XV—XVI вв. Институт холопства рассматривался в книге в отрыве от общественно- экономических отношений. Многочисленные гипотезы, как правило, не подтверждались ссылками на источники. Анализ законодательных актов был заменен рассуждениями о неуверенности и странности политики правительства.

 

 Б. Д. Греков основной упор сделал на изучении положения холопов, челяди XI—XIII вв., придя к выводу, что уже в тот период рабство обнаруживало заметную тенденцию к исчезновению. Еще больше этот тезис развит Грековым для XV— начала XVI в., когда, по его мнению, холоп терял в хозяйстве всякую ценность и превращался в обузу, от которой пытались избавиться  . Соответственно этому |Б. Д. Греков, касаясь социально- экономических отношений XV—XVI вв., почти все внимание сосредоточил на зарождающейся кабальной неволе, явно недооценивая существование института наследственного рабства.

 

Гипотеза Б. Д. Грекова о быстром и легком исчезновении полного холопства в XVI в. оказала большое влияние на советскую историографию. В то время как анализу тех или иных сторон кабального холопства были посвящены интересные работы Е. Н. Кушевой, Б. А. Романова, И. И. Смирнова  , институт полного рабства рассматривался в трудах историков и правоведов лишь в связи с комментированием Судебников 1497 и 1550 гг. и указов ведомства казначеев 50-х годов . При этом они придерживались авторитетной точки зрения Б. Д. Грекова, согласно которой правительство твердо проводило политику на из|живание полного рабства и сокращение его источников.

 

В последние годы проблема рабства начинает привлекать все более пристальное внимание исследователей. Появились работы (И. Я. Фроянова, Л. В. Черепнина), рассматривающие роль холопства в генезисе феодализма. Всестороннее изучение эволюции холопства IX—XV вв. предпринял А. А. Зимин . Вышла в свет книга В. М. Панеяха, где кабальная зависимость трактуется как разновидность холопства  .

 

Особое значение для нашей темы имеет исследование В. И. Корецкого, посвященное вопросу закрепощения крестьян в России. Наряду с изучением законодательства о крестьянах, автор попытался реконструировать и не дошедшие до нас указы 80—90-х годов XVI в. о холопах. Законодательство о крестьянах и холопах рассматривается им «как две стороны одного процесса юридического оформления крепостного права в России» 17.

 

В данной работе мы попытаемся остановиться на наиболее важных изменениях в институте наследственного холопства конца XV—XVI в.

 

Для решения поставленной задачи были привлечены все известинце нам источники, которые так иди иначе касаются института наследственного рабства интересующего нас периода. Среди них выделяются новгородские записные книги старых крепостей. Начиная с 1 декабря 1597 г. по 31 января 1598 г. в Новгороде велось несколько книг, в которых регистрировались все холопьи крепости, независимо от времени их оформления. До наших дней сохранилось лишь несколько разрозненных отрывков из этих книг. В результате обстоятельного исследования В. М. Панеяха выяснилось, что они по существу представляют собой три книги— по Псковской земле, по Шелонской и Вотской пятинам18. Однако среди актов, помещенных в них, встречаются грамоты, составленные в других районах Русского государства (в Москве, Суздале, Верее и т. д.). Обычно это объясняется тем, что тот или иной холоповладелец ранее проживал в другом месте.

 

Вторым комплексом источников, положенным в основу нашей работы, явились духовные грамоты. Землевладелец, составляя перед смертью завещание и отдавая последние распоряжения относительно земли и имущества, часто -вносил в текст духовной грамоты клаузулу и о дальнейшей судьбе своих рабов, часть из которых передавалась детям, жене, остальные же отпускались на свободу. В связи с этим мы находим в духовных грамотах сведения о численности холопов и об условиях их содержания. Тут же встречаются упоминания о профессии рабов, о роде их занятий и т. п. сведения. Все это делает духовные грамоты неоценимым источником по истории холопов. Существует еще одно очень .важное преимущество у духовных грамот как исторического источника: они возникли в разных районах Московского государства, что позволяет преодолеть известную локальность при изучении института холопства, когда выводы строятся главным образом на основе документов новгородского и псковского происхождения.

 

Почти все историки, занимавшиеся изучением института холопства, в какой-то степени использовали духовные грамоты. Однако дело ограничивалось обычно ссылками на отдельные документы; вопрос о выявлении и анализе всех дошедших до нас духовных не ставился. Мы попытались выявить, по возможности наиболее полно, все сохранившиеся до наших дней духовные грамоты. Помимо духовных грамот в работе широко использовались и другие виды актового материала: данные, рядные, правые, жалованные грамоты и т. д.

 

Третьим комплексом источников явились писцовые книги. При изучении эволюции рабства в XV—XVI вв. им обычно отводится второстепенная роль по сравнению с актовым материалом. По существу писцовые книги как источник по истории холопства еще ждут своего «открытия» и детального изучения. В писцовых книгах сведения о холопах даются наряду с целым рядом других сведений (о количестве крестьянских дворов, о размере пашни, величине и составе ренты и т. д.). Это позволяет уточнить место холопов в хозяйстве феодала, выявить черты, сближающие холопов с крестьянством, и различия между ними.

 

Для характеристики правового положения холопов нами были привлечены законодательные источники Московского и Литовского государств: Судебники 1497 и 1550 гг., указная книга казначеев, Литовские статуты.

 

Помимо правительственных узаконений, мы попытались охарактеризовать нормы обычного права тех лет о холопах. Для этого тщательному анализу были подвергнуты списки Пространной и Сокращенной редакций Русской Правды. Исследователи, изучавшие этот памятник, рассматривали его с точки зрения событий и явлений XII—XIII вв., пытались восстановить протограф. Нами была поставлена совсем иная задача: на основе анализа разночтений, возникших в XV—XVII вв., путем сопоставления их с актовым материалом определить обычное право XV—XVI вв., действующее относительно холопов; проследить, какие нормы Пространной Правды о рабах продолжали существовать, а какие изменились или вообще были забыты. Подобная задача могла быть осуществлена только благодаря капитальной академической публикации списков Русской Правды 19.

 

При изучении института холопства широко использовались и другие источники: летописи, записки иностранцев, кабалы Спасо-Прилуцкого монастыря, публицистические произведения.

 

Приношу глубокую благодарность А. А. Зимину, под непосредственным руководством которого и была написана эта книга. Публикуемая работа является своего рода продолжением исследования А. А. Зимина о судьбах русского холопства.

 

При работе над книгой большую помощь мне оказали С. М. Каштанов, Е. Н. Кушева, Б. Н. Флоря, Л. В. Черепнин, которым я выражаю свою искреннюю признательность.

 

К содержанию книги: Е. И. Колычева: "Холопство и крепостничество в 15 16 веках"

 

Смотрите также:

 

Холопство. Отличие холопов от крепостных  Кто такие холопы. Холопий суд и холопий Приказ

 

Холопы и рабство в древней Руси  холоп  Крепостное право  Открепление крестьян  Крепостное право